Иоганн Штейнберг проникся идеями Шлитте и решил действовать самостоятельно. У него была чистая биография, его не разыскивали на границах Ливонии и Польши, он имел добрые связи с папским нунцием Петро Бертано. Через нунция ему удаётся получить отличную рекомендацию в Рим от самого императора Карла V. В бумагах Папе Римскому пишется о великой миссии, которую взял на себя «канцлер московского царя Иоганн Штейнберг»: «Результаты унии не поддадутся счёту. В том числе будет создана лига против турок. Сбудется пророчество о едином Пастыре стада Христова». В конце рекомендательного письма Карл V выразил надежду, что Папа ответственно отнесётся к словам Штейнберга.

Еще одно рекомендательное письмо было составлено епископом Арраса Антуаном Перрено де Гранвелем к испанскому послу в Риме Диего Уртадо де Мендосе. В нём также была просьба всячески содействовать как самому «царскому канцлеру», так и его благому делу, которое должно привести к «пользе и укреплению христианского мира».

Однако о деятельности Штейнберга узнаёт посол польского короля Сигизмунда II Августа Адам Конарский. Сам Конарский был известен на Западе как ярый русофоб. Однажды на приёме у кардинала Медичи ему предложили высказать, что он думает о Московии и русских. Канарский вместо ответа прочёл несколько страниц из книги Герберштейна о Московии. В прочитанном отрывке рассказывалось, что Василий III, отец нынешнего царя, ненавидел Папу Римского больше, чем любого другого человека на земле.

Итак, Польша намеревается сорвать переговоры ненавистного ей Ивана IV и римской курии. Сигизмунд отправляет к Карлу V своего агента – канцлера и великого маршала литовского Николая Радзивилла-Чёрного. В его бумагах будет написано: «Ваше Величество пожелали возвысить герцога Московского в королевское достоинство и титул и предприняли меры перед Папой, которые вызвали крайне обременительные сожаления у короля Польши». Такое желание, по уверениям Сигизмунда, противоречит договорам и братской любви между Польшей и Священной Римской империей. Московиту Ивану нужно утереть нос, а не идти у него на поводу, уж точно не провозглашать его королём, равным себе.

Как ни странно, но император Карл V внял предупреждениям Сигизмунда и написал об этом своему младшему брату королю Германии Фердинанду: «Герцог Московии предпринимает своё домогательство с таким почтенным предлогом, как тот, что есть желание привести себя и все свои земли к повиновению нашей Матери, Святой Церкви, увеличивающее так сильно на том конце нашу католическую веру. Но, будучи предупреждён, что королю Польши это могло бы принести ущерб и что упомянутый герцог мог бы иметь целью действия и притворства для своих особых замыслов, которые принесли бы вред польскому королю, я не стану этого требовать в нагрузку к тому, что я должен теперь послать в Рим, чтобы очень ясно заявить Его Святейшеству, что я не хотел бы добиваться дела, которое было бы в ущерб королю Польши». Так что Сигизмунду можно верить: стремление Москвы к унии – это блеф либо «московитского царя», либо самозванца Штейнберга.

Фердинанд стал главным человеком, которому предстояло убедить Папу Римского в том, что Иван IV блефует. Немецкий король доверительно относился к Сигизмунду. Польский король был женат третьим браком на дочери Фердинанда. И все вместе они истово ненавидели Россию и лично молодого царя Ивана IV. Сигизмунд прекрасно знал историю: сто лет назад Василий II заточил в тюрьму униата митрополита Исидора и в последний момент отпустил на Запад, отменив смертную казнь.

Сигизмунд продолжал: если «московитский царь» всерьёз хочет принять унию, то пусть он и его бояре публично поклянутся в верности католической Церкви. К тому же нужно будет созвать всеобщий собор русских и католических епископов. После этого нужно строить по всей Московии костёлы и передать земельные права католическим епископам. Фердинанду стало понятно, что всего этого московский царь делать точно не намерен. Царь блефует.

После консультаций с Сигизмундом Фердинанд решает написать свои опасения лично Папе Римскому. Вскоре, в мае 1553 года, в проекте Штейнберга разуверился и сам Папа. Он дипломатично написал брату Карла V, что из дела, затеянного «герцогом московским», «не будет никакой пользы для христианского мира и религии».