Большую часть жизни Василий III ничем примечательным не болел, но бояре присоветовали всё-таки пригласить ко двору иностранных лекарей. Особым доверием пользовался константинопольский грек Марко. Турецкий султан несколько раз просил московского князя отпустить опытного доктора на родину. Василий отказывал. Взамен предлагал всей семье врача прибыть в Москву.

Воевода Сабуров в качестве трофея из Литвы привёз ещё одного врача – «пленного немчина» Феофила. В 1516 году маркграф Альберт, оптовый продавец индульгенций в Европе, пытался добиться возвращения этого медика в родную гавань, но великий князь просил посла передать, что Феофила «ныне отпускать непригоже». Такие специалисты Москве нужны пуще золота!

Начало XVI века в Европе – время астрологов! Они уважаемы и популярны. При ведущих европейских университетах (Падуанском, Болонском, Парижском) появляются астрологические кафедры. Ведущие умы того времени – Бэкон, Кеплер и Фичино – на всех углах восхваляют «новую науку».

В Московию новую моду привёз дьяк Фёдор Карпов. Он был славен как эксперт по восточным делам. На Западе почти не бывал. Где-то на новой границе с Литвой Карпов узнал про немчинов-врачей, а также про итальянских астрологов-лекарей. Карпов начал искать докторов по всей Европе.

Вскоре следить за великокняжеским здоровьем приезжает Николай Бюлов. Кудесник родился в Любеке, в Падуанском университете прытко обучился астрологии и медицине. Немчин переводит знаменитый медицинский сборник «Вертоград», дополняя текст своими рецептами и советами по излечению телес. Находясь в Риме, перед отправкой в Московию Бюлов получил солидную сумму денег по распоряжению самого Папы Юлия II.

С 1508 года лекарь следил за здоровьем великокняжеской семьи. В ореоле признания своих заслуг Бюлов начал предсказывать новый всемирный потоп, превращаясь в волхва и вещуна. Князю он заявил о своём открытии: «Бысть потопу великому, когда три планеты сойдутся в созвездии Рыб». Однако вскоре выяснится, что звёзды остаются на своих местах, и лекарь начинал терять былую популярность. Шанс вернуть себе славу серьёзного врача представится Бюлову в 1533 году, когда заболеет великий князь Василий III.

Занемог князь совершенно неожиданно. После поездки в Троицу к мощам Сергия княжеская семья (сам Василий, жена Елена Глинская и два малолетних сына Иван и Юрий) отправились в свою вотчину «на Волок». Родители молились, чтобы преподобный даровал младенцу Юрию слух и речь: по рождению ребёнок оказался глухонемым. В дороге Василий чувствует недомогание: «Явися у него мала болячка на левой стране на бедре, на изгибе, близ нужного места, з буловочную головку… ни гною несть, а сама багрова». Еще неделю Василий страдает от нарастающей боли, но ведёт придворную жизнь: охотится, пирует. Беспокойные бояре шепчутся: мол, не к добру такие страдания государя. Решают пригласить иностранных врачей – астролога Бюлова и некоего Феофила (Теофиле). Приглядывать за ними поручают дяде Елены Глинской – Михаилу. Консилиум постановил: «прикладывать к болячке муку пшеничную с медом пресным и лук печён». От такого лечения болячка на ноге князя становится пунцовой и начинает гнить, источая смрад.

Предчувствуя скорый конец, Василий III посылает в Москву за духовными грамотами своих агентов, дьяка Путятина и стряпчего Мансурова. Они уходят тайно ночью, в разговоры ни с кем не вступают: необходимо уберечь намерения последней воли великого князя от цепких взглядов политических врагов.

Лекари заморские всё прикладывают к ноге свои снадобья. Василий тает на глазах. Бюлов начинает активно распространять слухи о том, что болезнь смертельна и Василий скоро встретит Господа в Небесном Иерусалиме. Последние недели жизни князя Бюлов ведёт себя странно, как будто всячески хочет ускорить умирание своего пациента. Бояре, наблюдавшие за процессом лечения, шепчутся: как папский агент-лекарь этот «веру христианскую с латынскою едино нарицает и крещение латынское с православным за едино считает».

Уже совсем больной и почти бездвижный Василий возвращается в Москву. Около моста через Москву-реку происходит странное событие: новый деревянный мост под тяжестью возвращавшейся великокняжеской кареты «обломился», и только благодаря силе и ловкости «детей боярских» больной не оказывается в ледяной воде. Очевидно, что это бы моментально ускорило смерть великого князя. Инцидент был очень выгоден противникам Василия III: подпиливая доски моста, их люди знали, что новая духовная грамота (распоряжение князя о передаче престола) ещё не подписана и не сговорена с Боярской думой, а значит, не определен ещё и наследник престола.

Кто работал против великого князя? Кому была выгодна его скорая кончина? Кто допустил Бюлова к лечению? Был ли Бюлов сознательным агентом противников Василия или просто их инструментом по устранению? Чьи люди пилили подпоры моста? Ответы на эти вопросы навсегда останутся в кельях безмолвных безымянных летописцев.

Сложный оппозиционный узел формируется за стенами Кремля: последователи еретиков Фёдора Курицына и Вассиана Патрикеева и алчущие престола братья великого князя Юрий да Андрей.

Итак, уже в Москве смертельно больной, издыхающий, залеченный до смерти Василий составляет духовную грамоту – политическое завещание. Вскоре после его смерти она навсегда исчезает при неизвестных обстоятельствах.