Снег валил, будто завтра уже Рождество, и город неожиданно вспомнил, что хорошо бы укрыть к приближающемуся празднику неприглядный грязный асфальт и побелить унылые серые крыши. И небеса взяли под козырек и замазали белым кусты и деревья, собак и прохожих, машины и фонари.

На дорогах, ставших вдруг необычайно изящными, с бусами цветных светофоров, наметились приличные пробки.

Мара не успевала на деловую встречу, злилась, опаздывать не любила. Пешеходы брели сонными мухами, не видя заляпанной зебры, мигающих огней и недовольных лиц водителей. Пешеходов Мара не воспринимала как класс. Ладонь на руле вздрагивала: вот бы надавить на клаксон, чтобы ленивые клячи поднимали ноги шустрее. Раньше бы так и сделала. Раньше – это до Лондона.

По молодости она часто позволяла излиться вскипающей ярости. Могла заорать, обложить матом, уйти, хлопнув дверью. Но не сейчас. Все-таки светская дама, европейское образование научило сдержанности и самоконтролю. Вспомнилось, как на первом курсе в кампусе, где в холле перед лифтом устроили пространство для посиделок с креслами, парой столов и диваном, она разбила нос мордатому студенту сербу из-за пошлой шутки в свой адрес. Ламинат забрызгало кровью, и уборщица бурчала про пятна.

Три дня Мара просидела буквально на чемодане, сокурсница засняла происшествие на камеру и выложила в общий форум. Девочки на потоке недоумевали, мол, распускать руки недопустимо. Мара угрызений совести не испытывала, считала, что оскорбления подобного рода смываются кровью.

Ее тогда едва не отчислили, и пришлось переспать с руководителем проекта, чтобы дело замяли. Серб же влип в историю с наркотой, в его комнате нашли увесистый пакет с гашишем. На курсе шептали о мести русской, да тем и закончилось.

Мара получила бесценный опыт и наловчилась управлять гневом.

Поток машин тронулся, вдоль набережной загорелись фонари, и свет брызнул желтым на тротуар, выхватил воду Фонтанки, стало будто теплей и уютней.

«Освобождение от рассеянного склероза можно занести в плюс, – рассуждала Мара, – и в принципе забыть. Факт свершившийся и не требующий разбирательств. А вот туманное, нет, скорее плачевное будущее мужа, а значит, и ее автоматом – вот над чем стоит работать. Педофилия – не игрушки среднего возраста, не отвертишься, не отмажешься, не проскочишь, общество загрызет. М-да».

Мара отпустила педаль тормоза, и «Мерседес» плавно тронулся. Вопрос, как сообщить мужу о надвигающейся катастрофе. Ведь не поверит. Даже если выложить про Катерину и свершившееся исцеление, как потом выстоять в объяснениях и не сломаться от мужнина скепсиса и возможных насмешек. Вопрос…

Мысль перескочила на Жанну. Вот бы кто мог подумать, что девочка способна на суицид? Слава богу, все обошлось, и будем надеяться, что рыжая избавилась от страшных мыслей. Катерина сказала: «Болезнь вышла». Ну и аминь. Макса жалко, так переживает, что не до секса.

А вот замыслы Надюхи безумны. Кем себя возомнила, алхимиком? Покорительницей Америки?

Впереди вспыхнули красным стоп-сигналы, и Мара вдавила тормоз. Не, ну реально, Надюха лучше бы работу нашла приличную, а то образований до черта, а толку ноль.

Пролистывая в памяти беседу с Надеждой, Мара почувствовала, как подмерзла от размышлений, словно в салон проник ледяной северный ветер. Надо же, юрист ей необходим, чтобы и он присел за компанию, а сроки за наркоту в штатах ох не смешные. Мара выставила отопление в автомобиле на двадцать четыре градуса и выключила кондиционер.

Радиостанция «Бизнес-FM» в пятый раз бойко отчитала биржевые сводки, от которых у Мары свело судорогой скулы. Вот и фондовый рынок падает. Все не так в этой жизни, да ведь и другой не будет. Ба-ля-ладь.

