«Я из их собственных уст слышала, что они убили своих родителей», – драматично сказала Джудалон Смит Дайан Сойер в Primetime Live в августе 1990 года. Это первый раз, когда Смит пришла на телевидение для разговора об этом деле. Одетая в консервативное темно-синее платье и с ниткой жемчуга на шее, она сказала, что подслушала признание братьев в коридоре у кабинета Джерри Озиэля, поскольку он хотел, чтобы она вызвала полицию, «если что-то покажется ей жестоким или опасным».

«По словам Эрика, Лайл заставил его сделать первый выстрел, – сказала она. – Я полагаю, Лайл думал, что ему самому может не хватить на это духу… Они мало говорили о том, как убили отца, но рассказывали, как продолжали стрелять в мать, потому что она двигалась и они боялись, что она выживет».

Смит рассказывала, что сообщила полиции о том, как братья готовили себе алиби и выбросили ружья с Малхолланд-драйв. «Одна фраза Лайла действительно меня встревожила… Он сказал: „Ну, на этот раз отец должен был поздравить меня и отдать должное за то, что я спланировал идеальное убийство”». Озиэль сказал ей, что Лайл был «асоциальной личностью» – как серийный убийца Тед Банди.

Смит утверждала, что это братья решили записать признание на пленку. Она не слышала запись, но сказала, что не заметила «ни грамма раскаяния и ни единого слова о том, что они подвергались насилию». Сначала Озиэль описал Эрика и Лайла как «кровожадных монстров», но позже назвал их «бедными мальчиками».

Джерри Озиэль категорически отрицал, что когда-либо просил Джудалон подслушивать его разговоры с клиентами. «В моем офисе она всегда находилась в приемной, – сказал он мне через несколько дней после телевизионного интервью Смит. – Дверь во внутренний коридор, где находятся кабинеты психотерапии, остается запертой, когда идет сеанс».

Когда я сам изучил офис, физические факты подтвердили слова Озиэля. Из приемной не слышно ничего, что происходит в кабинете. Прижавшись ухом прямо к двери кабинета, я услышал лишь приглушенные звуки; разобрать отдельные слова, как заявляла Смит, было невозможно.

Эрик заявил родственникам, что «показания Смит будут разорваны в клочья в суде». Однако некоторые члены семьи считали ее появление поворотным моментом. «Ее интервью заставило меня пересмотреть то, что я уже обрывками слышал от адвокатов и парней, – признался Карлос Баральт. – Я сказал Марии, что в ее словах точно есть доля правды». Двоюродный брат Генри Лланио, поначалу ярый сторонников братьев, был еще более прямолинеен: «Они чертовски виновны. Парни должны признаться и заключить сделку с судом. Чего я не понимаю, так это их мотива».