Рейс в Танзанию Жанна взяла со стыковкой в Дохе на первые числа июля. Двадцать часов перелета представлялись путешествием утомительным, зато билеты обошлись недорого, а прямых рейсов все одно не случилось. Группа восходителей подобралась сильная, из своих, проверенных. И чтобы не отстать, Жанна попросила Костю Лисичкина, бессменного тренера и альпиниста со стажем, составить для нее личный план подготовки.

Она перестала чувствовать обеспокоенность, заторможенность, будто замутненный хрусталик прочистился, мир выглядел красочно и свежо. Макушку головы покалывало первые недели, так ведь какая «гадина» из нее выползла.

В общем, за свое будущее Жанна не переживала. Они с Максимом летали в Париж, гуляли по Елисейским полям, чокались шампанским с видом на Тур де Эйфель, хрустели по утрам свежими круассанами, посылали Маре и Катерине нарядные фотографии.

Не откладывая подготовку к восхождению в долгий ящик, Жанна приступила к тренировкам. Костя прописал сложный график: приседания по пятьсот раз, до боли в икроножных мышцах; бег по этажам с первого на двенадцатый и обратно; и обязательный утренний кросс.

Его любила больше всего, бег с ускорениями вдоль застывших под снегом мостов и каналов. От картины сонного Петербурга по венам разливается радость. Махнешь приветственно ранним прохожим, улыбнешься мостам, кивнешь Петропавловским шпилям, и хорошо на душе.

Зима обещала быть по-европейски легкой и сдержанной. О снеге, засыпавшем город с конца ноября, напоминали широкие борозды слякоти на тротуарах, грязные лужи на мостовых, пятна сырости на фасадах. Горожане надеялись на мягкий исход.

В шесть утра воскресенья Жанна выбежала к Литейному мосту, самому скучному, на ее взгляд, сооружению Северной Пальмиры. Ветер в этой части реки не чувствовался, но и виды под мутным покрывалом облаков не волновали взор, и она свернула на набережную Кутузова, где свет фонарей вился вдоль Невы ожерельем. Город еще не проснулся, не гудел машинами, не моргал светлячками окон, только зевал сквозняком в переулках, чесался вениками дворников, пах свежестью и холодным бризом.

Оставляя за спиной Летний сад, Жанна свернула к Троицкому мосту. В предрассветной мгле подсвечивались грозные орлы и короны на обелисках, а изящные канделябры фонарей были похожи на сказочные вилы, опутанные новогодней неоновой сетью неизвестного рыбака.

Этот мостище, объемный, широченный, словно проспект, Жанна обожала всем сердцем, как и весь Питер, конечно. И если бы мама вслед за теткой уехала вдруг в Израиль и перетащила туда отца, то вот она бы осталась.

По рабочим дням Жанна пропускала Троицкий и у Зимнего сворачивала на Дворцовый, огибала Петропавловку и возвращалась на восемнадцать минут позже, но то по рабочим. Вчера она одолела пятнадцать километров, два больших круга, и в выходной бегала только малый. На то он и выходной. Поэтому поворот на Троицкий.

На мосту ветер усилился, тащил на город плюшевые тучи с залива, и когда Жанна увидела человека, прилипшего к перилам, то удивилась, почему тот без удочки. Была уверена, это рыбак. Столько стоит их вдоль набережной, особенно летом, десятки, если не более. Она перешла на шаг, выравнивая дыхание, стылый ветер лизнул щеку, выдавил из глаза слезу.

«Зима. Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь», – выдала услужливо память.

Жанна потерла подмерзший нос. Правильно, если зима, то какая рыбалка? Тогда что делает человек на перилах, на высоте десяти метров и с утра пораньше?

До фигуры осталось пара пролетов. Она различила мужчину в пиджаке серого цвета и брюках. Как не замерз еще на таком сквозняке? Лица не разглядела, лишь длинные космы пегих волос. Человек сполз с перил, повернулся к воде, обхватил за спиной руками широкие поручни и замер, подав тело вперед. Жанне подумала, что так изготавливается к прыжку спортсмен.

