Это трагедия, разрушившая семью… у всех четверых были замечательные сильные стороны и ужасающие слабости, и этого не должно было случиться. Если бы в один момент жизни четырех членов семьи Менендес какой-то эффективный человек смог бы вмешаться, все бы до сих пор были живы и здоровы. Всем им нужна была помощь, которую никто из них так и не получил.

За 24 часа до того, как в программе ABC 20/20 показали интервью с братьями в июне 1996 года, один из телеканалов Лос-Анджелеса сообщил, что Лайл Менендес пытается жениться. «У меня есть человек, которого я очень люблю, – сказал Лайл репортеру Барбаре Уолтерс. – Она святая, что терпит все это». Ее звали Анна Эриксон. СМИ прозвали ее «Рапунцель» из-за длинных светлых волос. Тайный план Анны и Лайла пожениться зародился, когда подруга Лесли Абрамсон, судья Верховного суда Нэнси Браун, согласилась провести церемонию в своем зале суда в понедельник, 1 июля, за день до вынесения приговора. Судья заставила своих подчиненных поклясться сохранить это в тайне.

Однако секрет был раскрыт, и все семь телеканалов Лос-Анджелеса (плюс CNN и таблоидные шоу) ждали с камерами у здания уголовного суда. Незадолго до 11 утра темный коридор заполнили ослепительные огни телевизионных камер, встречавшие у лифта Анну Эриксон в сопровождении Абрамсон и отца Кена Дизи.

Она выглядела как невеста: на ней был белый льняной костюм, состоящий из длинной юбки и пиджака с короткими рукавами, жемчужные серьги и белые туфли на каблуках; длинные светлые волосы были собраны заколкой. Отвечая на вопросы репортеров, Эриксон выглядела взволнованной и растерянной.

В зале № 126 судья Браун проводила рутинные слушания по уголовным делам. Она подписала документы на транспортировку Лайла из тюрьмы, чтобы поженить пару во время своего обеденного перерыва, но старший судья Джон Рид отменил этот приказ, заявив, что налогоплательщики не должны платить за перевозку братьев Менендес между тюрьмой и судом.

Находясь на изнурительной 35-градусной жаре у здания суда, Лесли Абрамсон начала атаку. «Бедный парень даже жениться не может, – сказала она. – Он любит эту женщину, а она любит его, но им не разрешают быть в отношениях». Она не могла «вытерпеть еще и такую жестокость» по отношению к братьям.

Необычно влажная для Южной Калифорнии волна жары продолжилась и во вторник утром. В зале суда царила оживленная атмосфера, так как многие постоянные посетители собрались для последнего появления в зале N в Ван-Найсе. Для 15 мест для прессы репортеров собралось слишком много. Многие из них подходили к Анне Эриксон, но она молчала.

Джилл Лансинг сидела в первом ряду со своей семилетней дочерью; Элли Лансинг часто здоровалась с Лайлом во время телефонных разговоров между ним и Джилл. Рядом с ними сидели пять присяжных. Зал суда затих, когда в 09:25 утра туда вошли братья. Судья Вайсберг быстро отклонил ходатайство защиты о новом процессе. «Судебный процесс был обширен, и суд убежден, что каждое принятое решение является правильным, – заявил он. – Оснований для нового процесса нет».

В 09:04 Эрик и Лайл Менендес были приговорены к пожизненному лишению свободы без права на условно-досрочное освобождение, как рекомендовали присяжные.

«Совершенно очевидно, что подсудимые рассматривали возможность убийства каждого родителя отдельно, – сказал судья. – Это было решение, принятое за несколько дней. Они рассматривали возможность убийства одного родителя, но решили убить обоих и следовали этой линии». Вайсберг назвал каждое убийство «отдельным актом насилия», из-за чего братьям придется отбывать срок последовательно, один за другим. За обвинение в сговоре Вайсберг добавил к пожизненному заключению еще 25 лет лишения свободы.

Обоим братьям зачли 2306 дней, которые они уже провели в тюрьме. Ни один из них не продемонстрировал никаких эмоций. Отец Кен и Анна сложили руки в молитве. Последовательные приговоры означали, что у Эрика и Лайла Менендес не будет почти никаких шансов когда-либо выйти на свободу.

Твердым, ясным голосом каждый из братьев заявил, что знает о своем праве на апелляцию. В 10:13 утра их передали в ведение Департамента исправительных учреждений штата. Барри Левин нежно коснулся руки Эрика; Лайл недолго переговорил с Чарльзом Гесслером и Терри Тауэри. Встав, чтобы вернуться в камеру, Лайл улыбнулся и помахал Анне Эриксон, чьи глаза были полны слез.

Терри Баральт, одетая в яркий брусничный пиджак, тяжело всхлипывала, покидая зал суда. Лес Целлер подошел к ней с утешительными словами. Рядом четверо присяжных из второго процесса обменивались общими фразами. «Я не испытываю особой жалости к ним, – сказал присяжный Эндрю Вольфберг. – Я уверен, что мы поступили правильно, и смогу с этим жить».

