Катерина крутилась волчком с запуском салона, время струилось, сливаясь с затяжными осенними ливнями и завербованные мастера-парикмахеры, обученные когда-то лично Катериной, били, как говорится, копытом. Дело осталось за малым, за разрешениями и всякими согласованиями, без которых никак.

И Катерина плыла, подхваченная бюрократической волной, пока Мара не привела энергичного и шустрого молодого человека. Втянула его в кабинет: «Знакомься, Катерин – Филарет».

И вышла проверить готовность ремонта.

– Для легкости общения запросто называйте меня Филом, – сказал сидевший перед Катериной белобрысый мужчина в пиджаке песочного цвета.

Узкие усики над губой, клиновидная бородка, стильные очки в тонкой оправе и пританцовывающая походка делали его похожим на артиста, чье имя вылетело из головы.

«На таких оборачиваются на улице», – это первое, что пришло в голову Катерине.

«Худой и жилистый, спортивный, наверняка бегает по утрам, как Жанна, – подумалось Катерине. – Красивый мальчик».

Она вертела в руках его визитку, бархатную на ощупь. Метельский Филарет Антонович. И телефон.

Сколько ему – около тридцати плюс-минус. Она оставила молодого человека, листающего списки недостающих документов, нашла Мару и затащила в коридор, где еще пахло свежей краской и жужжала дрель – рабочие в зале устанавливали зеркала и собирали оставшуюся мебель.

– Так, подруга, колись, он женат?

Мара удивленно надула губки, зашептала с деланным возмущением:

– Ты офигела? Куда лезешь, я сама еще не пробовала.

Катерину окатило бурлящей радостью, будто ждала долго-долго праздника, и вот он случился. Зал украшен цветами, столы накрыты, музыканты приготовили инструменты, шумят и смеются приглашенные гости, и у Катерины в ладонях счастливый входной билет. Она схватила подругу за руки.

– Тебе на фиг, а, ты замужем, Марин! Забудь.

Мара ухмыляясь облизнула губы:

– И чего замужем, а десерт?

Они прыснули со смеху, и жужжанье дрели, схожее с бормашиной, накрыло их звуковой волной.

Катерина не понимала, как, но Фил ловко и нагло открывал ногой двери любых инстанций и приносил листки с блеклыми синими печатями и витиеватыми подписями. Она складывала заветные разрешения, допуски и договора в папку и с наслаждением вдыхала облако микса мандарина и яблока от «Армани Код», кружившее за Филом.

И при каждом его появлении сердце Катерины колотилось в истоме, и взволнованный разум лепетал смущенно: «Пригласи-ка его на чашечку кофе, смотри, какой клевый».

Она соглашалась с доводами внутреннего голоса – почему бы и нет, и подсознание выталкивало причудливые и непристойные фантазии, от сладости которых дрожали пальцы и волнение проступало влажностью где-то внизу живота. Хотелось взять его узкую ладонь и ощутить губами сухость кожи и направить меж бедер.

И воспаленный желанием мозг Катерины прокручивал это кино в мельчайших подробностях.

Вот Фил, с гибким, словно лиана, телом, с задумчивым взглядом ангела рассматривает бумаги в руках, стараясь не замечать ее манипуляций. Она судорожно раздевается, а его отглаженные брюки, пуловер и рубашка отброшены небрежно на стул. Он бросает бумаги, обходит широкий стол и встает на колени, его сухие и горячие губы накрывают ее колени, медленно ползут вверх, не пропуская ни миллиметра. От этого накатывал жар.

– Учетная карточка кассовой техники, регистрация фискального накопителя.

Пальцы его с безукоризненным маникюром передают ей последний лист. Уф.

Катерина вздрогнула и смутилась: «Мама дорогая, совершенно неуместно увлажнились трусики. О чем я думаю. Блин».

Она принялась суетливо искать в ящике телефон, что лежал на виду. Сознание не желало выныривать из мира грез, и она заставляла себя задавать вопросы о всяких ненужностях внезапно осипшим голосом. Фил старался не улыбаться.

– Ну и последнее, соглашение на подключение онлайн-кассы, договор с оператором фискальных данных.

Она слушала, закусив губу при слове «последнее».

А ведь завтра он может и не прийти.

– Да, все понятно. Отлично! Прекрасно! Спасибо…

И едва не вырвалось: «Милый». Вот бы она сейчас выглядела дурой.

«Чтобы я делала без тебя, ангелочек».

Фил за неделю закрыл основные проблемы. Кто-то из знакомых говорил Катерине, мол, сегодня предпринимателю благодать, регистрация документов в одно окно, с налоговой все вопросы решаются удаленно, практически на автомате. Непонятно, что за бизнес имел в виду тот знакомый, но когда под рукой есть такие, как Фил, дела и в правду решаются на автомате, в одно лицо.

