Просидев два года в ливонских казематах, Шлитте оттуда сбегает. На воле он разрабатывает новый, более амбициозный план. Шлитте отказывается от идеи найма разных специалистов. Теперь его цель – создать переговорные позиции в Москве и Риме для принятия русскими католицизма.

Для начала он находит себе подельника с чистой биографией, которого вряд ли остановят на границе с Ливонией или Польшей. Это некий австрийский дворянин Иоганн Штейнберг. Ему-то Шлитте обещает от Ивана IV выдуманный им самим титул «латинского и немецкого канцлера». Задачей Штейнберга должно стать налаживание канала связи между Римом и Москвой с целью принятия русскими унии.

Пока Штейнберг безуспешно обивает пороги римской курии, сам Шлитте пишет письмо ярому протестанту королю Дании Кристиану III с просьбой написать ему охранную грамоту, с помощью которой он сможет-таки попасть в Москву. Но датский король пишет, что не хочет вмешиваться в московские религиозные дела, хоть и очень сочувствует лично Шлитте.

Самозваный дипломат размышляет: а вдруг тот самый Штейнберг уже направляется в Москву просить у царя титул канцлера? Тогда будет грандиозный скандал, царь догадается, что его пытаются втянуть в униатство. В этом случае дорога Шлитте в Москву будет навсегда закрыта. Чтобы предотвратить такое развитие событий, Шлитте пишет Ивану IV письмо: «Некто по имени Штейнберг выдал себя у императора и Папы за вашего канцлера… Если он, согласно своей цели, всё же явится в Москву, то обнаружится, что он лжец и лицемер».

Время шло, и Шлитте очень хотел попасть в Москву. Нужен был какой-нибудь серьёзный человек, например, король, который написал бы ему пропуск через все границы с важной миссией. Уже отчаявшись, он обращается к французскому королю Генриху II. Тот, проникнувшись перспективой окатоличивания Москвы, дублирует просьбы шведскому королю и даже турецкому султану о пропуске Шлитте как «московского посла, который едет к своему государю».

Это было последнее обращение незадачливого переговорщика. Вскоре он просто исчезает. Навсегда.