Вряд ли нужно говорить, что разница между магом и простым колдуном заключается в надлежащем снаряжении.

Кольца заклинателя, откалиброванные при помощи компаса и штангенциркуля, привинченные к кривому полу серебряными шурупами, отлитыми в полночь — Бальтазар и не ожидал, что гангстеру удастся достать такое диво. Настоящие эритрейские мирровые свечи на семи подставках, и Бальтазар уже наполовину начертал вокруг них небесные строфы на пуническом и древнегреческом. Он всегда настаивал на лучшем от обоих.

Бальтазар получал поразительное удовольствие от участия в серьёзном магическом предприятии после долгого пребывания в ловушке заурядности. Работал шилом и молотком, вычерчивал символы, тщательно погружался во все детали. Он обожал руны. Руны никогда не разочаровывают, никогда не огрызаются, не отпускают вечно едкие комментарии, срывающие последние клочки достоинства, которые только удалось сохранить.

Конечно, это не его личная лаборатория, но — с учётом времени, отведённого на работу, и обстоятельств, в которых приходилось работать, и мерзких компаньонов, рядом с которыми приходилось работать — результаты он считал выдающимися. Последние несколько месяцев, несомненно, стали самыми тяжёлыми в его жизни, но Бальтазар наконец-то добыл всё необходимое.

Всё необходимое, чтобы попасть в дом иллюзиониста.

И всё необходимое, чтобы разорвать папское связывание.

От этой мысли пришлось сдерживать едкую отрыжку. Оказалось, можно успокоить постоянно бурлящий живот, если уводить мысли от побега или мести и сосредоточиться на текущей задаче. Помочь этой разношёрстной компании чудовищ стащить неизвестный предмет из зачарованного здания, чтобы передать в руки главаря преступного братства, занявшего украденный монастырь, чтобы обеспечить проезд в Трою и там усадить на трон осиротевшую девчонку со стойким запахом уличного мусора. Вот такая святая миссия.

Он глянул на избранную марионетку, но так называемая принцесса Алексия Пирогенет целиком погрузилась в тщательное выписывание букв на клочке бумаги. Она сосредоточенно прикусила нижнюю губу и уже оставила чернильное пятно на веснушчатой щеке. Брат Диас следил за этим представлением с глупой улыбкой родителя, восторгающегося своим отпрыском, когда тот делает нечто совершенно обыкновенное. Неудивительно, что он пребывал в полной неосведомлённости о том, что на самом деле планирует Бальтазар — этот человек представлял собой воплощение неведения. Остальная паства подозревала ничуть не больше. Какое же потрясение они испытают, когда…

На этот раз он на самом деле изверг немного горькой желчи, так что пришлось хлопнуть себя по груди. Барон Рикард с привычной кривой усмешкой оторвался от своей книги, словно участвовал в некой шутке, которую остальные поймут лишь позднее. Возможно, из всей группы он один обладал достаточными знаниями о магии, чтобы угадать истинные намерения Бальтазара. Если и так, он ничего не предпринял, чтобы раскрыть это ухищрение. Перестраховывался, несомненно. Надеясь скопировать метод Бальтазара, когда ему на самом деле удастся разорвать это проклятое связывание…

Он выкашлял ещё немного желчи и вынужден был снова перенаправить мысли прочь от свободы. Принцесса Алексия на престоле, Троя снова в объятьях Матери Церкви, эльфы отброшены обратно на восток, Её Святейшество радостно хлопает в ладоши, и так далее, и тому подобное…

— Я в этом полное дерьмо! — рявкнула Алекс, скомкав бумажку и швырнув прочь.

— Вздор, ваше высочество. — Брат Диас покорно пересёк комнату, поднял её жалкие каракули и принялся их разглаживать. — Вы делаете удивительные успехи.

Барон громогласно фыркнул:

— В чём? Если она будет править империей, то ей не нужно учиться писать, ей нужно учиться быть. Разве вы — не внучка величайшей императрицы в истории? Покажите гордость, девочка!

Алекс хмуро посмотрела на него.

— Чем мне гордиться?

— Отыщите что-нибудь, или придумайте. — Барон Рикард отбросил книгу и сел. — Для человека, кто ложью зарабатывал на жизнь, вы удивительно плохо врёте.

