Когда Эрику и Лайлу было 9 и 12, Хосе сказал, что необходимо сделать выбор между теннисом и американским футболом, потому что они не могут преуспеть в обоих видах спорта. Хосе предпочитал теннис, так как это был индивидуальный вид спорта, и, возможно, потому что он считался более элитным. Как всегда, мальчики согласились с выбором Хосе: он смешивал традиционный авторитет латиноамериканского родителя с драйвом современного корпоративного руководителя. Внезапно теннис стал не просто видом спорта, а частью семейной судьбы, требовавшей реализации, и Хосе нанял частных тренеров, чтобы вывести игру сыновей на новый уровень. Хосе построил корт рядом с домом и даже сам брал уроки, чтобы помогать тренировать сыновей, решивших стать звездами тенниса. Китти раздражала одержимость мужа сыновьями, которые всегда были для него на первом месте.

Марта Кано попыталась ее подбодрить: «О, Китти, не расстраивайся. Просто Хосе так одержим мальчиками, что не может думать ни о ком другом». «Я так не думаю, – ответила Китти. – Иногда я чувствую себя мусором».

Успех был так важен для Менендесов, что Китти сказала подруге о своих мыслях оставить Эрика в школе на второй год, потому что он не стал лучшим в классе.

Позднее подруга Китти Фейт Голдсмит упомянула, что ее дочь училась на класс младше Эрика. «Нет, они в одном классе, – настаивала Китти. – Они всегда были в одном классе». Как и в случае с другими семейными секретами Менендесов, Китти не захотела это обсуждать.

Хосе не был расточительным, но Китти и мальчики тратили деньги без ограничений. Они могли испортить до 500 теннисных мячей в месяц. Когда аппарат, подающий мячи, сломался, они купили новый. Китти отдавала старую одежду Лайла детям Марты, потому что не хотела, чтобы Эрик донашивал вещи брата. Она считала, что проще купить новую одежду, чем стирать старую.

Хосе обычно звонил домой по пять раз в день, чтобы проверить, как прошел урок тенниса, или узнать отметку за школьную контрольную. Когда братья участвовали в турнирах, Хосе настаивал на том, чтобы они звонили ему сразу, как только будут известны результаты. Он будил сыновей в пять утра, чтобы они втроем могли несколько часов поиграть в теннис, прежде чем уйти из дома. Его план был прост: «Вы станете чемпионами страны по теннису, поступите в университет Лиги плюща и добьетесь успеха в бизнесе, как и я».

Тренеры братьев по теннису неоднозначно отзывались о том, насколько властными были Хосе и Китти. Лоренс Табак сказал, что Хосе «тихо, но настойчиво подавал сигналы своим сыновьям во время матчей, словно участник аукциона произведений искусства». Правила тенниса запрещают любые наставления во время матчей, но Хосе все равно ходил по боковой линии, делая малозаметные жесты. В неоднозначных ситуациях они с Китти обращались с апелляцией к судьям. Лайл стал известен истериками на корте, а Эрик приобрел репутацию «плохого актера».

Хосе внушал Лайлу, что других детей не тренировали так, как его. Они не были «одной крови», и у них была «заразная болезнь посредственности».

«Это было похоже на введение в состояние транса, – говорил Лайл. – Я обычно закрывал глаза… Я был слабым человеком, и мне хотелось общаться с другими детьми. Мне приходилось напоминать себе, что это не нужно. Мы работали над этим».

Хосе заставлял Лайла запоминать и повторять строки из книги Ога Мандино по саморазвитию «Величайший торговец в мире»:

«Сегодня я буду хозяином своих эмоций… С этого момента я готов контролировать любую личность, которая пробуждается во мне каждый день. Я буду контролировать свое настроение положительными действиями, и, овладев своим настроением, я буду управлять своей судьбой».

Однажды, когда Лайл участвовал в матче с травмированной лодыжкой, Хосе начал насмехаться над ним: «Какой малыш! Посмотрите, он не может бегать! Ох, бедный ребенок. Не умеет играть в теннис». Наконец, потеряв контроль, Лайл закричал: «Почему бы тебе просто не заткнуться?» Хосе покраснел, схватил теннисный мяч и с силой бросил его в сына, а затем приказал Лайлу сесть на заднее сиденье ожидающего лимузина. Внутри он схватил Лайла за горло и ударил его по лицу.

«Больше никогда не позорь меня так, или я тебя убью», – пригрозил Хосе.

Шокированный мальчик не мог говорить; кровь стекала с его подбородка на футболку.

«Тебе все ясно?» – спросил Хосе.

Лайл смиренно кивнул.

Когда мальчики проигрывали матч, Хосе молчал при других, а наедине начинал ругаться и унижать сыновей. Когда они выигрывали, он без поздравлений и подбадриваний анализировал их игру и часто возвращал на корт для дополнительной практики. Никто не мог быть для него достаточно хорош.