«Прыгун», – бухнуло в голове.

Она почувствовала, как вспыхнули щеки. Это самоубийца. Мама дорогая. Жанна недавно сама относилась к их категории, но хорошо, есть на свете подруги. Катерина, Мара, Надюшка. А этому кто поможет? Вода в Неве – ледяная, до берега не доплыть, течение сносит. Пять минут, и смерть от переохлаждения. Как назло, на мосту ни одной машины.

Человек ее не заметил, вглядывался, не отрываясь, в черную воду. Жанна замедлила шаг. Мысли наслаивались одна на другую, но с подобным она не сталкивалась. Что говорят в таких случаях? Как бы не испугать. Она крикнула ему, как старому приятелю:

– Эй, молодой человек! Вроде как не сезон купаться.

Обратила внимание, как руки его в перчатках перехватились за перила, а значит, замерзли. Получается, стоит уже долго. И если сразу не сиганул, есть шанс спасти.

Мужчина обернулся, прижался спиной к перилам. Ботинки скользнули по кромке.

– Не подходи, прыгну.

Голос взволнованный, какой-то визгливый.

«Как у клуши базарной, – подумала Жанна. – Что у него случилось? Жена изменила-бросила, смерть близкого, рак, какой обнаружили, задолжал денег, или с работы уволили? Ё-мое, да причин может быть с десяток».

Она судорожно пролистала в памяти беседы с психиатром в клинике. Степенного с бородкой врача, похожего на Троцкого в годы революционной отставки, Жанне предоставили после магического сеанса Катерины для окончательного восстановления психического состояния.

Хороший доктор, пытливый и грамотный. Много рассказал о неврозах, доводящих до крайности, и подвел к интересным выводам.

А что он говорил про внимание со стороны? Жанна остановилась, махнула рукой «прыгуну».

– Минутку, подожди буквально чуть-чуть.

Она все не могла собрать воедино набор правильных слов. Что сказать? Как бы не ляпнуть лишнее, что спровоцирует человека. Может, попытаться сесть рядом и толкнуть с перил на асфальт? А если не получится и он шлепнется в реку? Задумка рискованная. И потом, вдруг он за собой ее дернет, а вода ледяная.

Думать об этом не хотелось, потому что у нее билеты в Танзанию на июль. Через Доху.

Попытаться рассказать о себе, вызвать на откровенность? Отвлечь, пока проезжающие водители не обратят внимание и не вызовут помощь. Или самой набрать МЧС? Но как? Если он заметит телефон, то сиганет. Во, блин, ситуация.

«Прыгун», устав пялиться в воду, взобрался на перила, сел, свесив ноги, и плюнул в стылый поток.

– Ну подожди, слышишь, не торопись, можно с тобой присесть?

– Нет. Я уже все решил.

Да, конечно, решил. Если бы решил, уже прыгнул, а ты размышляешь. Значит, есть шанс. И голос. Такие знакомые интонации. Звонкие и мягкие звуки, манерные, с переливом. Что-то до боли знакомое.

– Я с тобой хочу, в реку. Правда-правда. Можно присесть?

– Ты дура, что ли? Не подходи.

Мужчина накренился, зацепившись остроносыми ботинками за балюстраду.

– Да подожди, – заволновалась Жанна. – Черт, я серьезно. Давай сиганем на пару. Я тоже не от хорошей жизни бегаю. Думаешь, это спорт? Да фиг там, сплошные нервы. Не спится, вот и бегаю, только о ней вспоминаю, о суке, что кинула. Забыть хочу, а не могу.

