К концу очередной недели Катерина морально и физически выдохлась. Работы над открытием салона вышли на новый виток, и голова ее шла кругом. Пафосный дизайнер, присланной Мариной, запросил доплату за создание прототипов в 3D. Без них Катерина не могла определиться с цветовой палитрой и подобрать подходящие бренды мебели и оборудования. Плюс пришлось раскошелиться на план электрики и слаботочных систем.

Катерина не понимала, про какие системы втолковывает дизайнер, и только с третьего раза врубилась, что речь об интернете, видео- и аудио- кабелях. Это опять же Мара настояла развесить телевизоры на всех стенах и поставить хорошую аудиоаппаратуру. С этим аспектом Катерина была согласна – сегодня модно смотреть телек во время процедур. Клиента надо любить, иначе он не вернется. Мара являлась полноценным партнером, пакет документов о финансировании и разделение долей они подписали задолго до появления в квартире бабули и удивительного зеркала.

После подписания Катерина получила от Марины новые, будто только из-под печатного станка, кирпичики пятитысячных купюр. Внесла их вместе с займом от матери на расчетный счет ИП Ерошенкова. И понеслось.

Бухгалтер едва успевала оплачивать счета за мебель, за оборудование, сметы за ремонт, за первый и последний месяц аренды. А по ходу работ выяснилось про кондиционирование и водоснабжение, про договоры на вывоз мусора и медицинских отходов (словно у них поликлиника, а не салон красоты), договор на утилизацию люминесцентных ламп, проведение дезинфекции, соглашение с прачечной. Тут подоспела оплата фискальных накопителей, договор регистрации кассы и эквайринг с банком.

«А-а-а-а! – Катерине хотелось орать на весь мир. – Кто сказал, что бизнес – плевое дело?!»

«Это невозможно! – повторяла она, расхаживая по пустым помещениям салона. – Это безумие».

Предпринимательство казалось ей делом простым, не замороченным, во всяком случае, так виделось со стороны. После беготни по десятку инстанций она не чувствовала ног, от организационных дум разрывало голову. А еще требовалось создать правила, расписания и положения, приказы и книги учета, журналы и табели, графики и инструкции.

И пока ремонтники шпаклевали и красили стены, а электрики тянули пластиковые короба с проводами, до Катерины дошло понимание, что без помощника не обойтись.

Когда в квартире витал мужской дух и, протянув спросонья руку, она ощущала жилистое тело Кирилла и слышала его дыхание, то понимала, что может рассчитывать на его советы и поддержку, а возможно, и связи. Все-таки держать автосервис в прибыли – уметь надо, а у Кирилла получалось неплохо. Но про Кирилла пришлось забыть.

И процесс забывания, собственно, проходил неоднозначно. Она умудрялась встречать Кирилла с удивительной частотой и порой в местах весьма нежданных. То он сидел в кофейне в двух шагах от метро, лениво наблюдая в окно за потоком прохожих, а Катерине казалось, высматривал только ее.

Она невольно ускоряла шаг, и тогда Кирилл приветливо махал рукой сквозь стекло. То он вдруг оказывался за спиной в метро и, встав на ступеньку выше или ниже, смотрел на нее в упор немигающим взглядом и ухмылялся. Приходилось отворачиваться или срываться и нестись вниз по жестким ступеням. Хуже, когда он вдруг появлялся в вагоне метро в самый час пик.

Так было раз или два. Кирилл пробивал брешь сквозь прижатые друг к другу тела и приваливался к ее спине. Она слышала его «Армани», его запах силы и наглости.

Порой он мелькал в толпе покупателей гипермаркета, когда она медитировала в змееподобной очереди на кассу.

Тут Кирилл пускал в дело свой звучный баритон и кричал, заставляя ее краснеть: «Девушка, вот вы, в длинном пальто цвета спелого мандарина. Вы потеряли любовь в отделе „Товары для дома и отдыха“. Только что любовь выпала у вас из области сердца, и, о чудо – любовь не разбилась, я подобрал».

Народ улыбался, озирался, ища потерявшую любовь. Кирилл проталкивался к кассе, и Катерина бросала тележку с продуктами и спешила на выход.

