Арск, как и ожидала Вика, оказался провинциальным городком, но с какой-то особой атмосферой. На часах все еще было утро, девять. Приехали, как поезд, по расписанию. Кости ныли, а мышцы требовали разминки. Вика потянулась влево, вправо, потом размяла спину наклонами. Даже побегала на месте, а потом поприседала. Архипов же лениво оперся о капот машины и, не прикрываясь, пару раз успел за это время зевнуть. Никита бегал вокруг отделения, выясняя, где же тот человек, что проведет их в архив. А потом оказалось, что разрешение еще не пришло, но один звонок начальства все уладил, и вот уже к ним мчался нужный человек, конопатый и рыжий, как тыква. Вике стало его жаль, ведь в итоге все шишки падут именно на его голову, а не на начальника, который, скорее всего, сидел дома, завтракал и не проверил входящие документы.

– Здрасьте, младший лейтенант Синицын Евгений Арсеньевич к вашим услугам! Готов сопроводить вас в архив! – прокричал молодой человек.

Реакция последовала незамедлительно: Вика с Ником отвернулись, едва сдерживая смех, а Архипов, покачав головой, назвал их «придурками» и пошел утешать паренька.

– Женя, а можно на «ты»? – Архипов не то чтобы выглядел старше из-за своей конституции, но по званию внушал уважение, и покрасневший было Синицын расплылся в робкой улыбке. – Скажи, а эти дела ведь вы еще не внесли в базу?

– Почему? Внесли, просто они у нас в локальной системе. На общую там какие-то проблемы были, так что можно будет проверить достаточно быстро. Плюс у нас адский порядок в архиве, не переживайте, дело одного дня.

– А разве не во всех архивах адский порядок? Лучше бы не днем, а несколькими часами отделаться, конечно, – скептически заметил Архипов.

– Да ну, в некоторых такая срань… Ой, прошу прощения, товарищ…

– Ладно, ладно, товарищи в Советском Союзе были. Нам бы позавтракать, и потом проведешь нас к вашему адскому архиву, – пошутил Архипов.

Удивительно, насколько его поведение отличалось в отсутствие Горелова. Ни заиканий, ни тушеваний в сторону – все взял в свои руки. По сути, Архипов был не просто правой рукой. Он хорош во всех аспектах, только физическая форма подкачала. Щуплый, высокий и, скорее всего, слабый, он часто уставал, зевал. Активным человеком его не назовешь. Интересно, если бы это дело с самого начала вел именно он, может, они и не попали бы в такую жопу?

– Идемте, столовка у нас тут классная, там тетя Надя готовит так, что ум отъешь! – Синицын радостно махнул рукой за угол, и утомившиеся, но при этих словах воспрянувшие Вика, Никита и Архипов двинулись за ним.

За столом особо не разговаривали, сил не было, да и болтовня Синицына о городе, который он с радостью им покажет, ведь он привязан к ним на время пребывания, – забивала весь эфир.

– А мифы и легенды местные ты знаешь? – спросил Архипов и заговорщически взглянул на Вику, пока Никита отошел за добавкой к тете Наде, которая уже вовсю пыталась склеить голодного симпатичного путника.

– Ну, как сказать. – Синицын повозил ложкой в каше, но продолжил: – Если вы про Шурале вашего и что якобы здесь он раньше обитал, то, конечно, знаю.

Вика выпрямилась. То, что здесь слышали про Шурале, совсем не удивило.

– Хорошо, а вот скажи-ка мне, были ли у вас тут какие-нибудь убийства такие чудные, чтобы в лесу с разбитой головой кто-то, а следов нет или испарялись по пути? – Архипов вновь шумно отхлебнул кофе, и Вика испытала легкое утреннее раздражение от его привычки.

Синицын моргнул и обвел взглядом столовку, но поблизости никого не было, так как завтрак проходил раньше у всех по времени.

– Я не должен говорить вообще, но да, есть у нас несколько загадочных убийств, которые вроде как тянут на то, что какой-то бомж в лесу чудит, вот только отпечатков-то нет… А бомжи в убийствах особенно умом не блещут.

