— Что здесь случилось? — прошептал брат Диас, выглядывая за угол на площадь.

Пробираясь в этот разорённый город, они уже навидались трупов. И валявшихся в крови на улицах. И обгорелых в спалённых домах. И висевших под арками, из окон и с вывесок. Но площадь была ими просто усеяна. Настолько изуродованные трупы, что брату Диасу пришлось отвернуться и хорошенько подумать, разбираясь, были ли они когда-то людьми.

Он вытер с лица холодный пот. Тот немедленно выступил снова.

— Почти похоже на…

— Моих рук дело? — предложила Вигга, шагая по заляпанной мостовой.

— Но только без твоей сдержанности… — он заставил свои дрожащие ноги сделать ещё одно последнее усилие и поплёлся за ней.

Разумеется, она была убийцей. Только Богу известны размеры списка убитых ею. И всё же, когда они ушли с побережья и отправились следом за Алекс вглубь материка, она одна не давала ему умереть. Тащила его вперёд, вынюхивала следы, находила еду, будила его, тащила вперёд — неутомимый проводник, бесстрашный защитник, неумолимый мучитель.

Вигга шумно втянула воздух, пропитанный вонью гари и преждевременной смерти.

— Они прошли здесь.

— Зачем идти прямо через город? — брат Диас уставился на останки нескольких солдат, настолько тщательно перемешанных, что сложно было сказать, скольких именно. — Особенно через тот, который грабят?

— Чтобы стряхнуть гадов, которые за ними гнались.

Брат Диас удивлённо моргнул. Действительно, отличный ответ на загадку.

Он знал, что она — зверь. Непостоянная, как сорока, тупая, как медведь, забывчивая, как сардина. Но ещё она была хорошим спутником, в ней иногда вспыхивали искры необычайной прозорливости, и это доказывало, что она совсем не дура. Вряд ли она украсила бы богословский семинар его старого аббата. Но вряд ли от его старого аббата был бы толк в поисках принцессы и беглой эльфийки на полях сражений.

— И как думаешь, сработало? — шепнул он.

— Солнышко — ловкая засранка, так что надеюсь. — Вигга потыкала ногой какие-то кишки. — По крайней мере, пока не наступлю на их трупы. — Её зубастая ухмылка как всегда немного пугала. — Улыбайся, пока можешь, так я говорю. Ведь очень скоро мир врежет тебе по манде. — Вигга обнюхала перевёрнутую набок телегу с разбитым колесом, понюхала под ней, потом направилась в сторону заваленного мусором переулка. — Они были здесь… Пошли туда… — брат Диас увидел в конце реку и пошёл следом за Виггой на шаткую пристань. В ушах стучали удары сердца. Она присела на краю причала, уставившись на реку. — Следы заканчиваются здесь.

— Они уплыли на лодке?

— Это разумно. На воде их сложнее выследить… — Вигга резко подняла глаза, затем встала, сердито глядя на переулок. — Кто-то идёт.

Кажется, на площади раздавались крики? Он прижался к Вигге.

— Кто бы там ни был, вряд ли они дружелюбны…

Она сжала кулаки, и на них вздулись жилы.

— Я тоже недружелюбна.

— Этого я и боюсь.

— В смысле, поубиваю их нахуй, — прорычала она.

— Этого я и боюсь! — дверь склада через дорогу была приоткрыта, и брат Диас, схватив Виггу за локоть, потянул её туда.

Она не пошевелилась. Ни на йоту.

— Я не хочу умирать, пока ты этим занимаешься, — прошипел он, обеими руками дёргая её за локоть. — И я не хочу, чтобы ты умерла. — Кажется, на площади уже мерцали факелы? — Идеальное число смертей — ни одной! — он откинулся назад всем своим весом, как лидер команды по перетягиванию каната, поставивший на победу всё. — Не заставляй меня использовать связывание…

— Яйца Одина. — Вигга внезапно развернулась, и ему пришлось ухватиться за её локоть, чтобы не свалиться ничком наземь. Она пинком распахнула дверь, и, затащив его за собой внутрь, захлопнула её и со скрипом задвинула плечом в поломанную раму.

