В последующие месяцы после убийства Хосе и Китти друзья Лайла стали все больше подозревать, что он причастен к их смерти. В определенный момент они стали в этом уверены.

В пятницу, 2 марта 1990 года, Лайл, Гленн Стивенс и Хейден Роджерс вылетели из Ньюарка в Лос-Анджелес, чтобы взглянуть на место рядом с кампусом Калифорнийского университета, где Лайл планировал открыть филиал ресторана куриных крылышек, который он купил в Принстоне в кредит за 300 тысяч долларов. Гленн сказал, что во время полета Лайл описал доктора Джерри Озиэля как лучшего психотерапевта в Беверли-Хиллз. Он сказал, что Озиэль и Джерри Чалефф, адвокат братьев, были единственными, кто знал «полную историю» случившегося с их родителями.

Лайл признался, что Озиэль записал несколько сеансов психотерапии, что было нормально, потому что полиция все равно никогда не услышит эти записи. Удивленный Стивенс сказал, что слышал о случаях, когда врачебная тайна была нарушена на законных основаниях. Лайл выглядел шокированным. «Если эти записи попадут в руки полиции, мне конец!» – сказал он.

На середине полета Лайл позвонил Гасу Тангалосу, менеджеру его ресторана в Принстоне. Гас сообщил Лайлу, что вскоре после его отъезда в аэропорт Лес Целлер и Том Линехан вошли в заведение и, пообедав острыми крылышками, спросили Гаса, владел ли Лайл огнестрельным оружием. Услышав это, Лайл сильно встревожился. Он достал пачку наличных, отсчитал 1800 долларов и разделил их между Роджерсом и Стивенсом. В случае его ареста они должны были позвонить Чалеффу и использовать деньги для залога.

Незадолго до вылета из Нью-Джерси Лайл и Гленн встретились в Нью-Йорке со знакомым Стивенса, который, по слухам, имел связи с мафией. После встречи Лайл сказал Гленну, что этот человек сообщил ему, кто убил Хосе и Китти, пока Стивенс был в туалете. Позже Лайл и Хейден встретились с тем человеком еще раз, чтобы получить разрешение на оружие для Стивенса – Лайл планировал сделать его своим телохранителем.

Поведение Лайла в Калифорнии казалось Гленну «странным». Он каждый день выходил из дома в восемь утра, хотя в Принстоне никогда не просыпался так рано.

Стивенс не понимал, почему Лайл не прилагает больше усилий, чтобы выяснить, кто убил его родителей. Лайл объяснил, что у них с отцом была договоренность: если с Хосе что-то случится, Лайл должен продолжать свою обычную жизнь.

В понедельник, 5 марта, Лайл позвонил своему бывшему телохранителю Ричарду Венсконски в Нью-Джерси и спросил, знает ли он, почему детективы заезжали в его ресторан. За несколько дней до этого Целлер сказал Венсконски, что братья стали «серьезными подозреваемыми» в убийстве родителей. Венсконски записал разговор с Лайлом и предложил ему позвонить в полицию. «Нет, нет, я не буду», – ответил Лайл, добавив, что он хотел бы обсудить еще кое-что, но не по телефону.

Позднее в тот же день в полицию Беверли-Хиллз позвонил комиссар округа Лос-Анджелес Мюррей Гросс. Он сообщил, что его подруга хотела бы рассказать полиции все, что ей известно об убийстве супругов Менендес. Они договорились о встрече в полицейском участке на следующий день.

Во вторник, 6 марта, Лес Целлер, Том Линехан и заместитель прокурора округа Лос-Анджелес Эллиот Альхадефф встретились с Джудалон Смит. Она сказала, что несколько месяцев прожила в доме психотерапевта Л. Джерома Озиэля, но в это воскресенье он ее выгнал (это противоречило более поздней истории Джудалон о том, что она «сбежала» из его дома сама). Они состояли в романтических отношениях с прошлого лета. По словам Смит, четыре месяца назад Эрик Менендес признался доктору Озиэлю, что он и Лайл убили своих родителей.

Во время «интимного разговора в постели», как его позднее назвал один из адвокатов Джудалон, Смит и Озиэль обсуждали братьев Менендес. Помимо этого, она обвинила Озиэля в насилии. «Однажды это точно было изнасилование, потому что я притворилась, что сплю, а он [Озиэль] не остановился и занялся со мной сексом», – сказала она. Однако детективов в первую очередь интересовали Менендесы.