Помимо контроля над поставкой квасцов из Персии Ватикан плёл паутину геополитического союза христианских государств против Османской империи. Идея выдать замуж за Ивана III Софью Палеолог мыслилась в Ватикане именно как антитурецкий геополитический проект.

Турки-османы были не единственным препятствием для торговли порохом и квасцами. Прямой путь из Ирана по Волге уже не одно столетие перекрывала Золотая Орда. Хан Ахмат вместе с королём польским и литовским Казимиром IV Ягеллончиком представляли для Ивана III неприятный военный союз. Волжско-каспийский трафик оставался закрыт.

Новый владетель Крыма Менгли-Гирей мог стать хорошим союзником для Москвы против Ахмата. Узнав о планах Ивана III заключить союз с крымчанами, в Москву засобирались итальянцы.

Русских нужно было поторопить на пути к антитурецкому союзу. Желая принудить Москву к вступлению в антитурецкую лигу и к участию в крестовом походе, сам Лоренцо Медичи из порохового фонда Ватикана решает выдать 6000 дукатов к скромному приданому Софьи Палеолог. Софью отправляют в Москву. На дукаты закупают артиллерию и комплект лат для небольшого полка. Это снаряжение будет отправлено в дар передовым русским полкам. В этом же году хан Ахмат, стоя против русских знамён на берегу, удивится странному внешнему виду некоторых воинов-московитов. Пехота Ивана III была «яко озеро синеющися, все в голыхъ доспесех и в шеломцехъ сь аловци».

В тот год, когда люди Медичи отравили Джованни де Кастро, нашедшего ценные рудники, в Москву приезжает Джан Баттиста Тревизано. Задачей итальянского посланника было расстроить потенциальный союз Московии и Менгли-Гирея. В этом случае каспийский путь останется закрыт, и добыча под крылом Ватикана европейских квасцов останется монопольным преимуществом Медичи и Папы Римского.

В Кремль начали быстро поступать слухи, что Тревизано ведёт двойную игру: помимо антитурецкой деятельности тайно сношается с татарами. Великий московский князь понял, что стремление Запада взорвать отношения между турками и татарским ханом может обернуться долгой войной в южных границах Московии. Иван III прекрасно видит, что ещё лет десять, и татарская цивилизация, осколки Золотой Орды, сами упадут к его ногам. Тогда весь каспийско-волжский путь будет под суверенным контролем Московии.

Раскусив намерение итальянца, Иван III приказывает арестовать Тревизано. Итальянские сенаторы просят либо отпустить Тревизано на юг, либо вернуть его в Италию. Запад снова включает старую песню о некоем единстве христианских народов в надежде пустить пыль в глаза московскому князю.

Сам Тревизано из Венеции получает такое послание: «…все турецкие владения в Европе открыты и уже готовы стать вернейшей добычей татарского хана в случае, если он придет в Валахию через области, прилежащие к Евксину, и, перейдя Дунай, вступит во Фракию. Уговори и убеди – насколько будет возможно – его высочество (хана) и весь его народ, что этот поход, сулящий огромную славу, (чреват) наживой и несметными богатствами».

Великий московский князь меняет гнев на милость и выпускает Тревизано. Тот через три года заключения направляется сразу к хану Орды Ахмату. Именно Ахмат в представлении Ватикана должен был вступить в бой с турецким султаном. А Ватикан, все выторговывая вхождение Москвы в антитурецкую коалицию, посылает немного артиллерии, пороха, военной амуниции и предлагает начать совместный крестовый поход против турок. Хан Ахмат не торопится сразиться с турками, и Иван III не спешит вступать в антитурецкую коалицию. Восточная политика не терпит суеты. Это понимают и на Руси, и на Западе.