– Слушай, Женя, а ты покажешь мне их сегодня, ладно? Обещаю, что никому не скажем. Просто у нас девушка убита схожим образом, у нее родители переживают, дочка годовалая плачет. Хочется копнуть под эту дичь, муж вообще с горя башку себе снес…

Вика едва не поперхнулась, вспомнив суровых родителей бездетной Марии и ее парня, который живее всех живых, только спит в обнимку с бутылкой.

– Х-хорошо, – тихо сказал Синицын и замолк, когда к ним вернулся Никита с широченной улыбкой на устах и полным подносом еды.

– Вот молодец! Ешь за троих, набирайся сил! Пока не доешь, отсюда не выйдешь, а мы пока в архив! – проговорил Архипов и кивнул Синицыну, чтобы вел.

Кофе при этом он не допил и поставил на стол. Вика тоже поспешно отставила кружку.

– В смысле, я столько не хотел, меня заставили! – Никита попытался встать, но Архипов качнул головой и показал в сторону Наденьки, которая все еще следила за ним.

– Никит, ну правда, невежливо будет, ты хоть чуть поешь, а потом догоняй, – предложила Вика и, подмигнув ему, пошла за Архиповым.

Сказать, что архив в Арске отличался особой чистотой и опрятностью, было бы преуменьшением. Видимо, основные силы тут брошены исключительно на порядок.

Старостину и Архипова Синицын виновато попросил присесть за один компьютер, поскольку у второго были проблемы с подключением.

– Если хотите, в бумажном виде тоже принесу, иногда не все к делам добавляют. Плюс там улики еще были, вроде одежды, что разорвалась на проволоке.

– Да-да, неси, конечно, а с одеждой это потом, – ответил вскользь Архипов. А сам принялся жадно поглощать информацию.

Зрение у него мало сказать плохое, оно было отвратительное, поэтому Вике приходилось довольствоваться обрывочными участками экрана, что выглядывали у него из-за спины, пока сам Архипов вжался лицом в пиксели. Устав гнуть шею, она сдалась, вздохнула и откинулась на спинку кресла.

– Ты, Старостина, балду не гоняй, а скажи кратенько, что за бабка такая и что она там наговорила. – Архипов произнес это, не отрываясь от экрана компьютера.

– А вам это не помешает? – удивилась Вика.

– Мне на изучение дела понадобятся пять минут, и ровно столько есть у тебя, чтобы поделиться со мной иррациональными предсказаниями. Давай. По моим подсчетам, через пять минут вернется Синицын, а минут через пятнадцать-двадцать – Ерсанаев… и то, если найдет, кто его проводит сюда.

Тут Вика поняла, для чего он нелепо задержал его – чтобы потом не пошли слухи в отделении и Никита не поставил под сомнение его авторитет этими байками.

– Если что, Горелов в курсе, – начала Вика.

– Не сомневаюсь, – заметил безэмоционально Архипов, и отчего-то этот ответ больно кольнул Вику в живот. Но она сосредоточилась и начала по порядку: что бабка – бабушка ее одноклассника, что она, мол, «видит». Здесь Архипов попросил ее ускориться.

– Ладно, в общем, она сказала, что не видит, кто Марию убил, и что это какой-то зверь неведомый.

– Зверь? Интересно. – Архипов оторвался и пристально посмотрел на Вику.

– Динара якобы не Пешков убил, а тот, кто видит и знает все, что знаем мы. Бред, да? – Вика попыталась усмехнуться, но Архипов отвлекся от экрана второй раз. За линзами его очков проскользнуло удивление.

– Старостина, ты рассказывай, а оценивать это оставь мне. И не забывай, что человеческий мозг работает на десять процентов из ста возможных. Кто его знает – аферистка твоя бабка или человек, у которого в работе задействовано больше извилин.

Вика немного опешила: Архипов первый, кто отнесся к сказанному серьезно и не поставил ее психическое здоровье под сомнение. Тогда она рассказала остальное. В целом, информации было мало, ничего особенного ей не сказали, но то, с каким видом Архипов ее слушал и даже местами кивал, заставляло задуматься. Он вообще выглядел напряженным и пару раз посмотрел на дверь.