Внутри по большей части царила темнота и пахло сыростью. В свете из щелей заколоченных окон смутно виднелись рваные мешки и пустые бочки. Раздался скрежет — это Вигга просунула что-то через дверные ручки, заперев дверь, и упёрлась плечом в створку.

Вскоре снаружи донёсся шум. Торопливые шаги. Громкие голоса. Толпа.

Он отпрянул, когда мимо пронесли факелы, и полоска мерцающего света проползла по лицу Вигги, которая хмуро смотрела в щель между досками. Тяжёлая скула, покрытая коркой царапина под блестящим глазом, надпись на лице. «Берегись». Совет, к которому стоило прислушаться…

Голоса стихли до гулких отзвуков, а потом умолкли, и брат Диас наконец-то очень медленно выдохнул, сползая по стене на дрожащих ногах, пока его больные ягодицы не коснулись пола.

Опасность миновала, и в него хлынула усталость, словно море в дырявую лодку, увлекая на дно. Настолько измотанным он не чувствовал себя с тех пор, как промчался по Небесному дворцу, опоздав на встречу с Её Святейшеством. Удивительно было даже думать сейчас о том человеке с его мелкими самодовольными амбициями. Хорошая должность в церковной бюрократии. Наставник ужасных отпрысков какой-нибудь ужасной дворянки. Смех над шутками епископа. А нынче его надежды не простирались дальше выживания в следующей жуткой передряге. Которая наверняка не заставит себя долго ждать.

— Ты был прав, — буркнула Вигга.

— Да? — брат Диас закрыл глаза и попытался замедлить дыхание. Грохот пульса постепенно стихал. — Не похоже на меня.

— Если ищешь драки, то всегда найдёшь. Ничему я не учусь! — в темноте раздался глухой удар, от которого он вздрогнул — это Вигга ударила себя по какой-то мясистой части. — Хочется всю вину свалить на волчицу, но правда в том, что я была ёбаной дурой ещё до укуса.

— Ты не дура, — пробормотал брат Диас. — Ты просто… по-своему на всё смотришь.

— Хорошо, что ты здесь. — Она отвернулась от двери и сползла по стене на пол. — Проследишь, что я не обосрусь. — Его глаза уже привыкли к темноте. Он видел её очертания. Поджатые колени, руки на них, свисающие кисти. — Мне нужна помощь, чтобы держать волчицу в наморднике. Более холодные головы.

Брат Диас откинул голову к стене.

— То есть тру́сы.

— Тру́сы убегают. А ты испугался, но всё ещё здесь. — Он увидел, как блеснули её глаза, когда она на него посмотрела. — Ты изменился.

— Может, вернулся к старому. К тому, кем был раньше…

— Когда выебал не ту девчонку?

Отчего-то в темноте было легко говорить. Брат Диас мог сказать то, чего никогда не сказал бы на исповеди. Можно думать о Вигге что угодно, но она не осуждала. В конце концов, его грехи казались жалкими рядом с её злодеяниями.

— В том человеке многое могло понравиться, — сказал он. — Он делал, что хотел. Не задумывался о последствиях. Как ты.

Вигга подняла руки и пошевелила пальцами.

— И это принесло мне всё, чего у меня нет.

— Зато по пути ты повеселилась, не так ли? А я на десять лет запер себя в монастыре и следовал всем правилам. — Брат Диас пожал плечами. — И теперь я там же, где и ты.

Разумеется, она была достойна презрения. Примитивная язычница, рождённая во тьме невежества за пределами света благодати Спасительницы. Некоторые из Двенадцати Добродетелей были ей совершенно неведомы. Зато, когда дело доходило до остальных — храбрости, честности, верности, щедрости — она могла бы преподать урок большинству его знакомых священников. Да, презренная, но к брату Диасу она презрения никогда не выказывала, хотя он был для неё всего лишь мёртвым грузом.

— Думаю, они ушли, — пробормотала она. Снаружи теперь было тихо, и она поднялась. — Надо идти…

— Вряд ли я хотя бы встать смогу. — Брат Диас медленно выпрямил больные ноги. — Здесь мы в безопасности.

— Вроде того.

— У нас есть крыша над головой.

— Вроде того.

