К XIV веку на Балтике тесно переплелись интересы воюющих друг с другом Швеции и Дании. В борьбу за «суверенитет над Балтикой» (dominium maris Baltic) включаются немецкие ордена и ганзейские купцы. Далее «по течению» барыши от балтийской торговли не прочь подсчитать Северная Франция, Голландия, Англия и даже Священная Римская империя.

Игра стоит свеч. Тот, кто контролирует балтийский хаб, будет сказочно богат. Через этот регион на Запад идут самые главные стратегические товары: соль, сельдь, рожь («хлеб бедняков»).

На севере, недалеко от очень размытых границ Новгородской республики, вовсю промышляет военно-торговый блок Дании, Норвегии и Швеции – «Кальмарская уния». Цель унии – вернуться в Прибалтику и уничтожить торговое влияние Ганзейского союза! Швеция мечтала вернуть времена, когда она топтала ногами рыцарских коней балтийское побережье. Но удар по «Кальмарской унии» неожиданно наносит московский князь Иван III, подписав договор между Данией и Московией 8 ноября 1493 года. Он получит два названия: «Копенгагенский трактат» и «Договор о Любви и Братстве».

Для заключения договора в Москву прибывает датский посол Иоганн Якобсон. Дания и Московия договорились выступить единой военной силой, если для них будет угроза со стороны Швеции. Датчане готовы были дать отпор великому княжеству Литовскому, напади они на русские земли, а русские согласны были ударить по Швеции, если она будет угрожать Дании. «Кальмарское братство» рушится на глазах!

К тому же Иван III и король Дании Кристиан I договорились о том, что русские и датчане на приграничных землях могут свободно заниматься своим хозяйством: «А которые наши земли сошлись с твоими землями, ино рубеж ведати на обе стороны по старине: которые земли и воды, и ухожаи (пастбища), и ловища, и всякие угодья издавна потягли к нашим землям, и в те земли, и в воды, и в ухожаи, и в ловища, и во всякие угодья тебе и твоим людем у нас и у наших людей не вступатись…». Датские и русские послы отныне могли «держать путь свободный» и следовать друг к другу «без всяких зацепок».

Пока послы Дании и Московии согласовывали договор, по Европе поползли интересные слухи, мол, 13-летний наследник датского престола Христиан II хочет жениться на дочери московского князя Ивана III. Ещё на Западе заговорили, что Дания отдаёт Руси Финляндию и Ливонию. После появления этих слухов особенно заволновались Швеция и Литва.

Но вскоре на Западе узнали, что в Москву для подписания договора прибыл человек, которому уже были заготовлены виселицы в доброй дюжине европейских стран. Иван III принял в Кремле грозу шведского и ганзейского флота, главного пирата Балтики Якоба Хуннингхезена. Пират-капер много лет громил и грабил ганзейские и шведские корабли и был героем десятков страшных историй, которыми на Западе моряки пугали друг друга, предостерегая от появления на Балтике. Корабли Хуннигхезена доставили к границам Руси долгожданные пушки и порох, это было лучшим аргументом в пользу русско-датского мира. Через несколько месяцев, когда стало известно о визите страшного датского пирата в Московию, по Европе пополз интересный слух. Говорили, что капер пригнал к русским берегам целую пиратскую флотилию, которая вот-вот уничтожит шведский и ганзейский флот.

Что же заставило Ивана III нанести дипломатический удар по «Кальмарской унии»? Русская разведка доносила, что Ливонский и Тевтонский ордены, а также Швеция ведут военные приготовления. Их цели – удары по северным русским землям, прежде всего по Псковскому княжеству, а также установление блокады товаров, идущих на Русь по Балтийскому торговому пути. В Москве стало известно, что шведский лорд-регент Стен Стуре ведёт переговоры с ревельским городским советом о союзе с Таллином и магистром Ливонского ордена против России. Архиепископ Риги Михаил вызвался помочь ревельцам и шведам: он приказал внимательно зарисовывать рельефы местности, лесные дороги, речные берега территорий, граничащих с русской землей. Такие карты нужны были для планируемого нападения ливонско-шведско-прибалтийской группировки на Московию.

Видимо, узнав о нездоровой активности на ливонской стороне, Иван III принимает решение начать подготовку к будущей войне за Балтику. Других вариантов у него не было, особенно когда он понял, что Литва переходит к торговой блокаде Московии. Блокада эта, установленная в 1494 году, продолжалась почти 20 лет!

Помимо союза с Данией московскому князю на севере был нужен ещё один союзник – образование, которое находилось бы в конфликте либо со Швецией, либо с Литвой. Идеальным кандидатом показался Тевтонский орден. Внимание Ордена к Москве было вынужденным не только потому, что Литва угрожала землям и Москвы, и Кёнигсберга, но и потому, что патрон тевтонов император Максимилиан Габсбург хотел включить Москву в антитурецкий проект. Для этого он был не против русско-орденских контактов.

К концу XV века Тевтонский орден находился почти в вассальной зависимости от Литвы, о чём свидетельствовал подписанный ещё в 1466 году Торуньский мир. Максимилиан обещал ордену военную помощь и покровительство в обмен на разрыв Торуньского мира. Обо всём этом знал Иван III и умело использовал тевтонов в своей балтийской шахматной игре. Осенью 1491 года в Москву прибывает посол Максимилиана Георг фон Турн, он же Делатор, он же итальянец на немецкой службе Джиорджио Делла Торре. Фон Турн в Кремле предлагает Ивану III взять «на соблюденье и в сень свою» Гданьск и Торунь, то есть защитить их от «литовского кесаря Казимира». Московский князь согласен, но с тем условием, что об этом в качестве вассала Москвы попросит тевтонский магистр. Это уже было серьезное заявление: впервые в своей истории русский правитель осмелился взять тевтонов в вассалы.

Почему же так были важны эти спорные и потенциально конфликтоопасные города: Гданьск и Торунь? Дело в том, что через них по узкому торговому коридору в Московию периодически попадало оружие и порох. Об этом знал и Максимилиан, поэтому он и предложил обмен: Торунь и Гданьск на благосклонность Ивана III в вопросах вступления в антитурецкую коалицию.