– Знаешь, у меня тоже ощущение, что кто-то подкидывает нам Пешкова, если честно, и, собственно говоря, поэтому мы так и стартанули сюда…

Вика обняла себя руками.

– Вы думаете, что это тот, кто был связан с этим делом? Свидетель?

Архипов отвлекся от документов и кивнул головой.

– Возраст подходит, мотив на всю жизнь, а то, что свидетель был братом погибшей…

– Братом? – Вика едва сдерживала себя. – Это же могло его надломить, да?

– Расщепило, если использовать психологический термин.

– И он придумал бы сущность, которая будет мстить? С детства? Такое возможно?

– Не сразу, вероятно были еще какие-то касания… А может, и учителя. – Архипов умолк, и Вика задумалась.

– Странно, в деле совершенно нет ничего толкового про пацана, только имя, даже возраст неточный. Со слов дознавателя, мать была в истерике и все время путала даты.

– А фото девочки? – спросила Вика, и Архипов подвинулся, открывая ей экран монитора.

Старостина содрогнулась. Словно кукла, девочка повисла на металлической проволоке: одной стороной она была по ту часть забора. Руки разведены на разных прутьях, видимо старалась раздвинуть их. Смертельной ошибкой было пролезать не над, а между ними. Проволока тянулась причудливым узором. Возможно, протискивая голову, она зацепилась хвостиками и потеряла равновесие.

Вика видела много фотографий трупов самых разных детей, но это чудовищное зрелище напоминало инсталляцию, задуманную и спланированную. Каждая деталь словно кричала о том, что это манекен, что все подстроено современным художником. Но это правда. И Настя Кириллова была настоящей. Только мертвой. На фотографии было видно, что на девочке была одна яркая кроссовка – вторая, видимо, упала, когда она перелезала.

– Принес, и не только! – раздался голос Синицына, рядом с ним стоял набычившийся Ник.

– Доел? – с иронией спросил Архипов, спустив очки и посмотрев на Никиту.

Тот молчал.

– Ну проходи, ты главный по вещдокам будешь, опись я уже глянул в базе, так что все должно быть там. Синицын, а почему нет фотографий мальчика?

– Как нет? – спросил младший лейтенант, перепугавшись, наклонился прямо к лицу Архипова и принялся листать дело.

Потом отошел и почесал подбородок, на котором щетина в принципе не планировала появляться лет до сорока.

– Дай-ка, – забывшись, он перешел на «ты». Взяв коробки, он поставил их на стол, вытащил папку и принялся листать, потом еще раз и еще. – Странно как-то. Ну в хранилище вещдоков же не могли запихнуть, это было бы бредом… Но пойду проверять, надо только заполнить документы.

– Женя, а ты вообще в курсе этого дела? – поинтересовался Архипов.

– Да, конечно, я в свое время на практике долго рылся в нем, изучал показания родителей, но там глухняк, трагедия и только.

– А что там с ними? – спросил Архипов, который привык все вопросы решать последовательно. О родителях он планировал узнавать только минут через десять, когда посмотрит содержимое коробок.

– Да, там, они же на окраине Арска жили, ну, в доме деревянном. И, в общем, трагедия такая жуткая. После смерти этой Насти мать кукухой поехала, а отец, ну, он, понятное дело, пить начал и, видимо, окурок оставил. Дом вместе с ним и сгорел.

– А мальчик? – осведомилась Вика хриплым голосом.

– Ну, останки его найдены не были, хотя где ему еще ночью находиться? Поэтому тоже значится уже умершим.

– А мать жива? – уточнил Архипов.

– Жива, но она, считай, овощ – ни бе, ни, извините, ме.

В комнате повисла тишина. Слышно было, как за окном поют птички, как кто-то курит и разглагольствует о стоимости ЖКХ за прошлый месяц.

– Мда, это мы зря приехали, что ли? – спросил Никита и, подвинув одну из коробок, уселся на стол.

