– Егорова! Ты чего на людей кидаешься?! – услышав такой знакомый голос, Яна не выдержала и позорно разревелась.

– Эй, ну ты чего? – Метёлкин, как оказалось, очень боялся чужих слёз. Он растерялся и даже присел на корточки, чтобы заглянуть Яне в лицо. – Кто тебя обидел?

Яна не собиралась отвечать, она и реветь-то не собиралась, но у неё всё пошло наперекосяк, и ничего удивительного, что по дороге до «Кренделя с корицей» она всё-всё выложила. Естественно, Метёлкин ничего не понял.

Он уже притащил ей малиновый эклер и коктейль, когда она наконец рассказала самое ужасное – как она убедила настоящего директора музея лизнуть камень.

– А-ха-ха! – бесчувственный Метёлкин согнулся от смеха и заколотил кулаком по столу.

Яна едва успела подхватить стакан с коктейлем, чтобы он не упал на пол. Удивительное дело: папа стучал по столу снизу, Никита – сверху, но спасать посуду нужно было каждый раз ей!

– А ты крутая! – отсмеявшись, Метёлкин снова сел ровно.

– Не вижу в этом ничего… – Яна запнулась. Она старалась говорить правильно, отличницей быть непросто! – …хорошего. Выставила себя дурой.

– Нет, – возразил Никита, – это ты его выставила дураком. И он не рассердился – мировой мужик! Или он не замешан в ограблении, или он круче, чем я думал. Оба варианта хороши.

– А ты что там забыл? – спохватилась Яна, сообразив, что встретилась с Метёлкиным на лестнице в музей, куда он не пошёл бы по своей воле.

– А если я скажу, что был в библиотеке? – хитро подмигнул Никита.

Яна собиралась заявить, что в жизни в это не поверит, но тут вспомнила про детективы и прикусила язык.

– Серьёзно? – осторожно уточнила она.

– Нет, конечно. – И Метёлкин снова расхохотался. Его веснушки от смеха сделались ещё ярче. Смешливый такой. Так и дала бы по лбу книжкой! Только вот книжки не было.

Яна надулась. Она всё ему выложила, а Метёлкин только дразнится! Никита же сразу понял, что она обиделась – потому что ничем другим второй эклер, который появился словно сам по себе, объяснить было нельзя.

А Яна вспомнила, что они оба теперь детективы, а значит, может, самую капельку, но друзья. И, вместо того чтобы продолжать дуться, разделила эклер десертной ложечкой на две половинки и, протянув на салфетке одну Никите, потребовала:

– Жги!

И сработало! Никита тотчас прекратил дразниться и начал рассказывать:

– Всё началось с Митрича. Ты же понимаешь, что старуха наклюкалась своей валерьянки и вышла снова во двор – спокойная, как танк…

Яна очень хотела сказать, что «старуха» – слово грубое, но вспомнила, как доставалось от Мариванны Маленькой Никите, и промолчала.

– Когда она увидела чистого и сытого Митрича, обрадовалась, – продолжил Никита. – А радостная и спокойная она любит поболтать. Она расхваливала соседкам свою дочь, которая перебралась к ней жить на время – и знаешь почему?

– Почему? – Яна с трудом следила за повествованием и никак не понимала, зачем ей слушать про какую-то дочь Мариванны. У второй Мариванны тоже есть дочь и даже внук. Совсем взрослый, неинтересный. Да почти у каждой бабушки во дворе были дети и внуки, и у их деда Васи они есть.

– Потому что у её дочери персональная выставка картин в музее! – громко выкрикнул Никита, отчего в кафе все начали на них оборачиваться. – Ну, поняла?

Яна наморщила лоб.

– Вот почему закрыт зал с картинами? – вспомнила она разговор с директором. – Значит, правда из-за новой выставки?

– Вовсе ничего не значит, – не согласился Метёлкин. – Наоборот! Ты видела, какая Мариванна Маленькая вредная? Дочь у неё наверняка такая же, только сил у неё побольше! Вот она и выкрала все чужие картины, чтобы свои предложить. Сама подумай: если Фишкина твой пенал с кучей ручек стащит, а потом предложит один дохленький карандашик, ты же ей спасибо скажешь, да?

Яна задумалась. Катя и правда постоянно вздыхала, глядя на её пенал с кучей отделений, но Яна-то в художественную школу ходит, понимать надо! Она посмотрела на время – и вздрогнула. С этими приключениями совсем забыла, что сегодня у неё там урок!

