Катерина проснулась, когда солнце царапалось в край окна, пытаясь вползти в комнату целиком. Она смотрела в играющий тенями потолок спальни, в голове разлилось божественное умиротворение, окрашенное в розовой цвет.

На его фоне пришла вдруг мысль: «А что для нее предпочтительнее, сексуальный напор Кирилла или элегантность Филарета?»

Вот дура-то. Она перевернулась набок, нащупала Фила, обхватила рукой его талию и закрыла глаза. Нашла о чем думать. Ну разве не дура? Тем более первый-то… просто гад. И к чему его вспомнила?

Звонок из коридора ворвался хриплым пением петуха, и казалось, если сейчас не открыть, золотокрылый петушок прискачет и клюнет в темечко.

Катерина взглянула на часы: «Бог ты мой, начало восьмого».

Она толкнула Фила, подскочила, накинула на голое тело халат, распахнула шторы, впустив хмурый свет звезды по имени Солнце.

Крик петуха умолк. Катерина подумала и приоткрыла створку окна. Влажный воздух прокатился по телу, освежил голову и спустился до пят.

Вчера пили шампанское, целовались, пили, опять целовались и много чего еще, много чего. Так много, что ватное тело умоляло положить его аккуратно к худому мужчинке, по-мальчишески подтянувшему к животу ноги, и шли бы все лесом.

«В кровать – тягуче зевало тело, – в кровать».

Но в прихожей вновь заголосил петух, чтоб его. Кого там еще принесло…

Катерина наскоро подобрала раскинутые по полу джинсы и блузку, отложила на кресло, закрыла дверь в спальню и прошла в коридор. На экране монитора незнакомая тетка отвернулась к лестничной клетке, черный платок приспущен, и ни глаз, ни лица не видно. Катерина разглядела, как шевелятся ее обветренные губы, точно шепчут молитву, и включила переговорное устройство на домофоне:

– Здрасте, вы к кому?

Тетка отпрянула, не поворачивая головы, убрала ладонь в рыжих оспинках с кнопки звонка, отступила. Кофта цвета неспелой малины, черная юбка в складку и голые ноги. Что за стремный прикид?

Катерина с трудом сдерживала зевоту: «Опять алкаши потерялись?»

Она не забыла ту странную пару, что ломились к ней полночи. Больше их не встречала, но эта, судя по всему, такая же потеряшка. Надо же, босиком в ноябре.

– Вы к кому? – переспросила.

– К тебе Катюшка, к тебе милая. По-моему, я умираю.

Тетка развернулась, и платок съехал набок, рыжие кудри вывалились кустом. Нос в знакомых веснушках. Жанна. Блин, что случилось?

Замок не поддавался, словно специально не попадал зубчиками в пазы, мучительно и отрывисто лязгал, ладонь Катерины вспотела, соскальзывала с защелки. Наконец, замок сдался, она распахнула дверь настежь. Никого. Запах серы, будто жгли спички. Катерина сбежала по лестнице:

– Жанна, Жанна, ты куда, ты где?

И тут Катерина проснулась. Солнце запуталось в шторе, намокла подушка от влажных волос. Она пялилась в потолок в ожидании дверного звонка, вытянула руки вдоль тела, словно кукла. Вспомнила: у ее звонка другой звук, вот ведь приснится ж такое. Но отсутствующий мизинец дергало током. Сердце колотилось по сто ударов в минуту.

Она приподняла голову. Фил свернулся калачиком, перетянул на себя одеяло.

Она повернулась набок, прижалась к его узкой спине – кожа пахла мятным шампунем.

«Леденцом пахнет, – нежно подумала Катерина, обнимая его за талию, – худой и мерзлявый, весь мой до мизинца».

Днем Катерина поехала в салон. Жанна на звонки не отвечала, и Мара пообещала связаться с Максимом, предупредить, что они заедут. Не шел из головы кошмарный сон. Куда она должна торопиться?

«Мизинец» отпустило, уже хорошо. Девочки мастера с порога выдали новость, смущенно шептали про неприличные фото на Google и Яндекс картах.