– Да нет, почему, не зря. Это доказывает, что мальчик мог остаться жив.

– Стойте, вы думаете, что пацан замешан в Челнах? – Синицын присвистнул.

– Ну, если он жив вообще, – добавил Никита и посмотрел в окно.

– Дома нет, а что родственники? – продолжил Архипов.

– Нет, уехали. Здесь им житья не стало, сестра по отцу с мужем в Казани, дед и бабка умерли, не помню точно когда, – сказал Евгений.

– Ладно, короче, Старостина, получайте разрешение с Синицыным, оформляйте бумажки, мы с Ерсанаевым чуть позже подойдем. Нам распечатать копии можно будет? – спросил Архипов и указал на экран.

– Да, конечно, вон принтер-ксерокс-сканер-копир, – с гордостью выдавил тираду Евгений и показал в сторону крупной машины, которой даже в Челнах не было.

– Круто, – смеясь, сказал Никита.

– Короче, я вывожу на печать, а ты сравни с делом, чего нет – копируй. Понял, богатырь ты наш?

– Понял, сегодня мне достается все самое интересное, – буркнул Никита.

Вика скользнула взглядом по лицу Архипова – что-то в этой истории его сильно взволновало. Странно, обычно информация об обрубленных концах, наоборот, приводила в уныние. А Архипов сидит, губы кусает.

– П-пойдем, – сказал Синицын и, как джентльмен, махнул в сторону коридора. Вика поднялась. – Только это, тут камеры, если что, вы поаккуратнее с копиркиным, – закончил Синицын, чем изрядно всех развеселил.

– Лучше бы так о сохранности бумаг беспокоился, – в спину бросил ему Никита и принялся перекладывать листы.

Еще раз, но уже без истерики, Марина повторила свой рассказ Хуснутдинову. Выслушав, тот долго стоял с кирпичным выражением лица, но смысл сказанного дошел до него мгновенно.

– Понятно, Марина Александровна, а давайте-ка с вами оформим это все официально, у нас все же есть еще пара вопросов к вам.

– Но я же все уже сказала Сереже.

При слове «Сережа» Горелов едва заметно вскинул голову. Скорее всего, это конец его прекрасной и краткой карьеры.

– Да, понимаю, Марина Александровна, но во избежание проблем мне нужно вас допросить.

– Допросить? Сереж, что происходит? – Марина вскочила, а потом разом обмякла, прижав руку к груди, и судорожно задышала. – Он… он умер?

– Да нет же, Марин! Все, харе слезы лить, будь другом, пройди в допросную, я буду рядом, просто вопросы задавать не буду.

Марина кивнула и вновь поднялась, проследовав за Хуснутдиновым.

Горелов задержался и еще раз взглянул на доску. Он посмотрел на запись «Шурале 1» и стал размышлять. Потом мотнул головой, выбежал из кабинета и почти вломился в допросную, но вовремя остановился, круто повернулся и забежал в противоположную дверь, где, по словам Хуснутдинова, сидела Лена. Там она и была – развалилась на стуле, выставив вперед ноги; на лице красные пятна, волосы торчат во все стороны.

– Лен, а с брелока отпечатки готовы? – с порога начал Горелов.

– Вспомнил, молодец, я ж к тебе и несла их, пока эта стерва на меня не накинулась. А там, между прочим, краеугольный камень! – Она мотнула головой.

– Пешкова?

– Ага.

– Блядь! – Горелов пнул соседний стул, и Лена подпрыгнула.

– Так, Сереж, сейчас не до твоих приколов, дай хоть раз побыть в центре внимания. Алой буквы мне только на шее не хватает.

– Лен, я думаю, что кое-что нащупал.

– Что, прости? – Лена непонимающе уставилась на него.

– Я буду говорить, а ты скажи, когда тебе что-то покажется странным, хорошо?

– Постараюсь, тут много чего странного.

