Всю свою жизнь я жила с измученной матерью, изливавшей мне душу, и я всегда чувствовала ее боль, но никак не могла ей помочь, кроме как продемонстрировав свою силу. Я жила в разрушенной семье и не знала никого, похожего на меня. Я поклялась, что со мной такого никогда не произойдет.

Для Китти мысль о переезде была разрушительной. Она создала целый мир из друзей, обедов и благотворительной деятельности в Принстоне. Однажды вечером Хосе предложил ей остаться в Нью-Джерси с Лайлом, который собирался поступать в Принстонский университет. Он бы переехал в Калифорнию с Эриком, который еще учился в школе, и приезжал по выходным. Китти сразу сказала нет. Менендес обратился к Carolco Pictures, владевшей LIVE Entertainment, и попросил «до нелепости высокую» зарплату. Когда его предложение было удовлетворено, он пожалел, что не попросил больше. Китти и мальчики послушно переехали за ним в Лос-Анджелес. Сначала семья снимала дом в Калабасасе, спокойном пригороде Лос-Анджелеса к северу от Малибу. Через несколько месяцев Менендесы купили красивейший дом площадью 743 квадратных метра с пятью с половиной гектарами леса в том же районе, чтобы Китти меньше переживала из-за того, что ее снова вырвали из дома. Их риелтором был кузен Генри Лланио.

Перед переездом в новый дом Китти начала проект по его реконструкции. Чтобы создать пространство для развлечений, она хотела сдвинуть бассейн на несколько метров. Работа шла медленно, и в разговорах с друзьями Хосе шутил, что они не успеют пожить в этом доме.

* * *

Знакомство Хосе с Меган, привлекательной женщиной – агентом по бронированию, состоялось за четырехчасовым обедом в уютном итальянском ресторане в Голливуде тремя годами ранее, когда они оба работали в музыкальном бизнесе. Они часами разговаривали по телефону, и Хосе впитывал всю информацию о шоу-бизнесе. Меган считала Хосе забавным, неординарным и очаровательным – человеком, с которым ей хотелось проводить больше времени.

В течение года у них закрутился роман.

Меган, блондинка с остатками среднезападного акцента, родившаяся в Небраске, считала, что никто из них не планировал роман и он просто случился. «Хосе всегда меня привлекал, – сказала она. – Есть нечто очень сексуальное в мужчине, который так властен, самодостаточен и обаятелен. Он, несомненно, излучал эту сексуальность». Поскольку они посещали одни и те же деловые обеды и конференции, им было легко назначать свидания. Хосе мог играть роль преданного мужа и семьянина, пока они с Меган тайно отдыхали по всему миру.

«Почему мужчины ищут что-то вне брака? – сказала мне Меган за ужином весной 1990 года. – Потому что им чего-то не хватает дома. Он был волнующим и хотел волнения. Он не получал его дома». Она сказала, что, когда они встретились, Хосе был «в сексуальном напряжении». С ее стороны было достижением заставить его расслабиться.

Меган предполагала, что браку Хосе пришел конец, потому что он перерос женщину, на которой женился в 19. Он говорил, что Китти предана сыновьям, и его единственной претензией была ее снисходительность к ним.

Тем не менее Эрик и Лайл встали у них на пути. Меган жаловалась, что Хосе часто сокращал или отменял их хитро организованные свидания, так как ему нужно было присутствовать на теннисном матче одного из сыновей. Увидев братьев на церемонии вручения наград в области музыкального бизнеса, она решила, что они «самодовольные сопляки в своих маленьких смокингах».

Однажды ночью Хосе сказал Меган, что у него есть вторая любовница по имени Шарлотта, корпоративная руководительница лет 40 с небольшим из Нью-Йорка. «Полагаю, в своих девичьих мечтах ты хочешь верить, что ты необыкновенная, особенная и единственная, – сказала она. – Однако эти отношения существовали, когда мы встретились, и я не могла предложить их закончить».

