В течение суток после ареста Эрика и Лайла убийство супругов Менендес превратилось из местной истории в международную медиасенсацию. В понедельник, 12 марта, прокурор округа Лос-Анджелес Айра Райнер провел пресс-конференцию, где вместе с заместителем окружного прокурора Эллиотом Альхадеффом объявил, что братьям Менендес предъявлено обвинение в двух убийствах при особых обстоятельствах, из-за чего их могли приговорить к смертной казни.

– Два молодых человека стали подозреваемыми вскоре после начала расследования, буквально в течение нескольких дней, – сказал Райнер. – Сейчас они стали единственными подозреваемыми.

– Если братьев начали подозревать сразу, почему понадобилось семь месяцев, чтобы их арестовать? – спросил репортер.

– Полиция Беверли-Хиллз провела очень тщательное расследование этого дела, – сказал Райнер. – Это заняло не так много времени с точки зрения сбора необходимых доказательств.

Райнер уклонился от большинства вопросов стоявших в зале репортеров, отказавшись комментировать какие-либо доказательства или личность информатора, стоящего за обыском дома Озиэля. Когда его спросили о мотиве убийств, он предположил, что это была финансовая выгода: «Не знаю, как вам, а нам опыт подсказывает, что 14 миллионов долларов являются достаточным мотивом для убийства».

Через несколько часов Эрик и Лайл впервые появились на публике после ареста в Муниципальном суде Беверли-Хиллз, унылом бежевом здании, расположенном в южном конце комплекса городского правительства. Слушание по зачитыванию обвинений против братьев было назначено на 14:00. СМИ начали выстраиваться у здания суда за час до начала. Когда двери наконец открылись, толпа заполнила все места, за исключением двух рядов, предназначенных для семьи.

Наконец, в 15:24, братья вошли в боковую дверь отделанного деревянными панелями зала суда. На Эрике был темно-серый итальянский костюм и темно-синий галстук. Лайл был одет в синий пиджак, серые слаксы и красный галстук. Казалось, что Эрик вот-вот заснет – ему до сих пор не удалось поспать после возвращения из Израиля. Когда судья Джудит Штайн зачитывала обвинения, братья стояли, сложив перед собой руки. Они переглянулись и едва сдержали улыбки, когда судья Штайн предъявила им обвинение в убийстве «„Хосея” Менендеса».

«Эрик Менендес, вы обвиняетесь в убийстве Мэри Луиз Менендес, – сказала судья. – Вы понимаете обвинение?» Когда прозвучало имя его матери, Эрик перевел взгляд со скамьи на пол, а затем тихо ответил: «Да, Ваша честь». Лайл, на контрасте с братом, уверенно ответил, что понимает выдвинутые против него обвинения. Когда пятиминутное слушание закончилось, Лайл помахал семье на прощание, а затем вышел через боковую дверь. Ни один из братьев не подлежал освобождению под залог.

* * *

В воскресенье, 25 марта, накануне того, как братья должны были ответить на предъявленные обвинения, дюжина их родственников вернулась в Беверли-Хиллз, чтобы выразить им свою поддержку. Помимо сестер и матери Хосе, там был отец Китти Энди, ее сестра Джоан Вандермолен и брат Брайан Андерсен из Иллинойса.

В особняке, где остановились члены обеих семей, царило необычайное напряжение. Все были единодушны в поддержке братьев и вере в их невиновность. Количество репортеров в Муниципальном суде Беверли-Хиллз заметно увеличилось. На Эрике и Лайле была та же одежда, что и две недели назад. Они шутили со своими адвокатами и не смогли скрыть улыбок, когда судья Штайн зачитывала обвинения голосом, который мог бы принадлежать мультяшному персонажу.

Репортеры интерпретировали ухмылки братьев как признак высокомерия и неуважения. Многие СМИ критиковали братьев за легкомысленное поведение во время серьезных заседаний.

Отвечая на предъявленные обвинения, оба брата заявили о своей невиновности.

В семье возникли некоторые разногласия по поводу того, кого следует нанять для защиты Эрика и Лайла. Оба брата принимали активное участие в поиске адвокатов. Джеральд Чалефф был вовлечен в это дело с того момента, как Лайл признался ему в убийстве в ноябре 1989 года.

Чалефф заверил братьев, что есть адвокаты сильнее Роберта Шапиро, желающие взяться за это дело, включая его подругу Лесли Абрамсон. Братья встретились с десятками высококвалифицированных адвокатов, но Абрамсон установила с Эриком налучший контакт. Лайл считал ее «динамичной, четкой и поразительно умной», но беспокоился, что Эрик откроется ей и расскажет слишком много об их жизни. На данном этапе братья были настроены скрывать свои семейные секреты.

По мнению Лайла, проблема с Лесли заключалась в том, что она могла заставить говорить кого угодно. «С Лесли ты чувствовал себя как с требовательной тетушкой или кем-то вроде нее, – сказал Лайл. – Она говорила: „Ладно, расскажи мне, что произошло. Я хочу знать правду”. Ей не понадобилось много времени, чтобы заставить Эрика заговорить, сломать его и убедить начать рассказывать всю историю семьи. Это произошло задолго до того, как мы об этом узнали».

Абрамсон, 46-летняя блондинка с кудрявыми волосами, была невысокого роста, но в зале суда, где она всегда «делала все возможное» для своих клиентов, она казалась гигантом. Она считалась одним из лучших в Калифорнии адвокатов, помогающих избежать смертной казни, и к 1990 году она представляла 600 дел по тяжким преступлениям, от торговли наркотиками и вымогательств до убийств. В 1981 году один из клиентов Абрамсон был приговорен к смертной казни после того, как его признали виновным за то, что он учинил смертельный самосуд в ресторане Bob's Big Boy. С тех пор она не проиграла ни одного подобного дела: победой в таких случаях считается недопущение клиента до камеры смертников. Теперь она заменила Роберта Шапиро в качестве адвоката Эрика Менендеса.

Во время моей первой встречи с Абрамсон в начале апреля 1990 года она вела себя приветливо, но соблюдала дистанцию, беспокоясь, что писатель может «поступить как Джо Макгиннис» [автор скандальной книги 1983 года «Видение смерти» об осужденном убийце Джеффри Макдональде[9]] с ее клиентом. Несмотря на свои опасения, Абрамсон не могла упустить возможность «продать» свое дело. «Доктор Озиэль очень плохой парень, – сказала она. – Он мастер манипуляций, который домогается своих пациенток». Наклонившись через стол, она сказала, что Озиэль женат, но имеет много любовниц.