– Смотри, мы находим тело Динара. Отпечатков нет, дождем смыло. Я нахожу записку, понимаю, что завязаны я, Динар, Рус и Пешков, так? – Ответа он не стал ждать и продолжил ходить по комнате. – Дальше Рус, все логично. Но если вспомнить, что между тобой и Динаром была бурная история, а Рус в тебя влюблен, получается, что это мотив: он видел вас с Динаром последним, ран посторонних нет, да еще и отравление. Получается, Рус – наш Шурале. Начнем копать – выйдем на то, что он сам отравил себя и Найду, да и вообще конченый он, все ведь сойдется. Ты, заметь, до сих пор молчишь. К тому же у Руса пунктик на том, что мы провалили дело Пешкова, вдруг его переклинило? Вспомнил про девочку из Арска, нелепо скопировал…

Лена открыла рот. Сейчас, когда Горелов все разложил, стало ясно, что она могла стать мотивом, из-за нее могли убить Динара.

– Но тут загвоздка! Появляется брелок, а все потому, что тот, кто его подкинул на место происшествия, не знал, что Рус в тебя влюблен. Он бы просто Руса убрал последним, и подчищать ничего не нужно. Я, затем Пешков, или наоборот, а потом только Рус. Но! Он, не зная правды, хочет отомстить и подставить именно Пешкова, свалить вину на него, сделать его Шурале. Вот и обувь по размеру сходится, вот и сказка в доме, а бинго – это брелок с отпечатком. Вы же с Динаром там не в обнимку спали?

– Нет конечно, мы никак не выдавали себя у Руса, – сказала Лена и вздохнула. – А говорили почти шепотом. Подожди, то есть ты следующая жертва по идее, он выжидает?

– Типа того, ведь его цель – наказать меня и всех, кто не смог посадить Пешкова, проучить, так сказать. Тогда дальше ложится теория с братом. Но как бы он подкинул этот брелок так умело и чисто? – Горелов вытащил пачку из кармана и закурил.

– Сереж, но ты же понимаешь, что он тогда должен очень хорошо знать, как мы работаем… – Лена замолчала в ужасе. Самое страшное, что могло произойти при расследовании, то, чего боялись все и думали об этом в последнюю очередь, пришло ей на ум, и она сжалась клубком на стуле, прикрыв рот рукой.

– Даже слишком, – подтвердил Горелов и выбежал, хлопнув дверью.

Он не сказал Лене, что Старостина давно озвучила эту мысль словами бабки-гадалки, что тот, кто убил Динара, видит все, что видят они. Сейчас он проклинал себя за то, что даже не попытался прислушаться.

Навстречу ему вышел Хуснутдинов, но Сергей Александрович отмахнулся и направился по коридору в отдел кадров.

– Но как же допрос?

– Александрова бери, я занят! – рявкнул Горелов в ответ.

Он знал каждого сотрудника, откуда и где учился, отбирал всех лично. Но иногда кто-то мухлевал со своей биографией: менял фамилию, имя или заимствовал личность и полностью перевоплощался в другого человека. Не здесь, в Челнах, но это случалось. Да что говорить, оборотни в погонах взялись отнюдь не из мифов и легенд.

Горелов не собирался поднимать все дела, он четко знал: если убийца хочет всегда иметь алиби, оно есть у него и сейчас. А из отсутствующих у него в команде были Старостина, Ерсанаев и Архипов. Горелов потянулся к телефону и, с трудом сдерживая ярость, набрал номер Старостиной.

Архипов продолжал щелкать мышью, пока Ерсанаев копировал бумаги. Шелест и легкий звук «клац» заполняли пространство.

– А что, фотографий прям совсем никаких этого пацана не осталось? – спросил Никита и зевнул так, что при желании можно было увидеть его гланды.

– Не-а, – ответил Архипов и тоже зевнул, но прикрыл рот рукой.

– Жаль.

Архипов пролистнул последние страницы, потом коснулся висков и снял очки, глаза нещадно ныли от перенапряжения. В пять минут он не уложился, зато заметил пробелы, которые и дали ему ответы на вопросы.

– Да ничего, уверен, что сегодня мы установим его личность, – сказал Архипов.

– То есть как это? – Ерсанаев отвлекся и посмотрел поверх копиркина на Архипова, который подслеповатыми глазами видел лишь что-то, что размазывалось на фоне большого белого куба машины.