— Не дело это, тыкаться в темноте наугад.

— Хм-м-м… — Вигга уселась обратно рядом с ним. Кажется, даже ближе, чем раньше, и он внезапно понял, как неудачно подобрал слова. Он слышал её мерное дыхание, и каждый вдох заканчивался еле заметным рычанием.

Невозможно отрицать, она была дикаркой. С вытатуированными предупреждениями для неосторожных. Он знал это с первой секунды. Как только увидел её в человеческом облике, обнажённую, покрытую кровью и извергающую непереваренные куски людей. И в тот миг безопасность была не первой в списке его желаний.

— У монахов… — задумчиво проговорила Вигга, — есть правила, так ведь?

— Иногда кажется, что кроме правил у них ничего и нет.

— А насчёт ебли с женщинами?

Брат Диас сглотнул.

— Есть… некий обет.

— Но вот что я тебе скажу: загляни в бордель в дне езды от любого монастыря, и найдёшь там больше монахов, чем шлюх.

— Мне придётся… положится в этом на твой опыт.

Тишина давила всё сильнее.

— И, думаю… — Вигга заговорила тихо, но к концу вопроса её голос становился всё громче и громче: — то же касается и ебли животных?

Брат Диас ещё сильнее сглотнул.

— Это определённо осуждается.

— Хотя опять же…

— Всякий служитель церкви отвечает перед своей совестью.

— Но… послушай меня… — воздух загустел от её запаха, который в замкнутом помещении практически подавлял, и если прежде казался таким отвратительным, то теперь — наоборот. — Какова позиция… насчёт ебли тех… — она пододвигалась всё ближе. — Кто не женщины или звери… — по её голосу он понимал, насколько она близко. — А нечто… — пауза казалась невообразимо длинной. — Между?

Она — чудовище. Брат Диас своими глазами видел, как она превратилась в нечестивый ужас и предавалась кровавой оргии. Проклятая аномалия, которую церковь преследовала, осудила и заточила на благо человечества. Но как же трудно на этом сосредоточиться. Было трудно сосредоточиться на чём-либо, кроме полоски тёплой, покалывающей темноты между ними, наполненной её жаром и кисло-сладким запахом.

А ещё на крови, быстро приливающей к промежности.

— Знаю, я не законник… — прошептала Вигга, и брат Диас услышал скрип. Это она поставила кулак на пол между ними. — Но как думаешь… может, я нашла… — новый скрип: она поставила второй кулак с другой стороны от него. — Лазейку?

Боже, она практически тыкалась в него носом.

— Вигга… прошу, — прошептал он, крепко зажмуриваясь, хоть и безо всякого толка. — Если и нет… прямого запрета на… — он поверить не мог, что произносит эти слова. — Связь с оборотнями… это было бы… неправильно. — Так неправильно. Невероятно неправильно, во многих отношениях.

— Нет, — шепнул он. Надо быть скалой. Как святой Евстафий: его искушали все земные соблазны, но он обратил свой лик к Господу. — Нет, — повторил брат Диас. Она убийца, животное, дикарка, чудовище. Он просунул реку в узкое пространство между их ртами, приставил палец к её губам и мягко оттолкнул. — Ответ должен быть «нет».

Он услышал, как вздохнула Вигга. Почувствовал на кончиках пальцев жар её дыхания.

— Хорошо. — Она качнулась назад на корточках, и её волосы щекотнули ему шею. — Никто тебе руки не выкручивает, брат Диас. Но… если передумаешь… моя лазейка будет ждать в любое…

— Нахуй! — прорычал он, схватил Виггу за шею и притянул к себе. В темноте промахнулся — так давно не практиковался — начал целовать её нос, но скоро добрался и до губ.

Он лизнул её заострённые зубы, а она целовала его в ответ, рыча и покусывая.

Он почувствовал, как флакон с кровью святой Беатрисы стукнул по груди, словно в последней отчаянной мольбе. Брат Диас сердито закинул его за плечо.

Это было совершенно неправильно, глубоко отвратительно, абсолютно запрещено. Она была чудовищем. И он не мог удержаться.

— На… — зарычал он, сунув пальцы ей в волосы и прижимая её ближе, — … хуй.