Недавно она натолкнулась на опостылевший «БМВ» возле собственного подъезда. Капот машины отдавал едва осязаемым теплом, а значит, стоит недавно. Хозяина в округе не наблюдалось, и Катерина со страхом вошла в подъезд, вглядываясь в пролеты лестничных маршей: нет ли знакомой тени, принюхиваясь, не витает ли знакомый, опостылевший аромат. Все эти инсинуации напрягали и тревожили до трясучки.

На случайности не походило, Кирилл ее однозначно преследовал, и что с этим делать, Катерина не понимала. Да и с бизнесом осталась один на один, не считая труднодоступной Мары, чей телефон вечно занят, да очумелого дизайнера, который, как Катерине казалось, имел цель втюхать все самое дорогое, что было в городе.

Рассказать Маре о навязчивом поведении жениха в отставке в голову не приходило. Стыдно, что не может сама решить личные проблемы. Но Кирилл был так настойчив, что она все-таки ей позвонила, но по другому поводу. Попросила человека в помощь по бизнесу. На время, порешать все эти организационные моменты.

Мара после «погружений» появлялась в салоне пару раз, отрешенная, завернутая в размышления, словно в саван. На немые вопросы Катерины ответила с несвойственной грустью, что помимо раздумий об извращенном падении Дмитрия Вячеславовича с чиновничьего Олимпа и полном крушении собственных планов, ее мучило отвращенье к воде. И в связи с этим она приняла ряд решений.

Катерина ушам не верила: Мара выставила на продажу швертбот? Это небо на землю упало?

– Прямо вот так сразу? Не торопишься? Время же есть, Марин.

– Блин, не знаю, Катюх. Ты представь, вступаю на борт – и понеслось, в голове голос доктора с островов: «У вас осложненный перелом». Меня тошнить начинает, затылок ноет, и ведь еще ничего не делала, только паруса начала «раздевать», а руки уже трясутся. Сижу на кокпите и слезами давлюсь, вижу себя к кровати прикованной, в жопе мира, никому не нужной. Это я, Катюх, я, Мара, сижу, бл#дь, и плачу. Ты где-нибудь видала такое? Что за херня творится.

– Внутренние позывы к изменению, – сказала Катерина, – поскольку сознанием получена информация о будущем, оно распознало в картинках угрозу, ну и соответственно, выдает реакции и сигналы к изменению. А ты их либо воспринимаешь, либо игнорируешь.

Мара посмотрела на Катерину, словно увидела подругу впервые:

– Я не пойму, ты на стилиста училась или на психолога?

– Прочла умную книжку о работе сознания, очень толково разложено все по полочкам. Сейчас погрузилась в мифологию. Сказания народов севера, эпос, финны-карелы, вепсы, – сказала Катерина. – Ты ж понимаешь, профессиональный интерес.

– Однако, неожиданно, – с уважением протянула Мара, достала сигареты и прикурила. – А я вот себя не узнаю, Катюх. Все думала, как я без гонок жить буду, а пришла домой в воскресенье и смела все кубки, медали в пакет. И на помойку. Считаю этот этап жизни закрытым. И кстати, – она потрогала голову. – Тыква реально стала болеть поменьше, прикинь, подтвердила правильность решения.

– Что с помощником, Марин?

– Есть один красавчик. У Дмитрия Вячеславовича крутится правой рукой. Пришлю на днях. Филаретом зовут.

«Уже хорошо», – решила тогда Катерина.

Много от Мары она требовать не могла, и так повезло, помещение в аренду от городской администрации за смешные копейки помог оформить Пусик, ну то есть Дмитрий Вячеславович.

Но время шло, Филарет не проявился, государственные инстанции выносили мозг, и Катерина выкручивалась, как половая тряпка. Вот и в тот вечер, приняв душ, она настругала салата, натерла чесночку, и острый запашок его витал по кухне, будоража аппетит. Только подумала, что к салату неплохо выпить вина, открыла «Киндзмараули», сделала первый глоток, в тот момент раздался звонок.

На пороге стояла бледная, осунувшаяся, словно сбежавшая из больницы, Жанна.