– Спасибо, Фил, очень круто поработал, – она зарделась, не удержала мысли, и они опять понеслись вскачь музыкой в голове. Он привстал. Прямой, почти идеальный пробор выбеленных волос. Рубашка на две пуговицы приоткрыла загорелую шею. Нитка каучука, смешливый взгляд.

«Сейчас или никогда, – всполошилась Катерина, – черт, как это сформулировать?»

«Может, посидим где-нибудь, выпьем кофе?»

Ерунда какая-то.

«Не хочешь пойти завтра во Владимирский дворец? Есть лишний билет, очень крутое место».

Ну ведь чушь! Скажет, я там был или не хочу, и что?

«Предлагаю прогуляться, подышать на Марсовом поле. Ты как, свободен?»

«Ага, – поддержало подсознание, говори уж сразу: – Поехали ко мне, выпьем „Киндзмараули“ и потрахаемся от души. Ну очень хочется, честное слово».

Она смешалась, сконфузилась, будто разучилась вдруг знакомиться, а может, и не умела толком, молодые люди обычно подкатывали к ней сами.

Когда-то раз Катерина познакомилась с парнем в метро. Сто раз зарекалась – только не в метро, но кучерявый, улыбчивый симпатяга не сводил с нее глаз всю поездку от центра, вышел с ней на Новочеркасской и уговорил попить кофейку.

Миша работал менеджером в логистической компании. Подтянутый, умеющий увлечь рассказами о местах, где никогда не бывал. Говорил, много читает и не любит художественного текста, потому что это авторские фантазии и заморочки – то ли дело справочники, путеводители и Википедия. Вот чистой воды информация. Катерине это показалось забавным.

В Питер вступило лето, держало город в теплых объятьях, выдувало ветрами сырость, и Миша позвал погонять на велосипеде по просохшим дорожкам Приморского парка. Обещал необыкновенные ощущения.

И она согласилась, натерла себе интимное место, и навсегда зареклась от таких удовольствий. Гуляли потом по Летнему саду, прохладным залам Эрарты, восхищались деталями Гранд Макета.

И каждый раз, когда он приглашал в ресторанчик выпить вина, Катерина отнекивалась, понимая, что за этим последует известная цепь событий, а она еще сомневалась, точно ли Миша ее вариант.

По истечении третьей недели тело сказало: «Ну тебя на фиг, дальше тянуть невозможно», – тупо хотелось секса. Она согласилась на ужин, предупредила мать, что ночевать не придет.

В меню «Токио сити» Катерина выбрала «Цезарь», Миша взял рыбу. Вечер манил перспективой, вино не кислило, салат не перепутали, официант улыбался и выгибал спину.

Через пятнадцать минут Мише подали рыбу, и у Катерины испортился аппетит. Молодой человек разделывал блюдо руками, и Катерина морщилась, в ее семье даже курицу кушали исключительно вилкой.

Вежливый и начитанный Михаил, что отличал рококо от модерна и не путался в хронологии русских царей, чавкал, причмокивая и сопя, словно проголодавшаяся собачонка. И выглядело это совсем не смешно. Капли соуса летели на скатерть, но Миша не обращал внимания, умудряясь описывать коронацию Николая Второго и запивать сюжет пивом.

Катерина цедила вино и говорила нарочито громко, стараясь заглушить чавканье, шутила и смотрела в сторону. За соседним столом пара девиц давилась от смеха, снимая Михаила на телефон.

Катерине хотелось уйти. Когда же, разделавшись с рыбой, Миша поочередно, со знанием дела, со вкусом обсосал каждый свой палец, Катерину едва не стошнило. Товарищ был вычеркнут из жизни навсегда в тот же вечер.

То ли дело Кирилл, что орудовал приборами элегантно, как виртуоз, держа наготове салфетку. Не позволял себе лишних жестов, любил дорогое вино, умело разбирался в урожаях и разговаривал с любым сомелье на одном языке.

Хотя все это в прошлом.

В манерах элегантного Фила она была уверена с момента его появления. Сердце билось пойманной птицей: вот сейчас он уйдет, и неизвестно, когда она увидит его.

– Фил, чем ты занят сегодня вечером, может, выпьем по бокалу красного?

Как фраза выпала изо рта, непонятно. Но она ее произнесла.

«Ура, ну я и молодец», – похвалила себя Катерина.

Впрочем, Фил не выглядел пораженным вопросом.

– Катерина, да я с большим удовольствием, но сегодня вообще никак, куча встреч, потом в мэрию. Ради бога, простите. А вот завтра в семь часов, например, в клубе «Лаборатории» что на Марата, буду чрезвычайно рад вас увидеть.

Уф. Кате стало невыносимо душно, она едва не заорала от счастья. Но взяла себя в руки, поджала губы и улыбнулась:

– Тогда до завтра, Фил.