Зима наступила, как всегда, неожиданно. Вроде ещё вчера шли дожди, а уже сегодня насыпало снега. Школьная уборщица Вероника Дмитриевна упала на раскатанной дорожке и растянула лодыжку. Охранник Виктор уже засыпал всю дорожку песком, из-за чего школьники перестали весело катиться от ворот до самой школы, зато теперь приносили в раздевалку на обуви кучу песка и грязного снега, отчего Вероника Дмитриевна ругалась сразу и на них, и на охранника Виктора, и на зиму.

Расследование же окончательно зашло в тупик. Метёлкин и впрямь позвал Яну на выставку. Только она подумала, что придут все детективы, а были только они вдвоём. Хотя Метёлкину от этой ситуации было ещё хуже, чем ей.

– Рисовать цветы? – с отвращением поморщился он, оглядевшись в зале. – Сплошные цветы! Да кому это надо!

– Цветы красивые. – Яна подошла к одной из картин и вздохнула.

Ей до такого – как до Луны пешком! Даже теперь, когда Крыстины Александровны в художке уже не было. Удивительно, но этому поспособствовала именно она, Яна. Хоть и не совсем она.

В тот день, когда они впервые следили за дочкой Мариванны, Яна прогуляла художественную школу. Дома её ждал один дедушка, хотя и папа и мама должны были уже прийти с работы.

– Что-то случилось? – испугалась Яна.

– Почти. – Дедушка ухмыльнулся в усы. – Ты прогуляла художку, так?

– Ну так, – отпираться не было смысла. Иногда Яна мечтала жить в доисторические времена, когда ещё не было телефонов и интернета и каждый учитель не мог вот так просто нажаловаться родителям. Ладно хоть до электронного дневника в художке пока не додумались!

– И эта Крыстина Александровна позвонила маме, – продолжил дедушка, а Яна только моргнула. Ей ведь послышалось?

Но переспрашивать она не решилась.

«И совсем непонятно, почему родителей нет. Если она прогуляла, то мама с папой должны ждать её дома, чтобы отругать, разве нет?»

– Нет. – Дедушка вдруг захихикал. Да, Яна всё-таки произнесла это вслух, потому что и правда ничего не понимала. – Мама твоя сказала, что надо ещё разобраться, что такой ужасный человек, способный так говорить об учениках, да ещё и с их родителями, делает в художественной школе. А ты знаешь маму.

Яна кивнула. Мама всё делала быстро. И если она решала с чем-то разобраться, то пёрла с уверенностью носорога, никогда не откладывая на завтра. Только Яна сомневалась, что даже её быстрая мама что-то сумеет сделать Крыстине Александровне.

– А папа где? – спросила она.

– А папа, – дед снова захихикал, – поехал с мамой, чтобы не дать ей слишком разойтись.

Яна так и села. Хорошо ещё, что они уже на кухню прошли и мимо табуретки она не промахнулась. Мама настолько разозлилась, что понадобился папа? Вот это прогул так прогул!

В общем, Яна поспешила уйти в свою комнату и взяться за уроки. Выучила она немного – постоянно отвлекалась на телефон, чтобы не пропустить, если напишут что-то её одногруппники по художке. Никто ничего не писал.

А на следующем занятии вместо Крыстины была совсем новенькая учительница, которая замечательно объясняла. Да и их любимая Лидия Викторовна вернулась через неделю, и Яна перестала даже думать о прогулах.

Но вот так рисовать цветы, как дочка Мариванны, она ещё нескоро научится: она в этом убедилась, когда они с Никитой пришли на выставку. Заодно узнали, что зовут внучку Мариванны очень заковыристо – Владислава Мироновна. Поди выговори ещё – бедные первоклашки!

– А мне цветы не очень нравятся, особенно на картинах, – шёпотом заявил Никита. Он бы и громко заявил, но Яна дёргала его за руку каждый раз, когда он повышал голос. Они же в музее, в конце концов! – Живые хоть пахнут хорошо. Ну не все, конечно. Лилии вот воняют неприятно, не люблю их.

– Метёлкин, успокойся, – в очередной раз прошипела Яна. – Мы тут не за этим!