– Прогуляй один раз, – заметив её реакцию, прошептал Никита, словно боялся, что от громкого звука она сорвётся и убежит. – Это же не обычная школа, там необязательно отличницей быть!

– Вот откуда ты всё про всех знаешь? – раздражённо пробурчала Яна.

Очень хотелось прислушаться. Никита, конечно, не знал, что в художке уже вторую неделю Лидию Викторовну заменяла совершенно ужасная Кристина Александровна, которую даже такие вежливые ученики, как Яна, звали не иначе как Крыстина, а остальные – попросту Крысой. И непонятно было, что она ненавидит больше – искусство, художественную школу или всё-таки детей. Вот если бы дочкой Мариванны Маленькой оказалась Крыстина, тогда бы Яна обеими руками была за то, что она и есть преступница. И она не только украла чужие картины, а сожгла их, утопила в унитазе или просто съела от злости.

Решено! Сегодня она занятие прогуляет.

– Во-от! – обрадовался Никита, словно по её улыбке сразу всё понял, и снова сел ровно. – А вообще я знаю вовсе не всё про всех. Просто я внимательный.

– Внимательный, – снова буркнула Яна, но уже без раздражения. Тяжёлое решение неожиданно сделало её лёгкой, как воздушный шарик. И кудрявые волосы снова полезли из косичек во все стороны, будто тоже почувствовали свободу. – Ладно, какие у нас планы?

Похоже, Метёлкин только этого и ждал.

– Всё просто, – затараторил он. – Мариванна сказала, что дочь сейчас дома. И если мы не пропустили всё самое интересное, то сможем за ней проследить, и она сама приведёт нас к сообщникам. Потому что вот ты веришь, что обтяпать такое может кто-то в одиночку? Я вот не верю.

– Ну, в кино и в детективах бывало всякое, – запротестовала Яна.

Они наконец вышли из «Кренделя с корицей», и Никита, обведя всё вокруг рукой, спросил:

– Это, по-твоему, похоже на кино? Егорова, протри глаза. Такие гении преступного мира, как в детективах, тут просто загнутся от скуки!

Спорить с этим Яна не стала. Город их был небольшой и сонный – и оттого так удивительно столкнуться сразу с двумя тайнами!

Пока они шли по улице, Метёлкин успел отправить сообщение в чат детективов. Яна не сразу поверила, когда Никита сказал, что добавил её в этот чат, но там была и Катя, и Агния, и Тимофей, и она смирилась. Они пока ничего туда не писали, а вот сейчас пригодилось.

«Я в библиотеке, подойду через полторы минуты», – откликнулась первой Агния.

«Буду через пять минут», – сообщила Катя, и тотчас пришло от Ткачёва: «Я тоже».

– Опять в кино торчали, – хмыкнул Метёлкин. – Запутать нас пытаются. Вот увидишь, придут с разных сторон.

Яна уже не спрашивала, с чего он это взял. Хулиган и лентяй Метёлкин был сам как детектив, который пришлось прочитать, чтобы раскрыть тайну пропавшей трансформаторной будки. И оказалось, что он ужас какой интересный!

Яна пока не готова была сказать, что она думает по этому поводу. И хуже всего – что в глубине души Яна понимала: он был таким всегда. И детектив, и противный мальчишка, срывающий поход в театр или музей, – это всё тоже он.

– Егорова, вернись на землю, – прошипел ей детектив Метёлкин. – План Б!

Никакого плана Б у них не было. Строго говоря, и план А у них основывался лишь на том, что Мариванна продолжает кормить котов и болтать с соседками, а её дочка – сидеть дома. Но всё оказалось иначе. Дочка Мариванны стояла рядом с ней и, судя по всему, прощалась. Она уже собралась куда-то идти!

Метёлкин не нашёл ничего лучше, как присесть, будто он завязывает шнурки. Яна посмотрела на его кроссовки на липучках и просто достала телефон.

«План Б, – застрочила она. – Объект покидает территорию, будем преследовать».

«Я бегу!» – тотчас прилетело от Агнии.

«Берите такси, иначе это не погоня!» – потребовала романтичная Катя, а Тим написал чётко и по делу: «Напишите, по какой улице движетесь и куда».