Хосе ежедневно разговаривал со своей сестрой Мартой, и одной из их тем для обсуждения был развод. Марта ушла от мужа и согласилась с Хосе в том, что для детей будет лучше положить конец плохому браку, чем оставаться в постоянном напряжении. Однако Мария Менендес настояла на том, чтобы ее сын сохранял семью ради Эрика и Лайла.

Просматривая чеки с кредитной карты Хосе, Китти узнала о восьмилетнем романе своего мужа с Шарлоттой и их «командировках», о которых он лгал. Загнанный в угол Хосе во всем признался и заверил жену, что роман закончен. Отчаявшаяся Китти стала без предупреждения заходить в его новый офис в LIVE, чтобы просмотреть его журнал звонков и визитницу. Марци Айзенберг создала систему, чтобы обманывать Китти.

После переезда Менендесов в Калифорнию Меган разорвала связь с Хосе. «Я не хотела ехать по Родео-драйв и увидеть своего любовника с женой и детьми», – сказала она. Она пригласила Хосе на обед и сказала, что все кончено. Хосе рассердился и не понимал, в чем проблема. Но Меган задыхалась в их отношениях. Она сказала, что Хосе все в своей жизни раскладывал по коробкам. У него была коробка для нее, коробка для Китти, коробка для сыновей и коробка для работы. «Он всегда хотел контролировать меня так же, как контролировал всех остальных в своей жизни, – вспоминала она. – Мы сильно поссорились, и это был последний раз, когда мы разговаривали. Я любила его, но не могла больше выносить контроль».

Еще в Нью-Джерси Китти сказала Марте: «Хосе и минуты мне не уделяет». Однако в Калифорнии он стал уходить с работы в 17:00, и их брак улучшился. Несмотря на это, психолог Китти доктор Эдвин Кокс опасался, что за этим фасадом одинокая и депрессивная Китти собирается покончить с собой. Китти говорила Коксу, что «жить слишком больно» и у нее нет «системы поддержки» в Лос-Анджелесе. На сеансах с октября 1986 года по февраль 1987 года Кокс пришел к выводу, что Китти зависима от рецептурных препаратов и алкоголя. Она выпивала ежедневно и гордилась тем, что ее любимый коньяк был «напитком высшего класса». Из-за депрессии у нее были проблемы со сном, и она замкнулась в себе. Относительно обыденные ситуации вызывали эмоциональные вспышки.

Во время психотерапии Китти было трудно говорить о чем-либо, кроме измен Хосе. Она стала настолько одержима Шарлоттой, что наняла частного детектива, чтобы найти ее, а затем ради слежки полетела в Нью-Йорк. Одним утром она четыре часа простояла у дома Шарлотты, ожидая, когда она выйдет. Сделав издалека несколько фотографий, она приблизилась, чтобы получше рассмотреть соперницу.

Китти сказала психологу, что развод невозможен. «Я очень люблю своего мужа, – призналась она. – Я очень зла, но почему я должна с ним разводиться? Мне некуда идти». В письме Хосе Китти написала:

«Я двадцать четыре года жила во сне. Я так старалась сохранить свой брак, но не знала как… Я думала, что, если я сосредоточусь на доме и мальчиках – их отметках и занятиях спортом, – ты будешь доволен… Мои фантазии о тебе, обо мне и нашей семье меня разрушали.

Я заперла себя во сне, который начался в моем детстве… Я вышла замуж за человека, похожего на своего отца. Того самого человека, от которого я пыталась сбежать».

Эрик и Лайл испугались резких перемен в отношениях родителей и трансформации матери с тех пор, как семья переехала в Калифорнию. Новая напористая и саркастичная Китти с легкостью публично позорила Хосе. «Она нападала на него словесно, а он просто терпел, – вспоминал Лайл в суде. – Он казался очень напряженным, постоянно терпел оскорбления и пытался ее успокоить». Лайл считал, что его отец решил «сделать все возможное, чтобы сохранить брак». Было очевидно, что Китти знала об этом.