Мысль поплакаться о бросившей ее женщине пришла в тот момент, когда она вспомнила голос. Откуда он так знаком, вытягивает слова, словно жеманничает. Точь-в-точь как Валька Парфенов из отделения рефракционной хирургии, нежный херувимчик с белоснежной гривой, плюс узкие плечи, несочетаемые с прокаченной задницей. Завидный мужчинка. Вот не знаешь, напорешься на любовь, а там, извините, сестра.

– Слышь, подруга, – Жанна сделала чуть грубее свой тембр. – Он ведь тебя бросил, да? Сволочь. Подцепил другую? Я угадала?

«Прыгун» вздрогнул. Прижал подбородок к груди, в волосах хозяйничал ветер.

– Ты ясновидящая? Не твое дело. Иди куда шла.

Да, в точку, значит, попала. Жанна подумала про телефон. Если нажать на айфоне боковую клавишу и сдвинуть на экране ползунок влево, автоматом наберется SOS. Приедут спасатели через какое-то время, скорая помощь, наверно, менты.

А как это провернуть незаметно, в узком кармане спортивной куртки? Вопрос.

Мимо прогрохотал грузовик, и «прыгун» обернулся, прижался спиной к перилам. Жанне нужно было увидеть его глаза. Успела. Зрачки расширенные, реакция замедленная, взгляд мутный, кожа лица бледная, снижена чувствительность роговицы, почти не реагирует на ветер.

«Может, и выпивал, – промелькнула мысль, – но, вероятно, трезв, потому и боится, а то бы уже сиганул. Хорошо бы проверить его на нарушение конвергенция глазного яблока».

Она внутренне усмехнулась: «Подруга, ты рехнулась со своим профподходом, человек на грани жизни и смерти, а тебе важна конвергенция зрачков? Очнись…»

Она сунула руки в карманы спортивной куртки, нащупала телефон и перевернула экраном к телу, чтобы не отсвечивал. Выжала кнопку. Два раза смахнула указательным пальцем заставку.

– Чего ты елозишь рукой в кармане? Хочешь звонить? Вытащи руку, чтобы я видел.

Их разделяло несколько метров. Она понадеялась, что вызов прошел. Достала телефон и положила на тротуар.

– Вот, смотри, никаких подвохов. Ну так как, я могу присесть, что скажешь? Мне один черт предсказано через три года сдохнуть, так можно и раньше. Тем более что и цепляться мне уже не за что.

– Не стоит, буч[34], – «прыгун» театрально взмахнул ладонью, перчатка оголила худую кисть. – Пудрить мозги мне не надо, иди себе дальше. То у тебя принцесса сбежала, то умереть готовишься. Не заговаривай зубы, вот стукнет полседьмого, и я ухожу на небеса.

На вид ему под тридцатку, густые брови, аккуратно подстриженная бородка, розовый от мороза нос. Интеллектуальная такая мордашка, занятная. Почему он назвал ее «буч», Жанна не поняла, выражение было из его мира.

– Почему в половину, давай ровно в семь, – ей хотелось затянуть процесс, вдруг успеют спасатели?

– Холодно, вот почему. Петропавловка пробьет четверть, и вперед. В новую жизнь. Без него, без него…

Он всхлипнул и утер глаз ладонью. Жанна посмотрела на золотой шпиль собора. Со стороны Дворцовой набережной визжала сирена. Жанна еще подумала, что машина спасателей мчится. Взобралась, не раздумывая, на парапет и села на ледяной поручень. Сквозь спортивные брюки камень жег холодом ляжку. «Прыгун» молчал, словно задумался. Внизу мрачный и вязкий поток безмолвно огибал опору моста.

«Раз, и унесет течением в далекие дали, – подумала Жанна, – навсегда, а мне бы пожить еще с этим чудиком. Странности жизни, то сама умереть хотела, теперь человека спасаю. И Танзания впереди. Все-таки, жизнь прекрасна».

– Тебя как зовут?

– Мишель.

