В 1938 году 27-летний Хосе Менендес Павон женился на своей соседке Марии Карлоте Лланио, которой в день их свадьбы в Гаване исполнился 21 год. Она была младшим ребенком среди двух дочерей и троих сыновей Энрике и Карлоты Лланио. В подростковом возрасте Мария завоевала пять золотых медалей по плаванию в Центральноамериканских и Карибских играх 1935 года. Она стала первой женщиной, включенной в зал славы Кубы. Пепин, как звали Хосе, стал профессиональным игроком в американский футбол и владел небольшой бухгалтерской фирмой. В браке на свет появились две дочери: в 1940 году родилась Тересита, два года спустя – Марта. Хосе Энрике Менендес, третий ребенок Пепина и Марии, появился на свет 6 мая 1944 года.

Хосе был умным и энергичным ребенком и с малых лет обладал исключительным самообладанием и обезоруживающим высокомерием.

«В возрасте трех, четырех и пяти лет мой брат был совершенно невыносим, – вспоминала Марта. – Он был маминым мальчиком, и она любила его всем сердцем. Она ругала нас с Терри, но не его. Он был ее „милым сыночком”. Если он делал что-то не так, это всегда было „мило”».

Менендесы жили в Ведадо, тихом районе примерно в пятнадцати минутах от центра Гаваны. В детстве Хосе занимался легкой атлетикой и американским футболом. Мария и Пепин отправили детей в иезуитскую школу-интернат в Кентукки, но в 1959 году тогдашний премьер-министр Кубы Фидель Кастро запретил отправлять деньги за пределы страны. В кубинских школах началась пропаганда революции. Пятнадцатилетний Хосе стал неприкрыто критиковать Фиделя Кастро. Родители беспокоились, что их сына арестуют или подвергнут индоктринации.

Мария Менендес стала одержима идеей вывезти всех своих детей с Кубы. Когда в октябре 1960 года на рейс в Майами в последнюю минуту появились свободные места, она попросила жениха Терри, Карлоса Баральта, взять Хосе с собой.

Они остановились у дальних родственников, Трэвиса и Джерджи Кокс, которые жили неподалеку от Хэзлтона, в сельской общине на северо-востоке Пенсильвании. Хосе в одночасье вырвали из его комфортной жизни в Гаване. Он не разговаривал и редко выходил из своей комнаты, охваченный тоской по дому и депрессией. Когда он наконец заговорил, то делал это только на испанском. Хосе направил свой гнев на Фиделя Кастро и объявил, что скоро вернется в Гавану, чтобы бороться с революцией. Иногда он на долгие часы запирался в своей крошечной комнате на чердаке, слушая коротковолновое радио, чтобы узнать новости о Кубе. Хосе был беден, и окружающие воспринимали его как человека с далекого острова. Он выучил английский, но его дразнили за акцент Рики Рикардо[4]. Однако вскоре все эти недостатки были компенсированы талантом к плаванию; Хосе стал звездой школьной команды. Он хвастался, что когда-нибудь станет успешным и знаменитым. Все будут знать его имя.