Стрельцы везут «лютого волхва» Элизеуса Бомелиуса из Пскова в Москву. В пути он бормочет что-то на русском и явно сыплет проклятиями на немецком. В ответ охрана истово крестится и напряжённо вглядывается в горизонт заснеженных полей: скоро ли Москва?

В Москве Элизеуса Бомелиуса уже ждут. К нему много вопросов у царёвых опричников. Три дня «дохтура» нещадно бьют. Затем допрашивают ласково, снимают с шеи пёсью цепь и сажают на хлеб и воду. Дьяки для царя пишут биографию Бомелиуса, наскоро закорючками раскидывая слова. Кто? Откуда? С кем сношался? Грозный Иван, конечно, знает ответы на многие вопросы, но понимает: не хватает общей картины, совокупной правды.

На допросах «лютый волхв» тщательно скрывает своё прошлое, шепелявя разорванным ртом: «Токмо верой и правдой государю! Верой и правдой». Опричные костоломы не верят ни в веру, ни в правду и продолжают готовить Бомелиуса к покаянию. Ещё с начала своего правления царь внимательно относится к своему здоровью, к «подлой» боярской опеке и к странным лекарям, способным сократить его земное пребывание. Готовя расправу над Бомелиусом, Иван Васильевич помнил события того самого марта 1553 года, когда он раньше времени чуть не вручил Господу свою многогрешную душу.