История немецкого заселения Ливонии начинается ещё в далеком XII веке. Один монах по имени Мейнард начал проповедовать христианство среди местного населения. Это было в далёком 1180 году. Вскоре католическая экспансия на эти территории только усилилась. Немцы строили первые крепости – форпосты дальнейшего продвижения на северо-восток. Крепость Рига была основана в 1201 году. Сразу же там появился местный католический орден «Братьев рыцарей Христа». Чуть позже по благословению Папы Римского – в оборонно-наступательных целях – Ливонский и Тевтонский ордены сольют в одно. Вплоть до конца XV века реальным главой Ливонского ордена будет считать себя Папа Римский.
Первый звоночек сепаратизма прозвенел для Папы Римского в 1481 году, когда магистр Ливонского ордена Бернхард фон дер Борх поперёк воли святого престола попросил императора Священной Римской империи Фридриха III признать себя императорским вассалом.
Дальше – больше. В 1508 году германский король Максимилиан I Габсбург надел корону императора Священной Римской империи. С этого момента Максимилиан начинает свою собственную геополитическую игру, независимую от Римских Пап. В эту игру он вступает, претендуя на место в самой древней родословной мировых правителей, попросив теологов Венского университета выправить его происхождение прямо от ветхозаветного Ноя. Максимилиан-ветхозаветный включает Ливонию в состав империи, она становится частью Богемии и Пруссии вместе взятых. Следующий император Карл V делает ливонского магистра одним из имперских князей.
Ливония обладала одной из самых устаревших малочисленных армий на Западе. Её несколько крепостей, крупнейшей из которых была Нарва, также были несовременны и мало подходили для ведения боевых действий. Последним, кто попытался хоть как-то реформировать Ливонский орден, был знаменитый магистр Вальтер фон Плеттенберг. Он тщетно пытался выпросить у Габсбургов и Папы Римского деньги на увеличение наёмной армии. В ход шло всё: от интриг до пиар-кампаний про ужасных злобных русских, которые хотят Ливонию уничтожить. Но Плеттенберг переиграл сам себя: он слишком много времени проводил на приёмах в светлейших и святейших покоях, мечтая о крестовом походе на московитов.
Пока Плеттенберг пытался играть в самостоятельного политика, рядом с Ливонией произошло интересное событие. Ранним утром 10 апреля 1525 года на рыночной площади Кракова около суконных торговых рядов было многолюдно. На большом деревянном помосте в окружении знаменосцев стояли два человека. Раздался торжественный звук труб. Двое внимательно смотрели друг на друга. Вдруг один из них встал на одно колено и склонил голову перед вторым – гордо стоящим человеком в красном плаще. Так правитель Тевтонского ордена Альбрехт из династии Гогенцоллернов преклонил колено перед польским королем Сигизмундом I. Отныне Пруссия и Тевтонский орден становятся частью Польши. Плеттенбергу было не по себе: неужели набирающая военную мощь Польша поглотит этот старый, когда-то благородный ливонский мир? Идея завоевания Ливонии Польшей витала в воздухе многих западных городов.
Вскоре началась попытка мягкого, но настойчивого давления тевтонско-польского объединения на Ливонию. Альбрехт неожиданно предложил назначить епископом ливонской Риги своего младшего брата Вильгельма. У того есть отличная идея развала Ливонского ордена: нужно просто принять закон о передаче церковных орденских земель в частную собственность! Ещё недавно эта мысль была популярна у русских заговорщиков группировки Фёдора Курицына и Елены Волошанки.
Поскольку магистр Ливонского ордена допустить этого не мог, он обратился за помощью к Папе. Но Папа Римский был занят сколачиванием антитурецкой коалиции, и ему явно было не до земельных споров на Балтике.
В это время в самой Ливонии шло полное разложение населения. Главной проблемой жителей ливонских городов было повальное пьянство – бражничание. Ливонский историк Бальтазар Рюссов вскоре напишет такие строки: «Кто за столом выпивал больше всех, тех на следующий день называли храбрым героем и славили, как первооткрывателя земель». Часто в ливонских кабаках, открытых весь день на каждом углу, пьяные потомки славных рыцарей кричали: «Сохрани нас Господь от немецкой войны, а русские нам не страшны». Далее какой-нибудь житель Риги пьяным голосом орал, что московиты, сунься они сюда, будут растоптаны, как навозные мухи. Публика одобрительно гоготала.
Основной массе ливонского населения, прозябавшей в постоянных попойках и безделье, было не до геополитического противостояния за судьбу их родины между Священной Римской империей и польскими Ягеллонами. Сигизмунд I Ягеллон не очень хотел начала войны с могущественной немецкой империей из-за Ливонии. Его больше всего беспокоила Московия. Однако в 1533 году умер враг Сигизмунда I московский князь Василий III, а вскоре «нужною смертию» заканчивает свои дни его жена, мама наследника престола малолетнего Ивана IV – Елена Глинская. Трёхлетний Иван Васильевич, как и вся Московия, в это время Литве были не опасны. Бояре Шуйские и Бельские, на чьё попечение остался царственный сирота, были заняты дележом остатков казны, а не геополитическими проектами.
Однако в 1547 году в Кремле коронуют молодого царя Иоанна Васильевича. И он, и его духовник митрополит Макарий чудом выживают в пожарах и погромах того страшного года. У Московии тогда появляется молодой самостоятельный правитель, который вскоре продолжит дело своего отца и деда и будет биться за Балтику.