Между двумя сестрами Хосе Менендеса и их матерью царило крайнее недовольство и напряжение. Все трое никогда не отказывались от своей публичной поддержки братьев, а свидетельства Марты Кано и Терри Баральт имели ключевое значение для презентации истории семьи со стороны защиты. Однако за пределами зала суда и СМИ между Марией Менендес и ее дочерьми происходили постоянные споры.
Когда в 1990 году семья узнала, что Эрика и Лайла обвиняют в убийствах, Мария Менендес отказалась в это поверить. Она продолжала говорить репортерам, что Хосе и Китти убила мафия, даже после того, как братья признались семье. За два года до суда Мария сказала Мартe, что хочет нанять людей, чтобы «вытащить братьев из тюрьмы», сколько бы это ни стоило. Ее план заключался в том, чтобы увезти Эрика и Лайла куда-то далеко, чтобы они никогда не раскрыли секреты семьи Менендес.
Во время суда Марта, Терри и Мария жили в особняке в Беверли-Хиллз. Мария сказала Мартe, что не верит своим внукам: «Моя мать была очень сердита, – вспоминала Марта Кано. – Она сказала мне: „Ты убьешь своего брата во второй раз”». После одной из ссор Марта покинула дом и заселилась в тот же отель, что и эксперты-психологи со стороны защиты. Однажды утром она завтракала с ними перед судом, желая узнать больше, и психологи спросили ее о детстве брата. Марта ответила, что ее мать всегда всецело контролировала Хосе в младенчестве и детстве. «Они сказали мне, что тот, кто контролирует ребенка, – это тот, кто его насилует, – рассказала она. – Я ответила, что это не так».
Мария Карлота Менендес родилась 8 декабря 1917 года. Она выросла в доме в Гаване с 12 дядями. Марта считала, что ее мать в детстве была изнасилована одним из них, алкоголиком 20 с небольшим лет.
Марта полагала, что Мария не любила Пепина и была вынуждена выйти за него замуж по настоянию родителей, которые не одобряли мужчину, с которым она встречалась. На свадебных фотографиях ни один из них не улыбается. Социальный круг 30-летней Марии включал людей намного младше нее; среди них были друзья из кубинской олимпийской сборной по плаванию. Семья считала, что у Марии могли быть романтические отношения вне брака.
Когда в 1944 родился Хосе, Мартe было два года, а Терри – четыре. Хосе стал центром жизни Марии; он не мог делать ничего плохого. Она говорила Пепину, что Хосе «ее». Никто другой в семье не имел права наказывать ее младшего сына. «Хосе был непослушным ребенком, – вспоминала Марта. – Он всегда создавал проблемы и мог делать что угодно. Моя мать была им одержима».
По словам Марты, когда Хосе было около трех лет, отец начал каждое утро укладывать его к Марии в постель перед тем, как отвезти девочек в школу по пути на работу. Эта рутина продолжалась до шести лет.
В частных беседах с терапевтами Кано узнала, что абьюзер обычно насилует жертв того же возраста, в котором сам подвергся насилию.
Марте Кано казалось, что сексуальное насилие со стороны матери в отношении Хосе началось в тот период, когда его каждый день укладывали к ней в постель. Когда ему исполнилось пять, Мария отправила сына в школу, занятия в которой начинались только в половине второго дня. Мария оставалась дома одна с Хосе до тех пор, пока ему не нужно было идти на уроки. Кано считала, что насилие над ее братом продолжалось еще несколько лет после того, как Хосе начал учиться в школе.
Хосе Менендес был исключен из трех школ до того, как поступил во второй класс. Психологи со стороны защиты сказали Кано, что дети-жертвы часто ведут себя излишне активно. Хосе было дозволено все. Они с отцом не были близки в детстве, потому что Мария доминировала во всех аспектах жизни мальчика.
«Моя мать всегда говорила, что Хосе никогда не делал ничего плохого, как бы он ни поступал, – сказала Кано. – Эксперты защиты сказали, что его дикое поведение характерно для детей, подвергшихся насилию. После того как я рассказала им детали нашей жизни, они поверили в насилие матери над Хосе».
В семье Андерсен также произошел серьезный раскол во время суда. Сестра Китти Джоан Вандермолен стала чужой для своих братьев Мильтона и Брайана. Джоан верила Эрику и Лайлу. Братья Андерсен нет.
«Хосе никогда не позволил бы этой тайне разрушить свою карьеру, и я думаю, что Китти была втянута во все это, – рассказала мне Джоан. – Она была такой же жертвой. Я думаю, она ни за что на свете не могла бы навредить своим детям, но мне кажется, что она не могла помешать Хосе сделать то, что он задумал. Не то чтобы это должно было случиться той ночью, но я искренне верю, что он бы что-то с ними сделал. Сегодня мы бы общались с двумя скорбящими родителями, при этом Хосе бы жил своей жизнью».
Вандермолен сказала, что Эрик и Лайл росли с убеждением, что они лучше других людей.
«Я уверена, что подъем Хосе по карьерной лестнице не соответствовал той картине счастья, которую Китти себе нарисовала, – продолжала она. – Для Китти было важно думать, что другие знали, какой у нее счастливый дом. Мне разбивает сердце то, что она так думала и не могла ничего сделать с ситуацией, в которой оказалась. Она всегда говорила мне, что все прекрасно».
Джоан думала, что ее сестра, которая была на 10 лет младше, сама могла пережить насилие в детстве. Когда Джоан было 17 лет, она вышла замуж и покинула дом. Спустя год после отъезда Джоан Китти неожиданно отправили в пансион. По предположениям стороны защиты, мать Китти узнала, что произошло нечто ужасное, и решила отправить ее подальше от дома.