В самый разгар подготовки к выборам нового польского короля в Москву приезжает Иоанн Кобенцель, представляющий интересы императора Священной Римской империи германской нации Максимилиана II. Немецкого посла интересует раздел Польши: какие земли Речи Посполитой московский царь будет готов отдать империи после избрания королём? Ещё хорошо бы узнать, какой военной силой обладает Москва. В одном из писем он пишет, что ему нужно «склонить московитов к союзу, которого так усердно желает Государь Московский против Турецкого Султана. Потому не должно приписывать моего посольства в Московию другой причине».

Вскоре Кобенцель узнает, что общая численность русского войска составляет почти полмиллиона человек. Посол понимает, что нигде на Западе не существует подобной армии. Тем более что средний срок полной мобилизации царёва войска всего две недели. Такой скорости не было ни в одной европейской наёмной армии.

Дни посольства проходят бодро, в постоянных застольях и веселии. Кобенцель общается с дьяками и боярами, но быстро делает вывод, что Московия готова вступить в союз против «ужасного турка» и почти готова принять унию: «При сходстве во многом, переход москвитян к нашей Церкви не может быть затруднителен, особенно же тогда, когда мы станем воспитывать их, как младенцев, духовным млеком, как св. Павел действовал в отношении к младенчествующим Церквам».

Имперский посол внимательно наблюдает за жизнью москвичей и делает свои, типично западные выводы. Московиты, в его представлении, варвары, чьим воспитанием цивилизованный Запад должен обязательно заняться. Всё в жизни русских ему кажется странным и диким: единобрачие, истовая религиозность всех, от бояр до простых крестьян, бесплатное таинство исповеди, святая жизнь обычных монахов, почтенное уважение к царю как к родному отцу.