Семья Шляйниц была одним из торговых партнёров Фуггера. Они владели рудниками во Фрейбурге. Обстоятельства очередной войны России и Литвы свели вместе нескольких исторических деятелей, которые так или иначе должны были повлиять на обороноспособность Московии и снабжение её порохом, артиллерией и квасцами.

Проведя переговоры в Москве о скором начале русско-литовской войны за Смоленск, Шляйниц получил московские охранные грамоты для дальнейшего приезда орденских послов. В бумагах Шляйница были важнейшие документы, которые он должен был отдать лично в руки маршалу Тевтонского ордена Вильгельму фон Изенбургу унд Гренцау. Изенбургу писал лично Михаил Глинский. Он заверял своего немецкого друга, что предпримет все меры, чтобы натравить крымских татар на Польшу, и как только великий князь Московский поймёт, что время пришло, он будет возвращать смоленские земли. Взамен тевтоны должны были наладить канал поставки пороха в Московию. Эти бумаги ни в коем случае не должны были попасть литовцам, перекрывшим львиную долю русско-европейского трафика.

Когда карета Шляйница уже была в Ливонии, не территории Жемайтии, польским агентам всё-таки удалось остановить экипаж. Перед обыском на берегу Паланги Шляйниц решает избавиться от бумаг и бросает их в морскую воду. Поляки просушивают документы, и чернила не успевают размокнуть. Так в Польско-Литовском государстве понимают: во-первых, Москва скоро начнет войну за Смоленск, во-вторых, нужно усилить бдительность на границе и не пропускать в Московию никого, кто хоть как-то связан с артиллерией, порохом, золотом и серебром.