Поздно вечером 12 октября 1576 года в Регенсбурге, отказавшись от последнего причастия, умирает император Священной Римской империи Максимилиан II. В последние годы жизни о нём ходили разные слухи. В Европе знали, что при его дворе богослужения проводил какой-то странный человек, женатый лютеранский пастор. Обвинения Максимилиана II в лютеранской ереси были известны и при папском дворе.
Новый император Рудольф II, сын Максимилиана, не отличался интересом ко внешней политике. Его страстью были алхимия и колдовство. Вокруг себя он собирал астрологов, медиумов и магов. Вскоре один из таких медиумов будет иметь отношение ко внешней политике Ивана IV.
Папа Григорий XIII понимал странности нового императора и пользовался этим. Понтифик решил лишний раз не посвящать Габсбурга в свои геополитические проекты. Старая идея задействовать Московию в качестве антитурецкого пушечного мяса явно пробуксовывала. Последние несколько эмиссаров с письмами от Папы в Москву так и не преодолели закрытых Речью Посполитой границ. Но теперь там появился новый король-воин. Правда, воевать он начал, по мнению Папы, не с тем. Баторий повёл войско против Ивана IV, а должен был вместе с русскими выступить против турок. Поэтому, по замыслу понтифика, нужно было как-нибудь помирить Москву и Гродно (этот город стал резиденцией Батория на долгие годы).
В 1579 году кардинал де Комо пишет письмо новому польскому нунцию Андрео Калигари, чтобы тот убедил Батория возглавить войско против турецкого султана и замириться с Москвой. В противном случае новый польский король может прослыть «союзником неверных». Это был тонкий ход: кардинал напрямую намекнул Баторию на его прошлое, в котором он был вассалом султана.
Но пока Комо писал это послание, Баторий и не думал мириться с Московией. В его планах был захват Полоцка и Смоленска, поход до самой Москвы. В конце июня королевский гонец доставил Ивану IV послание Батория с объявлением войны. К этой войне король Речи Посполитой начал готовиться заранее. За год до этого Речь Посполитая договорилась, что в Бахчисарае между ней и Крымским ханством будет заключён союз против Московии. Но в дело вмешался султан, которому Крымское ханство, по его замыслу, должно было помочь воевать с Ираном. В итоге крымский хан, не желая портить отношения с султаном, отказался от помощи Баторию.
Война началась для Речи Посполитой успешно. В течение августа был захвачен Полоцк с округой. Поляки устроили небывалую резню всего русского населения этих мест. Именно в тот момент, когда правитель Речи Посполитой был пьян от рек русской крови, до него с посланием добрался Калигари с предложением вступить в антитурецкую лигу. В ответ на это Баторий пообещал найти более подходящее место для таких серьёзных бесед, чем походная палатка. Вскоре они встретятся в Вильно. В столице Баторий будет долго беседовать с Калигари, всё приговаривая: «Прежде султана мне нужно разобраться с Москвой». Покидая Вильно, Калигари попросил короля никому не сообщать деталей переговоров, ибо повсюду кишат агенты турецкого султана.
После отъезда папского посланника в Речи Посполитой открылось заседание Сейма. Победы Батория вскружили голову магнатам и шляхте. Король просил полного доверия и финансирования дальнейшего похода на Москву. «Нельзя упускать случая покрыть себя славою и собрать сколько угодно даней, – говорил Баторий. И добавлял: – С Иваном настоящего мира можно достигнуть только с оружием в руках». Внешняя политика Запада по отношению к России всегда имела целью «поток и разграбление».
Папа Григорий XIII ценил военные походы и религиозное рвение Батория и тоже стремился всеми способами привлечь короля к антиосманской лиге. В Вильно доставили особый подарок из Ватикана: меч и шлем, освящённые лично понтификом в ночь на Рождество Христово. Но льстивый ватиканский стиль не вскружил голову королю Речи Посполитой. Он окончательно решил для себя договариваться с турками и крымчанами против Москвы, вести боевые действия до полной победы над московским царём.
Вскоре Калигари нашёл способ приструнить Батория. Папскому престолу стало известно, что король, женатый на 50-летней старухе, Анне Ягеллонке, задумался о потомстве и разводе. Это было бы вопиющим нарушением веры. Калигари в Польше пытается формировать негативное общественное мнение. Но поляки осуждать не спешат. Калигари удаётся восстановить против себя всю польскую элиту. Неожиданно он узнаёт о планах Швеции заключить антимосковский союз с Речью Посполитой. Калигари решает, что скоро представится возможность передать бумаги Ивану IV с предложением вступить в антиосманский союз через своего человека в Стокгольме. Но блокада, которую устроил нунцию польский король, оказалась сильнее интересов Ватикана.