Катерина молча слушала и чувствовала, как загорелись от гнева щеки. Во рту пересохло. Попросила девочек не волноваться, заперлась в кабинете и прилипла мокрой спиной к спинке стула. Захотелось швырнуть телефон в стену, чтобы с разбившемся экраном исчезли эти дурацкие фото. Потом хотелось заплакать: как он мог опуститься так низко? Потом подумала, да и бог с ним, хотела сказать – черт, но Меликки настоятельно советовала не упоминать рогатых.

Приму все, как есть.

Долго листала с телефона сотрудницы взломанный Instagram и взлохмаченный комментариями Facebook. Любовалась собственными фотографиями, которые действительно получились и нравились.

Теперь нравились не только ей, сотни подписчиков выразили горячее одобрение изящными формами ее тела, поделились восхищенными рожицами и налепили от души лайков. Особо возбужденные требовали продолжения фотосессии. Звездой Катерина себя не почувствовала, обнаженную натуру в аккаунте посчитала неуместной, личной, но зайти в сети не смогла. Взломали, понятное дело. Пришлось написать админам.

Щелкнуло в ее телефоне, пришло сообщение на WhatsApp:

Катерин, мое ясное солнышко, сто раз прости!

Падаю на колени. Украли в клубе телефон.

Кто, что – неизвестно, но очевидно, какая-то сволочь,

точила на меня зуб, а отыгралась на тебе. Ты же знаешь,

ставил пароли на экран, а зря… Вот наказан, и тебя

втянул в дрянную историю, еще раз прости,

у самого нет слов. Решаю вопрос с ментами.

Готов повиниться лично. Может все-таки встретимся?

Выпьем вина поговорим, умоляю.

Не могу без тебя малыш, прости… люблю. [ML10]

Сволочь, какой умело разыгранный ход. Катерина сморщилась, удалила сообщение и заблокировала аккаунт Кирилла в WhatsApp.

Удивилась даже, почему не сделала это раньше. Сильно расстраивали публикации фотографий в папке отзывов на Google картах.

Катерина вздохнула. Придется полностью удалить данные по салону на время разбирательств, а жаль, поток клиентов только пошел.

Вот ведь закрутилось, еще памятна неожиданная встреча с Кириллом в подъезде, которую Катерина посчитала за явное сексуальное нападение. Какое-то сумасшествие. Переехал, чтобы быть ближе, в ее подъезд. А она куда должна переехать? Теперь эти фото. Что дальше?

Сердце дернуло, она вспомнила, как горели губы, когда он впился в нее клещом в том злополучном лифте. Сволочь, насилу отбилась. Может, и вправду вампир? Весь день ощущала себя разбитой. Любовь у него, вспомнил.

Катерина подумала про полицию. Как вариант – написать заявление, мол, домогается, преследует, все такое, но вспомнила ночной звонок в славные эти органы. И что она скажет, чем аргументирует?

Бывший друг снял рядом квартиру, преподносит цветы и домогается? Она представила недоумение местных сыщиков:

– Поцеловал? Угрожает? Милочка, ведь он вас пальцем не тронул. Изнасилует, изобьет, чтобы полподъезда в кровище, тогда обращайтесь, милости просим.

Хорошо, у нее есть Фил, она ему все, как на духу рассказала, чего-нибудь придумает, он мужчинка у нее деловой, расторопный.

Голова налилась тяжестью, хотелось прилечь, закрыть глаза, переместиться на пятнадцать минут в волшебное царство Морфия.

На этой мысли ее прервал телефонный звонок:

– Бл#дская ведьма, чтоб ты сдохла со своими гаданиями, все из-за тебя. Все из-за тебя! Сука. Не про никогда. Ты убила мою жену!

Слушать в трубке сдавленный крик Максима, жизнерадостного и обаятельного, Катерина не смогла, выронила телефон. Качнулись и поплыли стены, закружили в вальсе потолочные лампы, скользнули вниз часы на стене, и она провалилась во тьму.