Алекс поставила фонарь на пенёк, расстелила рядом ткань и раскладывала хлеб и сыр, пока не стало выглядеть симпатично.

На самом деле смотрелось жалко. Всего лишь сыр и хлеб, но Алекс уже долго тренировалась раскладывать скудную пищу, чтобы та выглядела, как угощение. В конце концов, Её Святейшество сказала, что они должны хорошо относиться друг к другу, а это как раз похоже на хорошее дело. Ей бы хотелось, чтобы кто-нибудь сделал для неё что-то такое, окажись она одна в лесу.

Для неё никто ничего подобного не делал.

— Бу!

Алекс подпрыгнула. Хотя и ожидала этого. Может, даже, именно потому, что ожидала.

— Чёрт, каждый раз, — пробормотала она, прижав руку к колотящемуся сердцу.

Солнышко прокралась мимо неё к пеньку. «Прокралась» — слишком громко сказано. Кошка на мягких лапках и то шумела бы сильнее.

— Как ты это делаешь? — спросила Алекс.

— Внезапно издаю громкий звук тебе на ухо.

— Не «бу». Как исчезаешь?

— Я задерживаю дыхание… и исчезаю. — Солнышко присела возле пенька, откинула капюшон и окинула взглядом еду. — Целый пир.

— Это сыр и хлеб.

Солнышко длинными пальцами очертила круг над едой и уставилась на неё.

— Но глянь, как оформлено.

— Просто… так уж вышло.

Солнышко взглянула на неё, и Алекс нервно затрепетала, как всегда, если эльфийка смотрела ей прямо в глаза.

— Тогда мне нравится, как вышло. — Она взяла сыр и надкусила передними зубами. Эльфы на витражах всегда пугали ужасными клыками, часто вонзёнными в какого-нибудь святого. Но зубы Солнышка не были похожи на такие, которыми можно обглодать плоть с человеческих костей. Между передними даже виднелась детская щербинка.

— И как тебе? — спросила Алекс.

— Сыровато.

— Это плохо?

— Для многих вещей было бы плохо, но для сыра — самое то.

Алекс смотрела, как она ест. В её точных и быстрых движениях было что-то завораживающее. Может, таращиться и невежливо, но манеры Алекс всегда были далеко не лучшими, и Солнышко, наверное, привыкла, что на неё пялятся. Она же играла главную роль в шоу уродцев, не так ли?

— А Бальтазару не понравилось, — сказала Алекс, когда тишина уже начала давить. — Наверное, счёл, что это его недостойно. Он всё считает недостойным. — И Алекс уж точно. Он смотрел на неё, как на кусок дерьма. Но она действительно кусок дерьма, кого ни спроси.

— Он станет менее привередливым, — сказала Солнышко.

— Это вряд ли.

— Тогда сильнее проголодается.

— Думаю, он что-то замышляет.

— Все что-то замышляют.

— Он учит меня истории Трои.

Солнышко посмотрела на неё. И снова, тот лёгкий трепет.

— И как же такое случилось?

— Я спросила об этом месте, и Батиста вызвалась рассказать, но Бальтазар заявил, что не вынесет такого. По его словам, он знает всё об империи Востока. По его словам, он знает всё обо всём. Он говорит на двенадцати языках. По его словам.

— Это хорошо.

— Да?

— Можешь выучить двенадцать способов, как послать его нахуй.

Алекс фыркнула от смеха, а потом не смогла понять по лицу Солнышка, была ли это шутка, и умолкла.

— Якоб считает, что мне следует знать о Трое. Хотя бы немного. Если я собираюсь…

— Сидеть на Змеином престоле?

— М-м-м. — Это было на самом верху растущего списка того, о чём Алекс не хотела думать. Вместе с запахом горелой плоти в гостинице. С тем, как хлестала кровь из дыры в животе того гвардейца. Со звуком, который издал Маркиан, когда на его голове сомкнулись челюсти волчицы…

Дунул прохладный ветер, и Алекс обхватила себя руками. Она скучала по герцогу Михаилу. Она его почти не знала, и он был её лучшим другом. Чувствовала себя с ним так, будто она не кусок дерьма. Или не всегда им будет, а такая мысль приятна. Хоть и ошибочна.