– Да так, тут же есть результаты ДНК девочки, прогоним по базе и найдем родственников, вот и все.

– Ну логично, тогда, если его задерживали хоть за какую-нибудь оплошность, совпадет.

– Ага, если, – кивнул Архипов.

– А если его нет в базе?

– Тогда поедем к матери: уверен, у нее есть какое-нибудь фото.

– А если нет?

– Уверен, что-то из этого да сработает, – сказал Архипов и надел очки, чтобы четко увидеть Ерсанаева.

– Так это, может, нам сразу разъединиться? Пока вы изучаете ДНК, я могу мотнуться с Синицыным к матери? – Ник подошел к столу, ровняя бумаги.

– Да? – Архипов задумался. – А хорошая идея, только туда бы нам вместе съездить, а вот на место происшествия лучше сейчас, пока еще день.

– А это еще зачем?

– Ну как, мало ли что упустили тогда, надо взглянуть на это место и пофотографировать хотя бы. Мизансцены посмотреть, сравнить…

– Ну да, наверное, – ответил Никита и облизнул сухие губы, затем стукнул стопкой бумаг, выравнивая их еще раз, а затем еще.

– Ты тогда, если закончил, езжай, что тянуть.

– Ага, так и сделаю, – сказал Ерсанаев. – На связи будем. – И вышел в коридор.

Кроссовки смешно скрипели по линолеуму, и Никита пару раз крутанул пятками.

На улице солнце нещадно било в глаза, футболка липла к телу. Никита подкинул в руках ключи от машины, и она радостно пикнула ему в ответ. В салоне было жарко, но Никита не стал ждать, пока воздух хоть немного продует эту духоту, он включил кондиционер на полную и завел двигатель.

На выезде с парковки охранник вышел, чтобы вальяжно пройтись перед машиной, и кивнул, дозволяя столь редкой для их парковки «ауди» выехать. Он еще долго провожал взглядом этот красивый автомобиль, завистливо прицокивая языком и приговаривая:

– Ай, взяток набрал, а такой молодой.

Никита посмотрел на айфон, и его пальцы застыли в нерешительности напротив контакта «Вика».

– Черт! – выругался он сквозь зубы и убрал телефон.

Повернув направо, Никита тормознул у обочины и включил аварийку. В груди жгло огнем. Дыхание сбилось. Он повернул зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на себя. Зеленые глаза, прежде такие спокойные, выглядели затравленными, злыми, как у зверя.

– Черт! – снова повторил он, но все же взял телефон в руки. Правда, вместо вызова он выбрал «Ватсап» и начал набирать сообщение. Когда текст полотном смотрел на него с экрана, Никита со всей дури ударил по зеркалу, не думая о том, как будет ехать дальше. Палец завис над кнопкой «Отправить».

Горелову понадобилось минут двадцать, чтобы найти то, что резало ему глаза все время, да и не только ему. Он набрал номер Старостиной, которая после пары отбоев выключила телефон. Безостановочное «Абонент временно недоступен…» терзало уши.

Оставалось последнее, и он уже готовился набрать номер Сан Саныча, как у него высветился неизвестный скрытый номер.

– Да твою ж налево! – крикнул Сергей Александрович, пробегая к выходу, чем привлек внимание Живниченко, который доедал круассан и сонно пальцем водил по проводу телефона.

Горелов принял вызов и услышал знакомый голос, не узнать который он не мог ни за что на свете. Человек говорил быстро, напористо и, как всегда, чеканя, расставлял акценты. Ослушаться Горелов не мог. Он вышел из отделения, подошел к служебной машине, завел мотор и на выезде с парковки кивнул Ренату, который, как всегда, сверкал золотыми зубами.

– На обед, Сергей? – спросил он.

– Ага, на обед, – спокойно выдавил Горелов, выбивая ногой дробь.

– Ну давай, – сказал Ренат и поднял шлагбаум.