Снаружи здания суда Дэвид Конн и Кэрол Нахера подошли к нетерпеливой толпе журналистов. Конн назвал приговор «правильным», поскольку братья совершили «ужасное» преступление. Является ли такой исход личной победой? «Очень приятно видеть, что справедливость восторжествовала в этом деле, – сказал Конн. – Судья Вайсберг выполнил свою работу, исключив тривиальные обвинения».

«Насилие над детьми – это тривиально?» – спросил репортер.

«Никто не исключал насилия. Подсудимым разрешили представить все обвинения против родителей, – ответил Конн. – Мы исключили лишь неуместные подробности, такие как частота, с которой им приходилось плавать в бассейне».

Затем Лес Целлер подошел к микрофонам и заявил, что рекомендовал разместить братьев в разных тюрьмах из-за наличия предварительного сговора в убийствах. «Я был обеспокоен тем, что они могут сговориться для совершения преступлений внутри учреждения, в котором находятся», – сказал он.

«Это возмутительно, – заявила Лесли Абрамсон, выходя на центральную сцену. – Безобразие никогда не закончится. Отчет о пробации указывает на то, что они не представляют опасности или угрозы для кого-либо». Она обвинила представителей обвинения в том, что они были «чрезвычайно жестоки» в «последней попытке наказать братьев еще сильнее». «Я не слышу от них подобных заявлений о серийных убийцах или педофилах. Но, поскольку вы все сделали подсудимых весьма известными людьми, прокуроры посчитали это основанием для бесчеловечности, и мне это надоело».

Апелляция защиты будет основываться на 30 различных вопросах. Абрамсон не будет официально участвовать, но планирует помочь адвокатам, назначенным судом для апелляции. Она напомнила всем, что доказательства насилия, которые Дэвид Конн описал как «тривиальные», привели к двум невынесенным приговорам в первом процессе, но на втором процессе судья Вайсберг решил «выпотрошить защиту».

– Как вы чувствуете себя теперь, когда суд завершился? – спросил Уоррен Уилсон из KTLA-TV.

– Для меня это никогда не закончится, потому что я никогда не разорву свои связи с Эриком и Лайлом Менендесом и их семьей. Мы теперь одна большая семья. Наши юридические отношения завершены, но мы продолжим личное общение.

Уходя, миниатюрная адвокат обернулась и помахала рукой, как королева выпускного бала: «Вот и все, ребята. Пока-пока. Прощайте».

* * *

Сидя в суде на вынесении приговора, Абрамсон сказала, что почувствовала, как «туман в моей голове рассеялся». Почему бы не провести свадьбу по доверенности? Анна и Лайл уже подписали свидетельство, им даже не нужна церемония. Зная, что Лайл этого хотел, она придумала новый план тайной свадьбы.

Незадолго до половины восьмого вечера Анна вышла из своей квартиры в футболке и спортивных штанах, собрав волосы под бейсболкой. Таблоидные репортеры, расположившиеся у ее дома, не последовали за ней. Мы с Терри Баральт встретились в офисе Абрамсон с судьей Браун и позвонили сначала Лайлу, а затем Эрику; братья находились в отдельных камерах.

Сражаясь с простудой, судья Браун хрипло прошептала:

– Лайл, ты готов?

– Я готов, – ответил его голос по громкой связи.

– Эрик, ты здесь?

– Я здесь, – ответил свидетель.

На словах «этим кольцом вас обручаю» судья Браун быстро импровизировала:

– Поскольку ты не находишься лично здесь, в офисе Лесли, я скажу, что в какой-то момент в будущем ты наденешь обручальное кольцо на безымянный палец Анны, а ты, Анна, наденешь кольцо на безымянный палец Лайла.

В качестве доверенного лица Абрамсон надела кольцо на руку Анны. Затем пара обратилась друг к другу.

– Хорошо. Я очень нервничаю, но я много об этом думал, – сказал Лайл. – Я думаю, что люди, которые нас знают, видят, что мы стали намного счастливее с тех пор, как вошли в жизни друг друга… Я тебя обожаю.

– Лайл, я хочу, чтобы ты знал, что ты мой ангел-хранитель, – ответила эмоциональная Анна. – Я никогда не покину тебя, и я люблю тебя.

После того как судья объявила пару мужем и женой, Браун попросила их «поцеловать друг друга в своем воображении». Затем молодожены чмокнули губами в громкоговоритель.

Терри Баральт наклонилась к телефону и сказала:

– Привет, дорогой. Как ты?

– Это лучший день в моей жизни, – заявил Лайл.

* * *

Ранним утром следующего дня братьев посадили в автобус и отвезли в тюрьму Норт-Керн, распределительный центр примерно в 80 километрах к северу от Бейкерсфилда, Калифорния. Впервые за шесть лет и четыре месяца Эрик и Лайл Менендес провели ночь вдали от мужской тюрьмы округа Лос-Анджелес. Два месяца спустя, в сентябре 1996 года, Эрика и Лайла разбудили посреди ночи и вывели на улицу. Их посадили в разные фургоны, не разрешив попрощаться. Лайл все еще надеялся, что они едут в одну и ту же тюрьму. Но, доехав до светофора, фургоны поехали в разные стороны. Пройдет более 20 лет, прежде чем Эрик и Лайл Менендес увидят друг друга снова.