И странный Волков, про которого Катюха никогда не говорила ни слова. Что за родня, откуда? Мара поражалась преображению Катерины. Всего за пару месяцев та переросла из партнера-подруги (все-таки подруги, без вариантов) в человека, чьи способности и возможности взрывали мозг. Неожиданно. Даже обидно, первой всегда была она, Мара.

Довеском исчезновение Фила. Детективная повесть разворачивается. Хорошо, что без трупа. Однако эта новость тревожила ее меньше всего. Переспать с Филом не получилось, он умело обходил стороной ее назойливое внимание.

«Птичка свалила из клетки», – любила поговаривать Мара, когда интересный типаж не попадался в подготовленные ею сексуальные силки.

«Ну пусть остается Катюхе, раз приглянулся», – рассудила Мара, выруливая на Невский.

Рассматривая мерцающие огни впереди стоящих машин, почувствовала, что верный шанс начать разговор с мужем – сегодня. Наметила – выполняй, правило из детства Мару не подводило.

На Крестовском Мара заскочила в супермаркет, прикупила всякого: на завтрак – творога, круассанов, что обожает муж, себе – ряженку на ночь. Поднявшись в квартиру, бросила на пол объемный пакет, отругала домработницу за невыглаженное белье, за цветы неполитые.

Успокоилась, выпустив пар. Взобравшись на барный стул, раскурила сигарету, хотя знала, что муж не выносит табачного дыма в квартире. Плевать.

Дмитрий Вячеславович пропал в лабиринте комнат, она отметила его черное пальто в гардеробной. Ничего, выползет, и она ему все расскажет. Мара представила его вытянутое от удивленья лицо.

Черт, она и сама будто попала в средневековье: предсказывание будущего, заговоры от болезни, использование зеркал и магических мазей, чтение мыслей. Да кто бы ей сказал об этом месяца два назад.

Мара настолько далеко жила от мистического, что и «Гарри Поттера» не читала, в отличие от коллег по офису, что затерли книги из офисной библиотеки до дыр. И напрасно коллеги рассказывали об изумительном языке Роулинг. Мара не соблазнилась.

Не… вообще она читала, конечно. Немного и нечасто. И в литературной линейке руководствовалась советами блогеров, на чьи Telegram-каналы была подписана, выбирала победителей «Нацбеста» и выдвиженцев Букеровской премии. Хотя фильмы про «Гарри Поттера» смотрела.

Не сказать, что пребывала в восторге, предпочтение в жанре фэнтези отдавала «Властелину колец», это было ближе по духу. А уж когда экраны взорвал сериал «Игра престолов», сомнений, кому вручить пальму первенства, не осталось. К просмотру тогда подключился и Дмитрий Вячеславович.

А сейчас невинные развлечения казались несущественными, детскими. То, что совершала на ее глазах Катерина, не вписывалось ни в какие рамки, не подчинялось законам физики. Ведь что, если не безумие, наблюдать, как у собственного отражения в зеркале выползает из башки некая сущность. Мара потрогала затылок.

Будто шершавое пятно под пальцами. Фантастика, из кресла же она не вставала. Как передать на словах данную сцену Дмитрию Вячеславовичу? А ведь мужа нужно заинтриговать, чтобы посетил Катерину лично и заглянул на год-другой вперед, увидел кошмар и принял решения.

«Сложно, но ведь выполнимо, – подумалось Маре. – Ух, когда Катерина рядом, можно спрогнозировать, отредактировать судьбу и прожить ее набело, без помарок. И как прожить! С шиком».

Мысли в голове роились мухами, нудно жужжа, сталкивались, и с каждым новым витком раздумий рой разрастался, и гул становился громче. Мара докурила и открыла окно, впустив холодный воздух. Дышать стало полегче, голова побаливала в зоне затылка, но Катерина предупредила про остаточные явления.