– Прикольно. А меня Жан. По паспорту – Жанна. Мать в детстве звала Рыжиком, я только когда выросла, узнала – грибы есть такие, рыжики. Прикольно, да? Так и не попробовала ни разу.

– Терпеть не могу грибы. И людей терпеть не могу. И город этот сырой ненавижу. А завтра…

Он быстро взглянул, и Жанне на миг показалось, что иглы впились в лицо, настолько колюч был этот взгляд.

– А завтра опять понедельник и офисная суета, перекуры и треп, кофе и невкусные истории. И безразличие его взгляда. Только не будет уже ничего. Не будет. Все.

– Он изменил?

– Просто ушел, как сейчас уйду я. Без записки, без слов сожаленья. Ты же в курсе, буч, без любви нет и жизни. Просто нет, она отсутствует, потому что любовь это и есть сама жизнь. Пусть теперь и он это знает.

Ветер принес звон колокола. На визг шин они обернулись одновременно, синий маячок выпрыгнул на тротуар, следом фуражки, в них красные, перекошенные злобой лица.

– Эй, а ну слезть с ограждений немедленно!

Как Мишель соскользнул с парапета, Жанна не уловила. Успела лишь вскрикнуть:

– Ой!

Рука его судорожно схватилась за ее голень, скользнула, стягивая брючину, потом ладони в панике дернули за кроссовки, и Жанну сорвало с перил, словно картонку. Раскрыв руки, она полетела навстречу ледяному потоку воды. Что-то щелкнуло в голове, тело автоматически вытянулось в струну, руки прижались к бокам, а подбородок к груди. Жанна зажмурилась и глубоко вздохнула.

Взревев моторами, вынырнул из-за опоры шустрый катер, два спасателя держали в руках круги, третий, в черном гидрокостюме с маской на лбу, бросился в воду. За ним заструилась, скрываясь в воде, веревка.

Человек на мосту в коротком легком пальто, ежась на ветру, достал смартфон и сделал пару фотографий катера, в который втаскивали Жанну, в полуобморочном состоянии. На баке завернутый в одеяло «прыгун» пил что-то горячее, держа кружку подрагивающими руками. Человек посмотрел на часы и набрал номер:

– Ало, простите, что разбудил. Доброе утро. Спешу порадовать, замысел ваш удался, правда, есть небольшой нюанс. Какой? Ваша героиня успела нажать «SOS», и пока ехала наша скорая, подскочила несогласованная полиция. Вы не представляете их метод спасения самоубийц. М-да. Иван с перепугу свалился в Неву. Вот так. И ветер еще некстати. И героиню вашу стащил, или она сама сиганула, не разобрался пока, не в курсе момента. Да мы все тут в полном ауте. Финал достойный, согласен, хоть кино снимай. Ну конечно спасатели наготове, обижаете, мы же профессионалы. Минуту…

Человек сделал паузу, разглядев телефон на асфальте, догадался, что Жанны, подошел быстрым шагом и, пока полицейские обсуждали катер, подобрал и сунул в карман.

– Але, да, Катерина, простите. Понимаю, что получилось супер. Лучше задумки, согласен. Вообще, не беспокойтесь, наши врачи за ней проследят. Максимум насморк, легкая простуда возможна, не более. И еще, по сумме. Прыжок в бюджете не предусмотрен, хотя Ивана готовили. Знаете температуру воды в Неве? Нет? Минус два, у Ивана, между прочим, завтра предпремьерный прогон в «Ленсовете». Не последняя роль, между прочим. Да нормально, теперь сможет в гангстерских сагах без дублера сниматься. Легкий шок получил, а как вы думаете, упасть с девяти метров. Три дня тренировали, как чувствовали, между прочим. Да. Доплата ставки, как и обговаривали. Хорошо, подожду. Да, на тот же счет. Спасибо и вам. До свидания, Катерина Владимировна.

Человек убрал телефон, поднял воротник пальто и поспешил к машинам с мигалками.