– Повезло, что мы сейчас пришли, а не на десять минут позже. – Метёлкин, обнаружив, что дочери Мариванны нет никакого дела до парочки шестиклассников, снова пришёл в отличное расположение духа. – А то ищи её потом!

Запыхавшаяся Агния подбежала к ним как раз вовремя, когда дочь Мариванны собиралась заворачивать за угол.

– Вперёд, детективы! – скомандовал Метёлкин, и они послушались! А Яна на бегу ещё успела напечатать: «С Подлесной свернули на Школьную!»

«Мы рядом!» – откликнулся Ткачёв за обоих.

Рядом, да не рядом! Они уже пробежали «Крендель с корицей», детский сад номер шесть, а за ним и детский сад номер три, которые почему-то соседствовали. Впереди уже показалась их школа, когда из переулка наконец вынырнули Катя и Тим.

– Где? – Катя завертела головой.

– Вон. – Метёлкин, не особо заморачиваясь правилами этикета, спокойно указал пальцем на быстро идущую впереди дочку Мариванны.

– А зачем она к нашей школе идёт? – удивился Ткачёв и наморщил лоб, будто поднимал тяжёлую гирю.

– Может, пожаловаться на вас? – Катя посмотрела в упор на Никиту. – Вы её от самого дома преследуете, и она сейчас пойдёт прямо к директору!

– Ерунда, – неуверенно не согласился Метёлкин. – Она не знает, в какой мы школе учимся. Я скорее поверю, что директор с ней в доле!

– Директор не может таким заниматься, – негромко вмешалась Агния и сама же себе возразила, только ещё тише: – Хотя директора музея мы ведь подозреваем.

– Вот именно. – Никита заговорил увереннее. – И вообще: пусть не директор, а кто-то из учителей. А что, учителя тоже люди! И тоже могут ограбить музей.

Они все на некоторое время замолчали и задумались. Яна решила, что это довольно свежая мысль – не про музей, а про то, что учителя тоже люди. Раньше она об этом не задумывалась. Учителя – это учителя! А Метёлкин опять всё перевернул!

Тем временем дочь Мариванны и впрямь вошла в школу. Идти за ней мимо охранника всем вместе было слишком рискованно.

– Я пойду, – уверенно вызвалась Катя. – Меня учителя любят.

– Меня они любят больше, я учусь хорошо, – заявила Яна, но вяло. Идти ей совсем не хотелось: вдруг дочь Мариванны её заметит?

– Зато ты врать нормально не умеешь. – Голос Кати чуть дрогнул, но она уверенно направилась к входной двери.

Ткачёв заволновался.

– Сиди, – остановил его Метёлкин. – Фишкина хочет сама совершить что-то героическое, не лезь, а то ещё схлопочешь.

«Легко быть умным, когда тебя это не касается», – с непонятно откуда взявшимся раздражением подумала Яна. А вот Тимофей и впрямь успокоился, достав из кармана пакет, постелил его на ступеньку и сел.

Ждать пришлось недолго, хотя Яне показалось, что прошло не меньше часа.

– Вы не поверите! – Катя вылетела из школы, как мятная жевательная конфета из газировки. – Вы. Не. Поверите!

– Жги! – разрешил Метёлкин.

– Она теперь новая учительница! – Катя оглянулась, словно за ней могли гнаться. – Даже не рисования, а начальных классов! Разве такие могут быть ещё и художниками со своими картинами?

– Учителя тоже люди, – повторила Яна за Никитой.

– Но если подозревать учителей – их так много! – неожиданно расстроился Ткачёв. – И каждый может!

Яна не сомневалась, что каждого подозревать не стоит, но тоже приуныла – ни к каким сообщникам дочь Мариванны их не привела.

– Лично я за то, чтобы подозревать Ольгу Валерьевну, – бодро произнёс Метёлкин. – Никому не обидно, а мне приятно. Потому что не может человек с чистой совестью постоянно ко мне придираться!

– Ещё как может, – не согласилась с ним Агния и захихикала.

Обратно они так и шли впятером, потом у «Кренделя с корицей» потеряли Катю и Тима, а у библиотеки попрощались с Агнией.

– Если она грабитель, мы это узнаем, – серьёзно пообещал Метёлкин. – Сходим на её выставку и разберёмся. Ты мне веришь, Егорова?

– Верю, – вздохнула Яна и поняла, что не соврала.