Лорел Озиэль едва успела выйти из душа, как услышала стук в дом. Было утро четверга, 8 марта. Открыв дверь, она с удивлением обнаружила за ней детективов полиции Беверли-Хиллз, прокурора и назначенного судом специального помощника судьи, который протянул ей ордер на обыск и пояснил, что у ее мужа есть доказательства совершения тяжкого преступления в виде шести аудиокассет с информацией. Сказав, что ей нужно одеться, Лорел захлопнула дверь. На полицейской видеозаписи слышно, как заместитель окружного прокурора Эллиот Альхадефф говорит: «Не возражаете, если я в это время сожгу записи?» После его шутки Лорел немедленно заставили открыть дверь; она смогла одеться только после того, как детектив обыскал ее ящики, шкаф и даже бачок унитаза.

Телефон в автомобиле Джерри Озиэля зазвонил сразу после 10 утра, когда он ехал в свой офис в Беверли-Хиллз. Лорел сообщила ему, что в их гостиной рыщет группа мужчин со сверкающими значками. «Думаю, тебе лучше вернуться домой», – сказала она.

Озиэль позвонил своему адвокату Брэду Брунону, прежде чем обратиться за советом в Американскую психологическую ассоциацию. Ему сказали, что, если ордер на обыск действителен, он ничего не сможет сделать.

По закону штата Калифорния пациент имеет право на конфиденциальность в рамках отношений со своим психотерапевтом. Психотерапевт же обязан «защищать это право», если пациент не может сделать этого лично. Чтобы защитить права пациента и выполнить функцию посредника между полицией и врачом, специальный помощник судьи – назначенный судом адвокат – присутствует во время обыска психолога или его имущества. В соответствии с обычной процедурой, этот человек передает все изъятое в суд, под печатью, для вынесения решения о допустимости использования доказательств.

Когда Джерри Озиэль вернулся домой, специальный помощник судьи объяснил ему, что полиция ищет кассеты с информацией об убийстве Хосе и Китти Менендес, включая возможные показания самого Озиэля. Согласно ордеру на обыск, «записи включали информацию о планировании преступления и описание совершения преступления». Также у Озиэля потребовали журнал записей и ключи от всех семейных депозитарных ячеек.

Озиэль хотел дождаться своего адвоката, прежде чем отвечать на какие-либо вопросы. Когда приехал Брунон, состоялся короткий спор о параметрах ордера, после которого адвокат сообщил полиции, что Озиэль неохотно «подчиняется судебному ордеру, не имея возможности отказаться». Напомнив о праве конфиденциальности, Брунон посоветовал Озиэлю передать ключ от депозитарной ячейки и решительно запротестовал против использования всего, что детективы в ней найдут. Озиэль раскрыл детективам данные только одной ячейки, сказав, что других у него нет.

Психотерапевт заявил на камеру: «Я хотел бы прояснить, что не имею никакого отношения к этому постановлению суда. Я никоим образом и ни в какой форме не нарушал конфиденциальность или другие права и ничего не знал. Об этом свидетельствует полуодетость моей жены и тот факт, что я ехал по многочисленным делам. Я просто хочу это прояснить. Я сказал это достаточно связно?» Затем он добавил, что хочет официально заявить, что не знает, кто предоставил полиции информации о наличии у Озиэля весомых доказательств.

Целлер ответил, что их информатор «теперь стал свидетелем».

Озиэль коснулся руки специального помощника судьи и тихо сказал:

– Это не смешно. Я боюсь.

Затем он спросил Целлера:

– Вы знаете кого-нибудь из программы защиты свидетелей?

– Вы беспокоитесь за свою безопасность? – спросил Целлер.

– Не думаю, что мне нужно это объяснять, – ответил Озиэль.

Затем группа, проводившая обыск, направилась в Union Federal Bank на бульваре Вентура в Шерман-Окс, где Лорел Озиэль открыла депозитарную ячейку и передала детективам 17 кассет. Специальный помощник судьи должен был сохранить кассеты до судебного слушания об их допустимости, но Джерри Озиэль настоял на том, чтобы детективы прослушали их прямо сейчас. Пока звучала запись он спросил, поместили ли Лайла и Эрика под стражу. Ответ был отрицательным.

«Если вы не арестуете этих людей немедленно, – сказал Озиэль, – вам придется расследовать гораздо больше убийств».