Вот ведь не врач, откуда известно? Из коробки с успокоительным Мара выломала таблетку, запила ее апельсиновым соком, хотя и знала, что лучше бы чистой водой.

«Еще лучше водкой, – мелькнула мысль, – сейчас бы не помешало», – и она улыбнулась.

Разгружая пакет со снедью, с удивлением вытащила учебник Никифорова «Современное американское уголовное право». Здрасьте, приехали.

Она присела, вертя в руках книгу, пытаясь припомнить, когда заходила в корпоративную библиотеку. Была такая в офисе, в комнате «два-два-пять» на втором этаже, рядом с кафешкой. Днем проходила и заглянула, наверно, на автомате. Неужели подтолкнул разговор с Надей? Возможно. Странный разговор.

Надюха – девочка с узким взглядом на существующую реальность. Понятное дело, она не осознает всех аспектов работы юриста в США. Не в курсе, что лицензия выдается только на тот штат, в котором ты сдал Bar Exam в местной юридической школе. Подмять под «кристаллы» Лос-Анджелес – надо же, чудачка, сколько гонору; расчистить дорогу в Нью-Йорк; затопить «любовью» Майами.

Прям живот разрывает от смеха. Эта курица назвала, по крайней мере, три штата. И в каком именно получать лицензию? Или во всех? Но экзамен нельзя сдать без гражданства.

«А-а-а… – застонала Мара, – господи, о чем я думаю, какой херней забита голова, мама дорогая. Зачем мне эта чушь, у меня Пуся, дом, у меня…»

Щелкнул замок, Мара вздрогнула, в проеме кухонной двери колыхнулся под махровым халатом волнами жировых складок живот. Рука размером со свиной окорок с газетой в толстых коротких пальцах оперлась о косяк двери. Запах туалетного дезодоранта пытался протиснуться в узкую щель проема. Дмитрий Вячеславович смотрел на нее с улыбкой:

– Что за стон, милая? Мастурбируешь, а я помешал? Тогда загляну попозже, не буду отвлекать от страстного дела, но не забудь, сегодня ужинаем в «Кококо» в семь – Шнур обещал подойти.

– Глупый ты, Дмитрий Вячеславович…

Мара смотрела на мужа и думала не о ресторане стильной и жеманной Матильды, с которой не раз попивала кофе под воздушными люстрами заведения.

– Хочется щей, знаешь ли, из морской капусты с кальмаром, помнишь? – Дмитрий Вячеславович почесал пупок, заросший черным волосом. – И чипсов с фуа-гра. А ты что возьмешь, душенька?

Она смотрела на его бульдожьи щеки, мясистый нос, игру света в складках лба и видела эту упитанную физиономию на первых страницах новостных лент, поисковиков, сети Facebook и ютуб-каналов. Оно выглядело испуганным, с дергающимся глазом, вмиг постаревшим:

«Педофил из власти».

«Растлитель детей из Смольного».

«Внимание – маньяк-педофил рядом с вами!»

И комменты, комменты, комменты. Страшные в своей правде, вульгарные в ее горе. Злые, острые, отравляющие, убивающие словом. Не, вот только не это. Все – гадко, противно, чудовищно страшно.

С другой стороны, поводов к панике пока не существовало, кроме виденья. Хотя, что там творилось в саунах и банях, которые муж посещал по заведенному в его окружении расписанию, Мара могла только догадываться. Да все что угодно, иллюзий она не питала. А как это исправить?

– Там все вкусное, милый. Еще не решила, подумаю, полистаю меню, возможно, что-то более изысканное, – она встала, подошла и прижалась к его животу, положила голову на грудь. От него пахло древесным шампунем Terre d'Hermès. Зная о своей потливости, муж мылся по три раза на дню, держал душевую кабину и в отделанном дубовыми панелями кабинете Смольного.

Теплый, большой, добрый и надежный. Денежный мешочек и весь мой. Мара пожалела, что несколько поспешно выпрыгнула из первого сеанса Катерины. Привычка на ходу принимать решения сыграла не во благо, теперь не знает точно, чем бы закончился тот позор для Пуси.

