Когда Советский Союз распался, Запад торжествовал.

«Мир претерпел изменения практически в библейских масштабах, – заявил президент Джордж Буш-старший конгрессу несколько недель спустя. – Божьей милостью Америка победила в холодной войне. Мир когда-то был поделен на две части. Теперь осталась одна превосходящая сила – Соединенные Штаты Америки».

Действительно, в 1990-е годы мир впервые за всю историю столкнулся с ситуацией однополярности: одна сверхдержава – Соединенные Штаты – претендовала на глобальную гегемонию, на определение правил поведения для остального человечества, на вмешательство во внутренние дела любой страны.

«Возведение Америки в ранг мирового лидера в некотором отношении напоминает коронацию императора Наполеона, который выхватил имперскую корону из рук папы и возложил ее на собственную голову, увидев в себе избранника истории, направляющего революционное пробуждение французских масс на путь великой реконструкции Европы… Все говорило о том, что новое столетие – это столетие Америки, и задача Америки состоит в том, чтобы формировать его.

Присутствуя на всех континентах и доминируя на всех океанах, Соединенные Штаты не имеют себе равного в политическом или военном отношении. Любая другая держава в это время была, в сущности, региональной. И, так или иначе, большинство стран мира должны были жить, имея у себя под боком сухопутные или морские силы США… Никогда еще прежде в истории не было, чтобы одна держава занимала столь верховенствующее положение», – не скрывал своего удовлетворения видный американский политолог и политик Збигнев Бжезинский.

Б. Н. Ельцин с «другом Биллом» Клинтоном. 8 мая 1995 года

© Ральф Алсванг и Бюро фотографий Белого дома / Цифровая библиотека Клинтона

Прекращение холодной войны создало предпосылки для глобализации. Мир больше не был разграничен барьерами двух систем. Главной движущей силой глобализации выступили страны Запада, увидевшие возможность расширить свое влияние в развивающихся государствах путем экономического и информационного проникновения. Запад получил гигантские новые ресурсы – рынки, сотни миллионов дешевых работников, утвердил доминирование в мировой политической, экономической, информационной, культурной системе.

Резко ускорилось пересечение национальных границ деньгами, товарами, услугами, информацией, людьми, это создавало все более глобальную экономику.

«Крах коммунизма, трансформация Китая и движение Индии в направлении открытости своей экономики – три этих фактора позволили трем миллиардам человек влиться в мировую экономику, создав связи и возможности, которые никто раньше не мог себе представить, – писал американский экономист Дэниел Ергин. – В результате родился новый мировой порядок, основанный на глобальной экономике, работающей при активном использовании интернета, успехах в развитии транспорта, свободного перемещения капиталов, знаний, умений и людей. Все это называется словом “глобализация”».

Во многом для целей демонтажа мощного госсектора посткоммунистических и постколониальных стран, которые отказывались от социалистической ориентации, Международным валютным фондом, Всемирным банком и правительством США была предложена концепция, делавшая упор на уменьшение государственного вмешательства в экономику, которая с легкой руки одного из ее разработчиков – Джона Уильямсона – получила название «Вашингтонский консенсус», или «неолиберализм». Неолибералы видели в глобализации не только победу законов рынка над государственной властью, но и начало формирования глобальной цивилизации с новыми институтами и механизмами управления, с культурной универсализацией, стандартизацией экономической и политической жизни.

В 1990-е годы процесс глобализации характеризовался, в первую очередь, активным освоением компаниями США, Западной Европы и Японии новых рынков – России, Китая, Индии, Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, – отворивших двери для иностранных инвестиций.

Глобальное распространение либеральной демократии рассматривалось как предвосхищение конца национального государства и предпосылка формирования нового мирового порядка, условно, «космополитической демократии» под руководством США. «Международные отношения – это отношения власти, не закона, все достигается силой, а закон лишь узаконивает то, чего они добились. Соединенные Штаты – безусловно, господствующая сила в мире после холодной войны; следовательно, она в состоянии навязывать миру свои взгляды, интересы и ценности. Мир выиграет, приняв американские ценности, поскольку американская модель показала превосходство», – утверждал миллиардер Джордж Сорос.

Встреча «Большой семерки» в Токио проходила с участием России. 9 июля 1993 года

© Александр Сенцов, Александр Чумичев / ТАСС

Фактор военной силы государств вовсе не сбрасывался со счетов. Напротив, его роль продолжала возрастать. Гонка вооружений, приостановившись в Европе, продолжалась наиболее интенсивно в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Помимо официальных членов «ядерного клуба» (России, США, Китая, Великобритании, Франции), обладателями ядерного оружия стали Израиль, Индия, Пакистан, КНДР.

Главной целью политики национальной безопасности США после холодной войны, завершение которой однозначно трактовалось как победа Вашингтона и триумф политики сдерживания, в новых доктринальных документах объявлялось «предотвращение появления вновь нового противника – на территории бывшего Советского Союза или где-либо еще, – который представлял бы угрозу такого уровня, которую представлял Советский Союз». Соответственно неприемлемыми считались любые попытки реинтеграции постсоветских государств с ведущей ролью Российской Федерации. Более того, сейчас мы знаем, что Соединенные Штаты сразу же взяли курс на интеграцию Прибалтийских государств и Украины в систему своих альянсов, создание из них жестко антироссийских государств.