Традиция выборов короля в Польше давняя. Впервые выборы состоялись в далёком 1386 году. На престол был выбран Владислав Ягелло, родоначальник династии Ягеллонов, последним представителем которой и стал почивший Сигизмунд II.

Главной силой, решавшей, кто конкретно станет правителем Польши, были богатые знатные магнаты – шляхтичи. До 1570-х годов в выборах участвовали самые богатые и привилегированные, после – любой представитель дворянства. После пресечении династии Ягеллонов шляхтичи-землевладельцы (а это почти каждый десятый поляк) и магнаты хотели использовать выборы для того, чтобы породниться с какой-либо могущественной династией: политическое покровительство в обмен на сохранение и преумножение земель во все времена было ценностью европейской олигархии.

Иван IV активно искал союзников в «элекционной» (предвыборной) борьбе против магнатов и шляхты. По многим параметрам он подходил: у него был большой политический опыт, он был одним из самых крупных в мире землевладельцев. Это позволяло ему не только гарантировать права шляхты, но и раздавать новые «ничейные» земли, которых в Польше, да и во всей Европе, просто не было. К тому же Иван IV помнил, как в 1560 году во время проведения переговоров о втором по счёту браке с сестрой Сигизмунда II Катериной Ягеллонкой он получил намёк на то, что после этого брака московский царь может претендовать и на польский престол.

К моменту болезни Сигизмунда II по Польше, Литве и Ливонии ходили упорные слухи о том, что царь московитов – законный наследник нескольких престолов, истинный потомок римских императоров, имеющий все права на польские земли. Для проверки этих слухов двум послам, Ваньке Канбарову и Гришке Мещерскому, даётся задание: собрать в Литве информацию, насколько серьёзным может быть намерение польского короля распрощаться с троном? Через полгода послы возвращаются и рассказывают, что Сигизмунд очень болен, детей у него нет, а шляхтичи и магнаты якобы обсуждают вопрос взятия Литвы под руку Москвы. Мещерский добавит: помимо русского царя литовцы рассматривают кандидатуры турецкого султана и австрийского королевича.

Грозному эти речи нравились. Сам он тогда не знал, что те шляхтичи и магнаты, которые хотят видеть его на своём престоле, находятся в меньшинстве. Другие же всерьёз обсуждают вопрос усыновления Сигизмундом царского сына Фёдора, передачи за это Московией в Литву Новгорода, Пскова и Смоленска. А половина русских земель, по замыслу литовских фантазёров, должна будет отойти к Речи Посполитой.

Ещё один династический проект предлагали бежавшие на Запад от опричнины релоканты. Идея была в том, чтобы призвать на русский престол самого Сигизмунда II. В этом случае страшная опричная Россия, по замыслу авторов идеи, должна была превратиться в «счастливую Россию будущего». Проникнувшись этой мыслью и бродящими по Литве слухами о смерти Ивана Грозного, в 1570 году Сигизмунд II написал виленскому воеводе Миколаю Радзивиллу, что нужно немедленно воспрепятствовать занятию московского престола сыновьям Ивана IV – Фёдору и Ивану. Для этого в Москву от Радзивиллов должны отправиться специальные люди, чтобы заставить пролитовских бояр заблокировать наследников. По замыслу Сигизмунда II, московское боярство должно было купиться на литовские вольницы и продать оптом всех оставшихся в живых Рюриковичей.

Но всем этим планам не суждено было сбыться. В Москву пришло известие о смерти Сигизмунда II. Сам Иван IV в Польшу не поехал «выбивать» себе королевский трон. Он ждал. Совсем по-другому на его фоне перед шляхтичами вёл себя французский посол от Генриха Валуа – Жан де Монлюк. Он наизусть зачитывал заискивающие речи перед поляками, неустанно твердил о кровавых банях Ивана IV по отношению к боярам. А на встречные вопросы пытливых шляхтичей про участие Генриха Валуа в событиях Варфоломеевской ночи неустанно говорил: мол, «вы не понимаете, это другое».

Генрих понимает, что любовь шляхты завоёвывается просто: её нужно напугать каким-нибудь злодеем-конкурентом, который только и мечтает всех казнить и всё отобрать. В 1573 году Генрих обещает защитить Польшу от варварской Скифии и укрепить католичество. Москва в очередной раз объявляется геополитическим пугалом на Западе.