Тогда чего испугалась? Крушения жизни, план которой так тщательно выстраивала последние годы? Если исходить из обозначенной схемы, половина нуждалась в коррекции. Например, кругосветка ей уже ни к чему. Про обещание, данное «памяти отца», можно забыть.

Но осталось много чего интересного, вот только развалиться может все в один день, как в 2008-м рухнул фондовый рынок, на котором знакомый финансист из «надежной компании» крутил ее и Пусика «семейные» деньги. Гений биржи аккуратно исчез из поля видимости, оставив нулевые счета. Дмитрий Вячеславович рычал от ярости.

Если Пуся окажется за решеткой, это будет посерьезнее восьмого года. Мара прикусила губу. Будет пипец. С такой статьей муж не доживет до суда. Короче. Она отпрянула, испугавшись, мотнула головой, отгоняя морок. Провела будто выточенной из мрамора изящной ладонью по пухлой руке мужа. Почувствовала тепло кожи, заглянула в распахнутые глаза, усталые, наполненные нежностью. Дмитрий Вячеславович сжал ее ладошку своей лапищей, видимо, приняв данный жест за некий сигнал к взаимному сближению.

– Не готов сегодня, Мурлыка моя, подустал, три планерки, две делегации, мать их, измотался, душенька. Полетели-ка лучше к Шнуру.

Мара улыбнулась. Какие прикольные эти мужчины, при нежном прикосновении женщины к любой части их тела мысли у них моментально съезжают на секс. Примитивные самцы. Тронь их за руку, задержи невинный поцелуй в щеку на секунду дольше обычного – у них тут же поднимается между ног. Удивительная взаимосвязь. А если не встает, то все одно витают вокруг этого мысли, не успокаиваясь. И простительно молодым, так ведь Пуся не мальчик.

– И я не готова. Оставим на десерт. Хотела поговорить о важном – она вдруг поняла, что за той красной линией, куда предполагает зайти, нет точки возврата.

План разговора выкристаллизовывался и выстраивался в понятные ей юридические пункты: факты и доказательства, линия защиты, порядок и характер наказания, позиция обвинения, настрой судьи, аргументы «за» и «против» и многие другие.

Сейчас или никогда. Потом она не решится, сегодня это может сработать. Помочь ему, как помочь себе. Какая, собственно, разница, если утонем – то вместе, в одной ведь лодке гребем.

– Предлагаю обсудить по дороге, – улыбнулся Дмитрий Вячеславович, подхватив тонкую талию супруги, и мягко, словно жена являлась пушинкой, переставил Марину в сторонку.

Чмокнул деликатно в ушко. Провел ласково ладонью по бедру, скользнул нежно на задницу, и тут она поняла, что Пуся невольно запустил двигатель мужского желания, и эти наигранные мягкости закончатся по итогу в постели, с его вялым членом у нее во рту.

– Нет, – она убрала ладонь, и муж, пожав плечами, выключил чадивший на слабых оборотах движок «сексуальных сил» и пошел к холодильнику.

Мара решила додавить ситуацию:

– У меня разговор серьезный.

– Это может потерпеть? Время выходить, между прочим, а я не одет.

– Не может. Я попробую уложиться в пятнадцать минут.

– Валяй, – он достал пива, присел, раскинул в стороны колени и, скрутив пробку с бутылки, перелил напиток в высокий бокал.

План Марины расползся мокрой газетой после дождя. Про видео с мальчиками решила промолчать, подумала – проще изменить тактику подачи, чтобы не вскочил, не ушел сразу.

И она уложилась в двенадцать минут. Дмитрий Вячеславович – в два пива.

На второй минуте он помотал головой, словно боксер, пропустивший прямой правой – предисловие про Меликки показалось ему несерьезным.

На четвертой достал вторую бутылку, опустил голову вниз, будто вошел с соперником в клинч и, взглянув исподлобья, переспросил название острова в Южном полушарии.