— Ну, и жизнь-то была так себе.

— Ха! Забавно. Острый ум — это уже неплохое начало, и такому непросто научить. Но ещё вам нужна царственность. Величие.

Алекс хмуро осмотрела себя.

— Я коротышка.

— А вам и не надо быть высокой. Моя жена Лукреция была ниже вас, но, святая Спасительница, она возвышалась в любом зале, которому только доводилось её заполучить. Вставайте, покажу вам. Вставайте, вставайте!

Алекс чуть испуганно встала, и барон Рикард принялся бродить вокруг неё, а потом ткнул в неё пальцем.

— Тут втянуть. Здесь вперёд. Вверх. Нет! Господи, нет. Не просто выпячиваешь грудь в небеса — поверьте, здесь вам очень мало чем похвастаться. Голова поднимается, шея вытягивается — видите, у вас прекрасная шея, такая тонкая, вы лебедь, а не чайка, и не утка, не крякайте. — Он приподнял её подбородок. — Представьте, что вас поднимает за макушку. Ваша голова лёгкая, не забита тяжёлой грязью, никаких сомнений и подозрений, одни большие надежды и добрые пожелания. — Он взял двумя пальцами прядь волос и потянул её голову вверх. — Вот, вот, вот.

— Ай, ай, ай!

— Это всего лишь крупица той боли, которую испытываю я, видя, как вы крадётесь в комнату. Теперь расправьте плечи… пресвятой Стефан, нет! Вы не орехи лопатками колете, здесь должна быть структура. Вы не прячетесь. Представьте, что вы здесь демонстрируете одежду, чтобы продать её разборчивым покупателям! Так, уже лучше, сильно, но мягко.

— Сильно и мягко?

— Именно! А теперь таз наклонить — да что ж такое, не спину — зад сжать, уж какой есть, пах вверх, уж какой есть, живот напрячь. Хотя бы притворитесь, что у вас есть хребет. Вы не сырая требуха, а высечены из мрамора! А теперь идём. Нет, идём. Нет, прямо, как человек, а не корова с поля, представьте себе. Нет, не топайте пятками, как Вигга Улласдоттр, нет, не расхаживайте вальяжно, как Батиста! На носочках! Они ласкают землю нежным касанием любовника, невесомо. Да! Большие пальцы ног следуют друг за другом по прямой линии отсюда к вашим желаниям. Владейте комнатой! Это ваша земля! Да! Вот она! Её высочество принцесса Алексия Пирогенет наконец-то прибыла!

— Хм. — Бальтазар приостановил свою работу и взглянул на неё. Похоже, в девчонке действительно происходила драматическая трансформация.

— Что это за магия?

— Магия хороших манер! — пропел барон Рикард, взмахнув пальцами. — Как ощущения?

— Как пытка, — прохрипела Алекс, гарцуя по комнате с лицом человека, которого пытают.

— Хорошо! Работает!

— А может, перестать?

— В тот миг, когда перестанете быть принцессой.

— Э-э…

— Ой, вы принцесса постоянно? Тогда вы должны постоянно держаться как принцесса. Вы должны есть, спать и какать с имперским достоинством. Это должно стать инстинктом. Тогда всякий раз, как вы появляетесь, люди будут невольно улавливать пьянящее дуновение царственности, а не… — и вампир наморщил нос, — присущий вам аромат сточной канавы.

— Это же неестественно.

— Только потому, что вас, чистокровную кобылу, семнадцать лет держали в мешке. Мы должны сделать это естественным, и поэтому надо заняться этим жалеющим себя недоразумением выше вашей шеи. — Барон Рикард довольно громко похлопал её по щекам. — Итак! Улыбаемся. Нет, улыбаемся. Не оскал черепа, тут не площадь зубов оценивается. Меньше ртом, больше глазами. Дорогуша, тут не комедия, не оплошность, а счастливый финал драмы. Искренний и эмоциональный. Всё вышло в точности так, как вы хотели. С кем бы вы ни были, это именно тот человек, которого вы больше всего хотели увидеть! — вампир грациозно вышагивал и улыбался, словно окружённый любимыми доброжелателями, и Алекс тоже грациозно вышагивала, и улыбалась, копируя его точь-в-точь. — Мир — это коробка конфет, и вас смиренно просят выбрать. Ой, какую же взять? Все такие вкусные! Да! Отлично, вот эту, с ленточками! Её высочество, держится с таким достоинством, с такой простотой. Её высочество, такая скромная, такая грациозная, все Двенадцать Добродетелей в ней одной! Очаруйте их! Восхитите! Украдите их сердца!

