Только мы знаем правду. Только мы знаем тайны прошлого нашей семьи, и я не собираюсь транслировать их на всю страну.
В центре города в окружной тюрьме Лос-Анджелеса братья пытались приспособиться к новой жизни. Это было непросто. После драки с охранником, в результате которой Эрик получил синяк под глазом, его поместили в изолированную камеру. У Лайла дела шли немного лучше.
На слушании в муниципальном суде Беверли-Хиллз 9 апреля прокуроры попросили образец почерка Эрика, «чтобы провести сравнение с новой информацией, полученной после ареста». Детективы были уверены, что Эрик подделал подпись Донована Гудро при покупке ружья в Сан-Диего.
Вопрос о допустимости использования заметок и записей доктора Озиэля лежал в основе этого дела. Фактически Озиэль записал только один сеанс психотерапии, проведенный 11 декабря 1989 года – остальные кассеты содержали лишь его собственные рассуждения. Судья Джеймс Олбрахт провел закрытое судебное заседание 8 июня 1990 года, чтобы определить возможность нарушения врачебной тайны, однако самая громкая история дня началась до заседания.
Всю дорогу из тюрьмы в Санта-Монику братья находились в отдельных секциях, небольших изолированных камерах внутри автозака. Как это обычно бывает во время транспортировки, их движения ограничивали 60-сантиметровые цепи на лодыжках. Когда Лайл переодевал свой тюремный комбинезон в камере здания суда, помощники шерифа увидели, что пара звеньев цепи были почти полностью перерезаны.
Сержант Джеймс Кейджи обыскал братьев и судебную камеру, но ничего не нашел; обыски начались в окружной тюрьме. Получив разрешение на просмотр личных документов, четыре помощника шерифа вошли в смежные камеры братьев.
В камере Эрика помощник шерифа Роберт Биркетт обнаружил то, что он назвал «планом побега с информацией об экстрадиции из разных стран». Другой помощник нашел небольшую карту с пометками «Э. и Л.» и лист бумаги, на котором говорилось о «безопасности швейцарского банка» и были написаны вопросы: «Откуда мы будем брать деньги?» и «Как в это впишутся наши девушки?».
Второй лист бумаги содержал следующий список:
• Пожалуйста, объясни подробнее различные способы въезда в Мексику.
• Знаешь ли ты безопасное место в Колумбии, где мы можем остановиться?
• В Лондон нужна виза?
• Ехать в Ливан безопаснее из Лондона или Южной Америки?
Позднее в тот же день департамент шерифа выпустил пресс-релиз, в котором говорилось, что утром Эрик и Лайл Менендес предприняли «попытку побега». Адвокаты назвали это заявление «смехотворным» и обвинили правоохранительные органы в том, что они ведут расследование, «тыкая пальцем в небо».
Один из полицейских нашел среди вещей 17-страничное письмо Лайла к Эрику:
«Я думаю, что мы должны держаться вместе. Как ты мог заметить, я не пытаюсь отомстить тебе за разговоры с Чиньярелли и Озиэлем, хотя вся моя жизнь находится из-за них на грани разрушения. Я считаю, что мы сделали то, что сделали, вместе, и последствия этого – наша общая ответственность. Я не тот столп силы, каким меня представляют газеты, каким меня считает Лесли. Я думаю, если бы папа мог дать нам один совет, когда мы уходили из дома той ночью, он бы звучал так: никогда не оставляйте друг друга независимо от обстоятельств.
События августа сейчас кажутся мне ошибкой, и я не знаю, что с этим делать».
В письме был следующий загадочный отрывок:
«Мы ничего не делали ради денег. Пойти разными путями – значит лишить наши действия всякого смысла…»
Помощники шерифа незамедлительно передали письмо в полицию Беверли-Хиллз. В изъятых материалах также была бумага под заголовком «Слабые места Озиэля», содержащая заметки Лайла для адвокатов на тему стратегии по работе с доктором Озиэлем в суде.
Несколько дней спустя, после того как эта история попала на первые полосы газет, департамент шерифа округа Лос-Анджелес тихо заявил, что братья Менендес не имели никакого отношения к перерезанию цепей и никогда не пытались сбежать. Перерезанные цепи были обнаружены и в нескольких других зданиях суда. Заключенные, находящиеся на хорошем счету и не совершавшие насильственных преступлений, перерезали цепи в качестве шутки, когда помогали перевозить братьев.
Los Angeles Times процитировала анонимный источник в офисе шерифа, критиковавший департамент за отсутствие «более тщательного расследования» перед публикацией подробностей предполагаемой попытки побега в СМИ.
Через неделю после слушания 8 июня судья Олбрахт провел еще одно закрытое заседание, на котором Эрик и Лайл впервые дали показания. Другими свидетелями по делу выступили Джерри Озиэль и Джудалон Смит. В какой-то момент Смит повернулась к судье и пожаловалась, что Джерри Озиэль продолжает контролировать ее ответы. Эрик и Лайл сказали друзьям, что все, о чем Озиэль свидетельствовал во время закрытых заседаний, было ложью, и обвинили Смит в искажении правды. С момента их ареста прошло три месяца, и братья были расстроены тем, что судебные разбирательства по поводу записей настолько затянулись.
Шестого августа судья Олбрахт постановил, что вся информация с кассет может быть использована в ходе расследования; для стороны обвинения это была поразительная победа. «У доктора Озиэля есть веские основания полагать, что братья опасны для общества, и обнародование его записей способно предотвратить угрозу», – сказал он. Адвокаты предупредили родственников, что разбирательство по поводу кассет дойдет до Верховного суда Калифорнии и приведет к значительной задержке в судебном процессе. После вынесения решения Марта Кано впервые признала, что ее племянники могут быть виновны в убийстве.
«Я знаю, что если они действительно это сделали, то дело было не в деньгах, – сказала она. – Мальчики всегда получали все, что хотели, и имели доступ к нескольким счетам. Лайл стал бы исполнителем завещания в 22 года. Если все было ради денег, то почему он не подождал полгода?»
У стороны защиты была еще одна проблема. Поскольку Джеральд Чалефф представлял интересы Эрика и Лайла осенью 1989 года и был посвящен в конфиденциальную информацию, которой они оба с ним делились, было решено отстранить его из-за риска, что один брат выступит против другого.
Шестнадцатого августа Эллиота Альхадеффа сняли с должности прокурора по делу. В пресс-релизе говорилось, что его отстранили из-за «личностного конфликта» с окружным прокурором доктором Айрой Райнером. Райнер заменил его Пэм Бозанич, прокурором с 10-летним стажем, и Лестером Куриямой, работавшим заместителем окружного прокурора в течение шести лет.