— Может, тебе вернуться к остальным? — спросила Солнышко.

Алекс встала и вытерла глаза, притворившись, что в них что-то попало.

— Я тебя достала.

— Нет. Показалось, что это я тебя достала. — Солнышко разломила кусок хлеба и протянула ей. — Останься.

— Спасибо. — Алекс взяла хлеб и опустилась обратно на пенёк. — Вигга с бароном только и делают, что ругаются.

— Это похоже на них.

— Батиста с Бальтазаром пытаются перебахвалить друг друга, а Якоб только хмуро смотрит в темноту.

— Якоб хороший человек.

— Да?

— Я знавала отвратительных людей, так что я, наверное, не лучший судья. Но думаю, Якоб умер бы за тебя. Если б мог.

От этого Алекс легче не стало.

— Надеюсь, в этом путешествии больше никому умирать не придётся, — сказала она, а потом добавила шёпотом: — особенно мне.

— Надежда не помешает.

— Но и не поможет?

Солнышко лишь приподняла белые брови и куснула сыр своими удивительно обычными, щербатыми зубами.

— В любом случае лагерь по большей части пуст, — сказала Алекс. — Все отправились на вечернюю молитву в какой-то монастырь. Говорят, священное место в Романье. Там на большой доске снаружи висит список всех чудес, которые случились в этом месте.

— Есть что-нибудь смачное?

Алекс пожала плечами.

— Не знаю. Не умею читать. Зато умею считать, и список большой. Похоже, у них там ступня святого Варфоломея. Та самая нога, которой он первой ступил в Святой Город. Видимо, его объявили еретиком, но он вернулся под благодать Спасительницы. Так что надежда есть для каждого. Видимо.

— Даже для эльфов?

— Ну… нет, для них-то вряд ли. Брат Диас говорит, что у эльфов нет души, так что… Церковь на самом деле… не очень-то любит эльфов. По моему опыту.

— По моему — тоже, — сказала Солнышко. — И ты не захотела посмотреть?

— На что? На ногу? — Алекс пожала плечами. — Думаю, ступня одного мертвеца ничем не отличается от других. И там надо платить.

— Просто чтобы посмотреть?

— А за дополнительную плату можно потрогать его раку. А доплатишь ещё, и дадут попить из какого-то святого источника. Вода пошла из земли там, где её коснулась его ступня.

Гладкий лоб Солнышка чуть наморщился.

— Платишь, чтобы попить воды, в которой побывала нога мертвеца?

— И ещё дают значок.

— Зачем?

Алекс снова пожала плечами.

— Говорить, что ты святее других, наверное. Прицепи имя святого, и паломники заплатят за всё. Отличное вымогательство, надо только пролезть в это дело. Отыщи хорошую реликвию, которую подпишут папские инспекторы, и тебя забросают деньгами.

— Тебе бы такое понравилось?

Алекс снова пожала плечами.

— Наверное, забросать могут и чем похуже.

Опустилась тишина. Ухнула сова. Шум лагеря остался далеко в ночи. Снова подул ветер, качнув листья.

— Тебе не бывает… одиноко? — спросила Алекс. — Здесь? Совсем одной?

Солнышко посмотрела в небо. В просвет в облаках, где виднелись звёзды.

— С чего бы?

— Мне не очень-то нравятся люди, и я им точно не очень-то нравлюсь, но… мне они вроде как нужны.

— А по кому мне скучать?

Алекс перебрала в уме их группу. Монах-неженка. Напыщенный маг. Придирчивый вампир. Угрюмый рыцарь. Татуированная женщина, которая в любой миг может устроить резню. Уже на середине списка она очень сильно пожала плечами.

— По мне?

— Но ты же здесь.

Алекс закуталась в паломническую рясу. Неудобную, не согревавшую, но бывало и хуже.

— Я рада вот так поболтать, — сказала она.