На шестой словно проморгал удар в челюсть, откинулся на спинку стула, махнул рукой и обозвал китайцев «гандонами».

На восьмой зацокал в удивлении языком и переспросил название пустыни, через которую Надя переправляла наркотические таблетки.

На одиннадцатой вскинул замутненный пивом чиновничий взор и уточнил, в порядке ли Жанна после изгнания суицидального демона.

И Мара уже поверила, что план удался и красочное изложение всех перипетий оказало положительный эффект на ее умнейшего и тонко чувствующего мужа.

– Все у тебя? – Дмитрий Вячеславович встал.

Потянувшись, задрал, разминая, вверх руки. И живот заколыхался так, что разошлись полы халата.

– Пойду оденусь, все же опоздаем.

– И ты ничего не скажешь?

– А что ты рассчитывала услышать? Сама понимаешь, какую ахинею поведала? Хочешь сказать, что веришь в сказочные предсказания твоей Катерины, возомнившей себя знахаркой, ведьмой, не знаю, кем там еще? Послушай, выглядит, будто ты обкурилась. На пару с Катей. Однако, – Дмитрий Вячеславович рассмеялся. – Заканчивай этот цирк, душенька, едем к Матильде.

– Ну и зря. А вот верю. Я видела это лично. И голова перестала болеть, я ощущаю себе прекрасно. Ты не прочувствовал изменения в кровати? Димуль, ну, может, попробуешь, просто одним глазиком посмотришь на год вперед свою жизнь, а? Это же твое будущее. Ну а вдруг ты станешь, не знаю, замминистра там, мэром. Или, не дай бог, конечно, тебя поймают на взятке или еще на чем, – Мара прикусила губу. – А тут ты типа предупрежден!

– Тьфу, тьфу, тьфу, – рассердился Дмитрий Вячеславович. – Типун тебе на язык. У меня все схвачено, прихвачено, биткоином оплачено, – он рассмеялся, прихлопнув себя по ляжкам. – Держи рот на замке. Я подумаю, мурлыка, обещаю. Кстати, лучше вот чего скажи, от ожирения твоя Катерина не заговаривает? А то пульс под сто восемьдесят, задыхаюсь и хозяйство подводит, – он ткнул бокалом в область паха. – Пусть сварит твоя Катерина зелья, скинуть бы кило двадцать, тридцать, а? И чтобы сила мужская вернулась, как в лучшие времена!

– Кто о чем, а вшивый о бане, – Мара улыбнулась, чмокнула мужа в выбритую щеку.

Заронить зерно интереса у нее получилось, будут ли всходы, большой вопрос. Если согласится заглянуть к Катерине и лично увидит «кино» и заголовки в газетах, суд или сырую камеру временного содержания с небритыми уголовниками, вот пусть тогда и принимает решение.

Она радостно вздохнула, одно дело сделано, осталось уговорить Максима проспонсировать экспедицию Жанны на Пик Ленина или Джомолунгму, не столь важно куда, главное – в горы. Катерина утверждает, рыжей нужна зона риска. Для чего, зачем – не объяснила. Ну, раз надо для Жанны, то ладно.

Мероприятие с Максимом было назначено на среду по заведенному распорядку в уютном отеле «Касабланка», подальше от шумных улиц.

Хотя, наверно, суть встречи в другом… ее напрягает месяц задержки. Да, она перенервничала с этими предсказаниями и болячками, возможно, упустила контроль. Хотя, может, это и не Макс вовсе.

Мара не помнила названия ночного заведения, где Денис из яхт-клуба с прокачанной задницей кружил ее по танцполу. И она забыла проконтролировать презерватив. Обо всем на свете забыла. Отметила, блин… День взятия Бастилии. А ведь Дмитрий Вячеславович ее не поймет. Интересно, а Макс хочет иметь детей?

Взгляд упал на учебник по американскому уголовному праву. Мара улыбнулась, надо полистать на досуге, раз взяла. Ну так, на всякий пожарный случай.