К началу 1550-х годов у Москвы накопилось много претензий к Ливонии. Десятилетия подряд, прошедшие с подписания договора 1509 года, ливонская сторона не пропускает иностранных специалистов: «Из Литвы и из заморья людей служилых и всяких мастеров не пропущали». Помимо этого копились «обиды» от того, что ливонцы обманывали и задерживали русских купцов. И, конечно же, перестали платить «дерптскую дань», как об этом договорились ещё в 1505 году.

Весной 1554 года, когда русские войска были готовы начать военные действия, в Москве шли долгие переговоры между русским дипломатом, приближённым царя Алексеем Адашевым, дьяком посольского приказа Иваном Висковатым и ливонскими послами. Русская сторона предъявляла претензии, которые копились давно. Одним из требований была выплата Дерптской-Юрьевской (город Дерпт по-русски – Юрьев) дани. Её нужно было заплатить «по старине со всеми старыми задолженностями, согласно крестному целованию и праву».

В ответ на это ливонские послы приуныли, сделали детские выражения лиц и сказали, что «ни один человек в Ливонии, хотя бы ему было и 200 лет от роду, не знает, что это за дань». Однако Висковатый не растерялся и ткнул послам условия двух договоров 1509 и 1474 годов: вот, мол, читайте. Ливонские послы понимали, что «крестное целование и право» означало выплату не только денег, но и признание Ивана IV фактически правителем Ливонии.

Царь же, инструктировавший русских послов, знал почти наизусть текст той самой Степенной книги, в которой и описывалась законность претензий Москвы на Ливонию. Знал царь и почему именно дань эта «Дерптская-Юрьевская». Давным-давно, ещё в XI веке, Ярослав Мудрый основал в будущей Ливонии город, назвав его в честь своего имени Юрьевом (по крещению он был наречен Георгием).

Когда Адашев и Висковатый требовали выплаты той самой дани, они сами толком не помнили её происхождения. Знали только, что в прежних договорах, насколько хватало памяти, она была, а значит, будьте любезны, господа ливонцы, заплатите.

В то же время история с этой странной данью уходит в глубь веков, к первым Рюриковичам. Весной 1343 года русские дружины (5000 человек) заходят на землю Дерптского епископа. Эстонцы, проживающие на этих землях, отправляют два посольства и два письма. Одно – русским, другое – шведам. Шведов эсты просят принять их в подданство, а русских – «завоевать эту землю» («dat landt wol inkrigen») и «захватить добычу» («wolden se nu pris inleggen»). Интересно, что русские воины XIV века считали землю дерптского епископа своей, «отчиной отцов и дедов». Поэтому по праву своей земли они и восстановили право сбора дани, которая собиралась с этих земель издревле.

По всему выходило так, что Ливония была исконно русской землёй, завоёванной первыми Рюриковичами, но потерянной на время из-за агрессии западных католиков. И вот это предание, сохранившееся до Ивана IV, позволило московскому царю не просто потребовать деньги, а наконец-то вернуть Ливонию «в родную гавань».

Когда Висковатый в очередной раз взмахнул прежними договорами, ливонским послам ничего не осталось, как согласиться. Но согласиться на что?