Горелов вдавил педаль газа в пол и помчался в сторону ГЭСа. На кой черт устраивать встречу у его дома, он не понимал. Вот из-за этих сраных секретов он по уши в дерьме, если все – правда и то, что ему хотят сказать, – тоже, скорее всего его не просто отстранят, а выкинут с позором. Горелов выставил сигналку и проехал на красный под недовольные, а где-то и вовсе презрительные взгляды. Вновь раздался звонок.

– Ну куда ты угнал, Серег? Нам же обвинение надо выстраивать, тут еще с ветеринарки звонили, Найда в норме, можно забирать. Ты слышишь?

– Я слышу, а теперь ты должен внимательно выслушать меня. Позвони в Арск, им нужно срочно провести задержание, и еще, – Горелов замялся, – проследи, что Старостина там в порядке.

– Чего, блядь? – Александров не сразу понял, что шеф не пьян.

– Что слышал, давай, на тебя надежда, я сейчас до конца все выясню и тоже выезжаю, отбой. – На этих словах он положил трубку.

Позади остался «Торговый квартал». Солнце постепенно скрывалось за тучами, сухой ветер бил в лицо.

– Будет дождь, – едва открывая губы, сказал он и, тяжело вздохнув, по привычке набрал номер Старостиной, но ничего нового не услышал.

Хлынуло разом, без предупреждений, после диких шквалов на город обрушилась стена ливня. Дворники отталкивали воду из стороны в сторону, но капли тут же облепляли стекло заново.

На перекрестке Горелов повернул во двор и, крутанув руль, попал в яму: машина подпрыгнула и скрипнула. Во дворе было свободно, дачники разъехались на выходные, поэтому получилось встать прямо у подъезда. Он заглушил мотор, положил руки на руль и посмотрел в зеркало. На него в ответ взирало осунувшееся лицо с грубой щетиной и тяжелым взглядом. Стоял полдень, до встречи минут десять, и Горелов решил подождать дома. Зонта не было, поэтому он побежал к подъезду, наступив по пути в глубокую лужу, которая скрывала за собой выбоину. Матерясь и потряхивая ногой, он запрыгал в сторону.

Зверь затаился, он знал, что эта жертва опасна, что есть только один способ напасть на нее – внезапно. До этого он изучил график жертвы и потому был удивлен, что он неожиданно приехал в обед.

Зверь околачивался у дома уже несколько дней, ему все здесь было знакомо, и он решил, что нападет в подъезде, когда жертва будет открывать дверь. Поэтому зверь затолкал в замочную скважину тоненькие стружки дерева с зубочистки. Ключ заест, жертва будет возиться, а зверь ударит. Ему нравится бить вот так – наотмашь, чтобы разом, и все. А потом – бум и хлюп, голова такая хрупкая.

Зверь усмехнулся и натянул капюшон пониже. Он стоял у соседнего подъезда под крышей и делал вид, что прячется от дождя. Так его никто не заподозрит.

«Ну что за чудо этот дождь сейчас», – подумал зверь, хотя его порядком расстраивало, что все идет не по плану. Но и времени остается мало. Его единственная как раз уехала, он знал это, потому что, как всегда, следил за ней. Наконец-то все обидчики получат по заслугам.

Когда жертва спряталась под козырьком своего подъезда, зверь ломанулся по узкой тропинке вдоль дома и успел поймать тяжелую дверь до того, как она закрылась. Он подождал, чтобы жертва успела отойти, и зашел следом. По его плану, он должен был сперва выбить внутри подъезда лампочку и подкараулить его вечером у мусорного бака, но так даже лучше: меньше народа шныряет, да и бабки сидят по домам. Дверь в квартиру слева, а лестница идет по правой стороне, значит, его не будет видно.

Зверь шагнул в подъезд начал тихо подниматься по лестнице. Он умел ходить бесшумно, он умел двигаться быстро, поэтому когда он увидел сгорбленную спину жертвы у двери, то облизал сухие губы и оскалился. Зверь вытащил дубинку и принялся заносить руку, радуясь и предвкушая «вжух» и «хлюп». Уже отточенное и родное движение, такое любимое и сладкое… Зверь задумался на секунду, почему дверь за его спиной закрылась не сразу. Долгожданный замах…

«Бум!» – прогремел удар и эхом пронесся по лестничной клетке.