Но Метёлкин не желал успокаиваться. Ладно хоть облизывать картины не полез, просто вздыхал и косился на дверь так, будто Яна его силком сюда притащила. В общем, поход на выставку закончился полным провалом. Ничего полезного про ограбление они не узнали и удовольствия от выставки не получили. Метёлкин только исчезал куда-то, но, вернувшись, туманно заявил, что «картин там нет». Где это «там», Яна спрашивать не стала. Ладно. Слежка за Владиславой Мироновной тоже ничего не дала. Она ходила пару раз в музей – могла бы и почаще, на свою-то выставку! Яна бы на свою личную выставку каждый день ходила! А Владислава Мироновна – только на работу в школу к своему первому «Г», да ещё к Мариванне. И в магазин за продуктами. И всё. Скучно!

Вот так они и зашли в тупик и никак не могли из него выбраться. Они по привычке собирались впятером, иногда в библиотеке с Агнией, иногда шли в кино все вместе, да ещё порой приходили на компот и борщ к Яне. В такие дни они стояли у окна во двор и пялились на пустое место от трансформаторной будки.

– И проверка ничего странного не заметила, – в одну из таких встреч печально сказал Метёлкин. За окном выпал снег и закрыл собой весь двор, а на Яниной кухне снова стояла целая кастрюля компота. Неудивительно, что они выбрали сидеть тут, а не в «Кренделе с корицей», где в такую погоду было просто не протолкнуться.

– Не заметила, – согласилась Яна. Ей было скучно. – Может, потому что ничего и не было?

– Ты что же, сама тоже не помнишь?! – Никита вскочил из-за стола. – Знаешь, вот от тебя я этого не ожидал!

– Просто размышляй логически, – попыталась успокоить его Яна, но Никита побледнел, схватил свой рюкзак и выскочил в прихожую. Минута – и хлопнула дверь.

Катя тотчас залезла на подоконник, чтобы лучше видеть, когда Никита выбежит из подъезда.

– Ты его обидела, – тихо заметила Агния. Яна давно обнаружила, что тихая Агния многое замечает не хуже Метёлкина и постепенно начинает больше говорить с ними. И казалось, будто они приручают Агнию, как Мариванна – котиков. А может, и наоборот – это Агния потихоньку приручала их к себе.

Если бы это сказала Катя, Яна бы ответила «не твоё дело» или «вовсе нет», но с Агнией так не получалось, и она лишь уселась на подоконник рядом с Катей и беспомощно призналась:

– Я не хотела. Но я и правда уже не помню, было там что-то или нет.

Как и Катя, она прижалась носом к холодному стеклу, наблюдая, как маленькая фигурка Метёлкина направляется не к своему подъезду, а к тому самому пустому пространству.

Он остановился там и замер. Треньк, треньк, треньк, треньк! – всем четверым пришли сообщения. Яна сползла с подоконника и взяла свой телефон.

Мигал значок чата детективов, и она открыла его.

«Быстрее сюда, я нашёл новые следы!»

Короткая ссора была забыта. Толпой они вывалились в прихожую, путались в куртках и ботинках, но через пять минут уже неслись через двор к Метёлкину. А тот ждал, лучась довольной улыбкой.

– Стойте там! – остановил он их шагов за пятнадцать. – А теперь смотрите! – И он гордо указал на снег, в котором виднелись чёткие следы.

– То есть ты реально про следы? – Яна была благодарна Агнии за этот вопрос. Сама она тоже хотела спросить, но боялась поссориться ещё сильнее.

– Ну да. – Улыбка Метёлкина немного поблёкла. – Вы слепые, что ли? Видите, вот эти большие следы ведут прямо сюда, а дальше всё тщательно затоптано!

– Ну, следы мужские, а мужчины ходят к гаражам, – осторожно начала Яна, но Метёлкин прервал её взмахом руки.

– Следы мужские – это ничего не значит, та же Мариванна Маленькая могла напялить мужские ботинки, чтобы запутать следствие!

Прозвучало очень серьёзно и потому похоже на правду. Только Яна представила маленькую соседку в огромных ботинках, ковыляющую к гаражам, и едва не прыснула со смеху. Но Метёлкин ничего не заметил и продолжил:

– Но посмотри внимательно: здесь натоптано, а к гаражам следы не ведут! Что-то здесь нечисто, понимаешь?

Яна посмотрела. Следы у гаражей и правда не были связаны с теми, что вели к пустому месту. Если только тот, кто их оставил, не прыгал через огромный промежуток, чтобы сразу оказаться у гаражей. Ну вроде «пол – это лава!»!

