Перед переездом Менендесов из Калабасаса Китти попала в отделение интенсивной терапии больницы Уэстлейка. Ей поставили диагноз «злоупотребление „Ксанаксом” и алкоголем в сочетании с депрессией». Доктор Уорден Эмори записал:

«Сорокатрехлетняя женщина в течение года страдала депрессией средней тяжести и паническими атаками… Она не причиняет себе вреда, и причин оставлять ее в больнице нет. У нее прорывная тревога… и подозрение на расстройство личности».

В форме госпитализации в отделение неотложной помощи была пометка медсестры: «Не оставлять пациентку одну с препаратами: пыталась положить в рот больше таблеток, пока я не видела».

Доктора Эмори беспокоило, что Китти преуменьшает опасность передозировки, хотя временами она казалась напуганной. Он порекомендовал ей провести несколько дней в психиатрическом отделении, пока ее состояние не стабилизируется, однако Китти выписалась из больницы, несмотря на рекомендации.

В течение следующего года другие врачи назначали Китти повышенные дозы препаратов, включая «Ксанакс» три раза в день и антидепрессант «Тофранил». Китти посещала доктора Эмори дважды в месяц, но он чувствовал, что она что-то скрывала и не хотела обсуждать с ним свои проблемы.

«Что меня поразило в этой женщине, так это то, что она, казалось, пребывала в гораздо большем дистрессе, чем многие люди с такими диагнозами, которых я обычно вижу, – писал он. – Я считал, что у этой женщины, очевидно, были проблемы в браке, но она никак не могла их решить».

Однажды Китти пригрозила отравить себя и остальных членов семьи. Лайл сказал, что были «крики и угрозы, а отец заявил, что не верит ей». После этого Хосе иногда отказывался есть дома и водил Эрика и Лайла на ужины в рестораны. Это разозлило Китти. Братья стали ждать от отца подсказок, когда есть дома безопасно.

Китти начала часто кричать на Лайла в присутствии Хосе. Она называла его «главной проблемой в своей жизни». Хосе не отвечал, и Лайл не знал почему. После того как Эрик нашел предсмертную записку Китти, Лайл сказал матери, что ей нужно уйти от Хосе и переехать жить к нему в Принстон.

«Я хотел, чтобы она знала: дело не в том, что я любил отца больше, – сказал он. – Я любил маму, как и мой брат. Если она думала, что хочет остаться в Принстоне… мы бы поддержали ее в разводе и остались в Принстоне. Казалось, что именно развод побуждает ее покончить с собой. Я хотел, чтобы она знала, что семья будет рядом с ней. Я пытался ей объяснить, что мы любим ее, но она никогда этого не признавала».

Однажды Марта Кано пришла в ужас, когда Китти сказала, что она «хотела бы, чтобы ее дети никогда не рождались». По словам Китти, после появления Эрика и Лайла ее отношения с Хосе разрушились. Она продолжала писать Хосе письма, полные страданий:

«Ты великолепный, агрессивный и мягкосердечный мужчина, и я искренне люблю тебя, даже когда пишу это. Пожалуйста, найди ту, которую по-настоящему полюбишь и с которой начнешь все заново, создашь новую семью. Я знаю, что наши мальчики навсегда останутся для тебя особенными, и они действительно особенные. Это мой подарок тебе…»