Старостина недовольно уставилась на входящий от Горелова вызов и нажала отбой, пробурчав что-то нечленораздельное.

– Парень? – с пониманием посмотрел на нее Синицын и кивнул на телефон.

Вика хотела рассмеяться этому предположению, а потом вообще нагрубить, что не его это птичье дело, но в итоге ответила совсем другое:

– Хуже, начальство.

– А-а-а, – протянул Синицын и подписал какую-то бумагу перед входом в хранилище. – Ну, идем, тут у нас тоже адский порядок, поэтому все найдем в минуту.

Вика ради интереса посмотрела на время и вновь увидела входящий от Горелова. Отклонила. Затем еще. Еще и еще. Вика не заметила, как отстала от Синицына, и тот, выглянув из-за металлического стеллажа, крикнул ей:

– Челнинская, давай быстрее, я нашел.

– Да, да, иду, – растерянно ответила Вика и, раздумывая, ответить или нет, решила: если что-то важное по делу, Горелов бы позвонил Архипову, а не ей. Так что им он и обойдется, если что. С этими мыслями Старостина провела по телефону пальцем и выключила его, выдохнув с облегчением.

– Смотри, вообще-то тут все стандартно, вот вещи, которые были найдены… ну как бы рядом, не только на теле… – начал мяться Синицын.

– Ага, вижу.

Вика взяла протянутые перчатки и осторожно развернула издырявленную и окровавленную белую футболку с Микки Маусом. Она была так изрезана, что напоминала решето. Рядом лежал кусок ржавой проволоки, на котором остались следы запекшейся крови.

– Какой ужас, – не выдержала Вика.

У себя, в Челнах, она бы не позволила такому вырваться, но здесь, увидев то, что было на девочке, представив, какую боль она испытывала на протяжении долгого времени, десять, двадцать минут…

– Сколько она умирала приблизительно, записано?

– Ну сложно сказать, хотя нам говорили, что до получаса.

– Почему это все сохранили? Ведь дело прошло как несчастный случай?

Синицын замялся.

– Ну, было особое распоряжение, и все же искали того, по фотороботу, который выводил на Пешкова.

– Странно, – сказала Вика. – Странно.

– Так, подожди, но тут не хватает обуви! – Синицын испуганно подтянул к себе коробку и начал обыскивать дно. – Нет, но как же? Где кроссовки?

– А какие, есть опись?

– Да! – Синицын перешел на фальцет и в ужасе схватился за голову.

– Да подожди ты панику разводить, сейчас, может, отдельно где лежат. – Вика взяла бланк, где были указаны номера коробок с вещами, и сбоку прочитала номер. Так она и думала: за этим номером стояло «дробь-один». А это значит, что есть и «дробь-два».

Вика пошла к стеллажу и, пока Синицын паниковал, нашла нужную коробку. Встав на цыпочки, дотянулась до нее и внутренне похвалила себя за спокойствие и за то, что не начала паниковать вместе с Евгением.

Коробка легла в руки, и Старостина приподняла плотную картонную крышку, чтобы убедиться, что кроссовки на месте. Она заглянула внутрь, поворачивая из-за стеллажа, и вскрикнула, выронив коробку на пол.

– Ты чего? Таракан? Крыса? – Синицын подбежал и, заметив, что Вика выронила вещдоки, принялся причитать – мол, понаберут баб, а ему потом рапорт писать.

Евгений наклонился, чтобы поднять ярко-розовые кроссовки, а когда разогнулся, увидел, что странная девушка из Челнов ломанулась к выходу из хранилища.

Вика врезалась плечом в стену и на удивленный возглас охранника махнула рукой, пробегая мимо. Она влетела в помещение, в котором все так же сидел Архипов. Он радостно показал Вике на распечатанный фоторобот, который держал в руках.

– Вот он, родимый, смотри, один в один Пешков.

– Это Ерсанаев! – выпалила Вика, глотая воздух.

– Что Ерсанаев?

– Это он Шурале!