Среди репортеров Ван-Найса, а также людей по всему миру, следивших за судом по Court TV, разгорелись жаркие дебаты. Действительно ли братья подвергались сексуальному насилию? В случаях инцеста редко бывают свидетели или видеозаписи, способные его подтвердить. Даже сегодня жертвы насилия часто не решаются раскрыть кому-либо свою мучительную тайну.

Андрес, сын Марты Кано, начал давать показания сразу после Эрика. В детстве этот высокий и привлекательный 20-летний студент Университета Центральной Флориды всегда был близок со своим двоюродным братом. Иногда Энди проводил выходные или часть летних каникул с Менендесами. Эрику при этом редко позволяли оставаться на ночь в семье Кано.

Кано рассказал, что однажды, когда Эрику было 12, а Энди 10, они играли в войну в поле, и Эрик спросил Энди, делал ли его отец ему массаж.

– В тот момент я почувствовал – я уверен, он дал мне это понять, – что он на самом деле пытался выяснить, нормальны ли такие массажи, – сказал Кано. – Я ответил, что не знаю. Мои родители развелись, и я жил без отца, поэтому действительно не мог ему помочь.

– Он рассказывал вам о массажах что-нибудь еще, например, где они проходили? – спросила Лесли Абрамсон.

– Ну, он сказал мне, что отец трогал его член… Он хотел знать, происходит ли это с каждым ребенком в отношениях отца и сына.

Энди хотел спросить об этом свою мать, но Эрик заставил двоюродного брата поклясться, что он никогда не раскроет этот секрет. Через месяц кузены вернулись к этому разговору.

– Я спросил, почему он не рассказывает об этом матери, – сказал Энди. На это Эрик ответил: «Она рассердится на папу».

Позднее Эрик сказал ему, что «массаж начал причинять ему боль». Энди это показалось бессмысленным. Кроме «массажа», Эрик никогда ничего не рассказывал о сексуальном насилии. Позднее Эрик сказал двоюродному брату, что он хочет, чтобы его отец «прекратил все, что он с ним делает». Эрик казался взволнованным и снова настоял, чтобы Энди никогда не разглашал его секрет. Энди согласился, дав «клятву мизинцами».

Год спустя во время игры с Эриком Энди поцарапал ногу и заметил банку вазелина в комнате двоюродного брата.

– Я думал, что это мазь, которую наносят на царапины… Я взял ее, но Эрик сразу сказал мне поставить ее на место… Он сказал, что вазелин не для этого.

На перекрестном допросе Курияма спросил:

– Ваш двоюродный брат был вашим близким другом?

– Да, был и есть, – твердо ответил Энди.

– Ваша мать дала показания, что она солгала ради братьев. Пошли бы вы на это?

– Я не лгу ради них сейчас и не стал бы это делать под присягой ради кого бы то ни было, мистер Курияма.

– Вы бы не стали это делать?

– Не стал бы.

Марта Кано улыбнулась своему сыну.

Во время повторного допроса Кано сказал, что первым человеком, которому он рассказал о массажах Эрика, стала Лесли Абрамсон, и это произошло через пять месяцев после того, как братья признались семье в насилии.

* * *

Защита снова вызвала Донована Гудро, нежелательного свидетеля, чтобы подтвердить рассказы братьев о сексуальном насилии. После того как прокуроры в июле заставили меня передать им мое интервью с Гудро, они решили не проигрывать запись присяжным.

Джилл Лансинг спросила Гудро о «настроении разговора» в китайском ресторане в ту ночь, когда они признались друг другу в совершенном над ними сексуальном насилии.

– К тому времени я знал Лайла несколько месяцев, и мы проводили много времени вместе, сблизились как друзья и очень хорошо узнали друг друга, – сказал он робко. Его голос был сдержан, но Гудро раскачивался вперед и назад на вращающемся кресле. – Я чувствовал, что мы очень близки и что он, знаете, проявлял интерес ко мне и хотел знать обо мне все. Еще я чувствовал, что пришло подходящее время рассказать кому-нибудь.

Услышав секрет Гудро, Лайл «затих» и «казалось, разволновался из-за этого».

– Вы были поражены тем, как он расчувствовался? – спросила Лансинг.

– О да, конечно. Никогда не знаешь, чего ожидать, когда рассказываешь кому-то подобные вещи.

– Это заставило вас поверить, что с Лайлом, возможно, произошло нечто подобное?

– Конечно.

Пэм Бозанич возразила против вопроса, посчитав его наводящим. Судья постановил не учитывать ответ.

– О чем вы подумали?

– О том, что у него мог быть похожий опыт.

– Он раскрыл вам подробности этого опыта?

– Нет, я этого не помню. Нет.

– Он говорил вам что-нибудь о том, что отец насиловал его и брата?