— Брат Диас, — сказала Алекс, приложив руку к груди, и всем видом выражая тихую озабоченность. — Я так рада, что вы смогли сопровождать меня до Трои, и я поистине благодарна за ваши уроки письма. — Бальтазар удивился не меньше монаха. Даже её голос изменился: стал выше, чище, чётче.

— Изумительно! — барон хлопнул в ладоши, сверкая глазами. — Я и сам почти поверил! Если бы только я учился так же быстро, как вы, я бы никогда…

Дверь квартиры с грохотом распахнулась, и через неё задом ввалился Якоб из Торна, тащивший нечто, завёрнутое в мешок. Другой конец держал Марангон с блестящим от пота лицом. Если точнее, держал он ноги, поскольку замотанный труп Бальтазар различал с первого взгляда. Мало кто смыслил в этом больше.

— Якоб из Торна! — пропела Алекс, сцепив руки и захлопав ресницами. — Герой «Гремучего Медведя», которому я обязана жизнью. От всей души рада вашему возвращению!

Якоб уронил труп и выпрямился, потирая спину.

— Чего?

Теперь ввалилась Вигга, грубо волочившая второй свёрток с трупом, который несчастная Батиста держала за ноги.

— И Вигга Улласдоттр! — принцесса грациозно подошла к ней. — Какой чудесный жилет. Новый? Это шёлк?

— Блядь, нет. — Вигга озадаченно посмотрела на заляпанную жилетку, а потом на Алекс. — Ты напилась? Она пьяна?

— Не удивился бы, — пробормотал барон Рикард. Он уже плюхнулся на свой потёртый диванчик и с обычным ленивым безразличием принялся за книгу.

Принцесса Алексия выглядела несколько удручённо, но у Бальтазара имелись заботы и поважнее — он уже сидел на корточках возле одного свёртка и принялся его разворачивать.

— Полагаю, это близнецы Визенти? — он сдёрнул мешковину, открыв лицо. Весьма благородные черты, на его взгляд, и выдающийся нос.

— Фу, — буркнула Алекс, пятясь назад и прижимая ладонь ко рту. — Ну и вонь.

Бальтазар проигнорировал её. В конце концов, некроманту не пристало брезговать лёгким ароматом тления. Кожа имела ожидаемый сине-зелёный оттенок и мраморность начавшегося разложения, но плоть под ней казалась целой.

— Великолепно! — шепнул он, и принялся разматывать сестру, у которой на щеке имелся крупный прыщ, но в остальном она была даже в лучшем состоянии, чем её брат. — Марангон, ты превзошёл сам себя.

Марангон остался невозмутим. Как будто его поздравили за то, что он достал мешок слив. Если он когда-либо устанет от организованной преступности, из него получится исключительный ассистент некроманта. Батиста же вела себя куда менее флегматично. Всё здесь явно вызывало у неё сильное отвращение, что само по себе не могло не радовать.

— Чем бы ты тут ни занимался, — сказала она, пятясь назад, — меня в это не впутывай.

— Впредь я с огромной радостью не буду впутывать тебя ни в какие свои дела. — Бальтазар, сжимая шею мужчины-близнеца, нащупывал большими пальцами расположение позвонков. — Якоб, не мог бы ты помочь? Чувствую, для тебя это будет не первое обезглавливание.

Старый рыцарь нахмурился чуть сильнее обычного.

— Ты хочешь отрубить им головы?

— Только если ты не собираешься таскать целый труп по про́клятому дому.

Опустилась тишина.

— Хотелось мне поебаться, — задумчиво проговорила Вигга, рассеянно потирая рукой промежность. — Но тут всё настроение пропало.