Ещё одна проблема вскоре пришла с Запада. Пока Шляйниц уходил от польско-литовской погони, в Венеции Совет десяти принял решение передать монопольное право на торговлю квасцами папскому монополисту Агостино Киджи. После этого цены на квасцы и порох в Европе в очередной раз взлетают вверх.

Когда новые цены стали известны в Москве, выяснилось, что Кремль не сможет закупить ценное сырьё, так как на него просто нет лишних денег. В этот момент Василию III доложили, что его сестра княгиня Елена Иоанновна, вдова литовского князя Александра, хочет вернуться домой. Детей-наследников у неё не было, а новый король Сигизмунд начал оказывать серьёзное давление. Не желая стать разменной монетой в польско-литовской игре, Елена приказала начать сбор своего имущества: 14 сундуков, набитых золотом, украшениями, мехами и драгоценными камнями, стоимостью 400 тысяч флоринов. Эту приличную сумму княгиня хотела везти в Москву. Василий III уже рассчитывал на эти деньги, чтобы заплатить Фуггерам за покупку пороха. Эти драгоценности Елена передала на хранение некоему настоятелю францисканского монастыря. И это была её ошибка!

В тот момент, когда специально посланные за Еленой из Москвы князья Фёдор Одоевский и Семен Курбский уже подъезжали к границе, оказалось, что сестра Василия III арестована, а её имущество конфисковано. Через полтора года Елена будет отравлена в Браславе неизвестными людьми. Москва так и не получит деньги на покупку артиллерии и пороха для предстоящей Смоленской войны.

Реакция Василия III на произвол ненавистного Казимира по отношению к несчастной сестре была сокрушительная. Князь послал в Вильно «разметные грамоты», в которых объявил войну Польско-Литовскому государству.