Вскоре после отъезда Кобенцеля из Москвы 1 мая 1576 года в Польше состоялась коронация нового правителя – Стефана Батория. Для римского престола это была плохая новость. Папа Римский изменил свою политику «самостоятельных проектов» и захотел держать совет с Габсбургами: как в новых условиях, после коронации Батория, создавать антиосманскую лигу и затаскивать Московию в унию?
Папа Григорий XIII отправил к Максимилиану легатом кардинала Джованни Мороне. В Германии Мороне узнал, что к императору прибыли два русских посла: дьяк Арцыбашев и князь Захарий Сугорский. Легат решил встретиться с ними. На первой же встрече Мороне передал письмо Арцыбашеву с просьбой передать его лично в руки московскому царю. Имея указание «опасаться провокаций», Арцыбашев отдал это письмо назад кардиналу со словами: «Если это нужно Папе, то пусть он сам от своего имени отправит в Москву посольство или передаст свои письма гонцам императора. А у нас полномочия только к императору, а никак не к Папе». Иван Грозный строго инструктировал своих дипломатов не участвовать в чужих политических играх. За это Арцыбашев и Сугорский отвечали своими головами.
Мороне послушался Арцыбашева и очень быстро нашёл собственного посла, который должен был привезти письмо Папы в Москву. Его звали Рудольф Кленке. Новый папский переговорщик был прекрасно образован и остёр на язык. Эти качества, с точки зрения Мороне, были как раз необходимы, ведь Иван Грозный любил устраивать богословские диспуты. Кленке имел все шансы выглядеть на них достойно. Посол должен был отправиться в Москву вместе с Арцыбашевым и Сугорским. По закону, Мороне должен был исполнить последнюю формальность: нужно было предупредить Максимилиана об отправке посла. Таковы требования дипломатического этикета Габсбургов. Когда Максимилиан узнал об этой затее, то сразу же запретил Кленке ехать в Россию с русскими послами: император не хотел переговоров Москвы и Ватикана за своей спиной.
После того как Кленке получил отказ, его карьера пошла на спад. Вскоре он умрет тихой, скромной смертью и будет похоронен в одной из провинциальных немецких монастырских церквей. Очередная попытка втянуть Москву в униатство закончится, так и не успев начаться.