Она так и предположила вслух.

– Взрослые не играют в «пол – это лава», – не согласилась с ней Катя. – И смотри, как далеко пришлось бы прыгать!

– Тогда версия с Мариванной точно отпадает, – добавила Агния. – Я её видела, она маленькая и с палочкой.

Яна посмотрела на следы, потом на ноги всех одноклассников.

– Тимофей, попробуй, пожалуйста, пройти точно по этим следам, а потом пятясь обратно, – попросила она Ткачёва.

– Только я сначала сфотографирую следы, подождите! – спохватился Метёлкин. – Теперь можно!

У здоровяка Тима были самые большие ноги и самые большие ботинки, но они всё равно были меньше следов. А такой широкий шаг ему давался тяжело, и один раз он соскользнул со следа в чистый снег. Обратно же идти было ещё сложнее. Следы не оставались точно такими же, как надеялись ребята: они меняли чёткое очертание на более широкое и невнятное.

– А версия была хорошей, – вздохнул Метёлкин. – Не улетели же они отсюда!

– Нам не много сразу две тайны? – Катя потёрла руки. На улице было морозно. – Мы ещё с музеем не разобрались!

Они повернулись в сторону здания музея. Да, не разобрались.

Как раз с той стороны показалась Мариванна Большая. Она еле-еле шла с тяжёлыми сумками. Толстые щёки вываливались из пушистого шарфа, а сама она в своём пальто напоминала неповоротливую баржу, над которой снова весёленьким флажком реяла шляпка. На этот раз зелёная.

– Сумки тяжёлые, поможем? – смущённо предложил Ткачёв. В общении он немного напоминал застенчивую Агнию. Раньше Яна особо не замечала его в классе. Здоровый такой, высоченный и больше молчит. Перебивается с четвёрки на тройку, чего его замечать? Да и сейчас рядом со смешливым энергичным, пусть и невысоким, Никитой он терялся и робел.

– Хорошая мысль, – одобрил Метёлкин, но, судя по тому, как загорелись его глаза, опять что-то придумал.

– Помочь мне решили? Это хорошо, это правильно! – Мариванна в этот раз не упиралась, а с удовольствием отдала свои сумки. – А на пустыре чего трётесь? Неужто уроков не задали и в тепле не сидится?

– Да мы тут новые улики нашли, – пояснил Никита. – Очень загадочные.

– В музее? – удивилась Мариванна. – Да что вы там найти могли? Я, вон, помочь вам хотела, искала-искала – и ничего!

– Нет, вот тут. – Никита кивнул на место, где стояла будка. – Туда следы ведут, а оттуда – нет! Будто инопланетяне унесли!

Мариванна задрала голову.

– Если только ночью, – задумчиво пробормотала она. – Днём их бы хорошо видно было.

И Яна, до сих пор скептически относившаяся к версии с инопланетянами, растерялась. Уж если взрослый человек думает, что это могли быть они – значит, и правда могли?

– Да я пошутил! – Никита этой реакции не поддался. – Мариванна, ну какие ещё инопланетяне! Там просто должен быть тайный ход.

– Ох! – Мариванна покачнулась и чуть не села в сугроб. – Что за ужасы ты говоришь?!

– Ну да. – Никита, бросив сумку, подхватил старушку под руку. – Что с вами, вам плохо? Скорую вызвать?

– Давление у меня, – слабым голосом пожаловалась Мариванна. – С утра голова кружится. С сумкой аккуратнее: вдруг там яйца – а ты бросаешь!

– Давайте проверим! – оживилась Катя. – Вдруг там всё разбилось!

– Я сказала «вдруг там яйца», а не «там яйца»! – Мариванна выпрямилась, подняла сумку и сунула в руки Никите. – Идёмте, помощники, я вас пирожками угощу.

Девочки, которых она не пригласила, так и остались стоять на площадке.

– Подозрительная она, – тихо объявила Агния. – Чего она тут про инопланетян наговорила?

– Обычная бабка, – отмахнулась Катя. – Не про бесов каких-нибудь говорит и святой водой не поливает – уже хорошо. Она ещё продвинутая. Пойдёмте в дом, а? Холодно!

– Пойдём, – согласилась Яна.

Они пошли к подъезду, а Яна нет-нет да и оборачивалась к пустырю. Тайный ход? Но где? В стенке гаража Шишела-мышела или дальше?.. Непонятно!