– Нет, я бы это запомнил.

– Запомнили бы, если бы он это сказал?

– Да.

– Вы говорили кому-нибудь, что Лайл рассказал вам, как отец насиловал его и брата?

– Очевидно, я слышал запись, поэтому знаю, что мог упомянуть об этом позднее.

– И кому вы об этом рассказали?

– Бобу Рэнду.

Джилл Лансинг подошла к месту дачи свидетельских показаний, где стоял переносной кассетный магнитофон. Гудро пил воду, пока судебные приставы раздавали присяжным и репортерам расшифровки моего интервью с ним в марте 1992 года.

– Мистер Гудро, вы помните, что во время дачи свидетельских показаний 26 июля 1993 сказали, что никогда никому не говорили о том, что Лайл Менендес признался вам в этом?

– Да.

– Полагаю, вы тогда ошиблись, верно?

– Очевидно да.

Лансинг включила отрывок из интервью, в котором Донован передавал рассказ Лайла о пережитом им насилии. Сначала Гудро уставился на магнитофон, а затем повернулся и стал наблюдать за присяжными. Лайл то читал расшифровку записи, то пристально смотрел на своего бывшего друга.

– Ваша память освежилась после прослушивания записи?

– Нет. Я слышал запись в прошлый раз, и она мне не помогла. Я знаю, что сказал, но просто не могу вспомнить все связанные с этим события.

– Хорошо. Так вы считаете, что в разговоре с мистером Рэндом в марте 1992 года вы говорили ему правду?

– Я действительно не могу вспомнить, почему я это сказал и было ли это правдой.

Гудро повторил, что с момента ареста братьев основными людьми, с которыми он говорил по этому делу, были их с Лайлом бывший сосед по комнате Гленн Стивенс и я.

– Теперь вы утверждаете, что это Боб Рэнд рассказал вам о растлении братьев?

– О, нет. Я говорю вовсе не это. Я не уверен, где я это слышал.

– Вы утверждаете, что Гленн Стивенс сказал вам, что Лайл и Эрик были изнасилованы их отцом?

– Возможно. Это также мог быть Боб Рэнд.

Пока его показания продолжали ходить по кругу, Лансинг прочитала отрывок из расшифровки, в котором Гудро говорил мне, как он удивлен тем, что Стивенс тоже знал о насилии: «И Гленн просто вывел меня из себя, потому что я думал, что Лайл… он заговорил об этом, и я чуть со стула не упал, потому что считал себя единственным, кто знал. Он спросил: „Ты знал о насилии и обо всем этом?”»

– Вы это помните? – спросила его Лансинг.

– Нет.

– Вы помните, как сказали это мистеру Рэнду?

– Нет… Четко не помню, нет.

– Но голос на записи – ваш…

– Очевидно.

– Тогда это сказали вы?

– Конечно.

Лансинг прочитала еще один отрывок из расшифровки: «И он снова поднял этот вопрос. Я почти забыл, но он мне напомнил. Я просто не мог в это поверить. Я спросил: „Правда?” – и сказал, что не знал об этом. Странно, что он вообще поднял со мной эту тему, потому что я задавался вопросом, при каких обстоятельствах он мог бы сказать это Гленну…»

– Теперь это относится к тому, как Лайл говорил об этом Гленну – верно?

– Да.

– Но во время вашего совместного пребывания в Принстоне ваши отношения с Лайлом были гораздо ближе, чем у Лайла с Гленном?

– Несомненно.

– А затем на записи говорится: «И, знаете, я думал, у него были проблемы. Лайл тоже боялся. В доме в Калабасасе была огромная ванна, и он как бы боялся ее». Вы помните что-то о ванне?

– Нет.

– Но если на записи ваш голос, то и слова принадлежат вам?

– Да, – ответил Гудро, продолжая игру в кошки-мышки.

– Каковы ваши показания относительно мистера Рэнда? Это он сказал вам, что Лайл и Эрик были изнасилованы отцом, или вы сказали ему?

– Я понятия не имею.

– Ну, когда вы слушали…

– Очевидно, я сказал ему. Но, кажется, было несколько моментов, когда он наводил меня на этот вывод, и мне неясно, пришел ли я к нему самостоятельно или…

Гудро теперь повторял теорию обвинения о том, что я подставил его «наводящими вопросами».

– То есть вы утверждаете, что мистер Рэнд предоставил вам эту информацию?

– Я уже ответил на этот вопрос, – сказал он тихо. – Я понятия не имею, откуда я мог об этом узнать.

– То есть вы не утверждаете, что это мистер Рэнд дал вам эту информацию?

– Я не уверен, он это был или нет.

– И вы не утверждаете, что это сделал Гленн Стивенс?

– Он тоже мог. Я не уверен.