Итак, в начале июля 1572 года очень кстати умирает польский король и литовский великий князь Сигизмунд II Август. С ним пресекается династия Ягеллонов, правившая в стране с конца XIV век. Для Ивана Грозного открываются «электоральные перспективы»: сейм должен избрать нового короля. Среди кандидатов император Священной Римской империи Максимилиан, его сын Эрнест, русский царь Иван IV, его сын Фёдор, шведский король Юхан III, французский принц Генрих Анжуйский из династии Валуа и малоизвестный венгр Иштван Батори.

Популярность идеи всеобщего мира, которую несёт с собой кандидатура Ивана Грозного, отразилась в одном из памфлетов Матвея Мычельского. Он мечтает о том, что если Рюрикович станет королём Литвы, то Польша вернёт все утраченные «земли прусские, поморские и инфлянские» на Западе. К тому же, утверждает Мычельский, кто как не Московия защитит всю Речь Посполитую от немцев и турок? Самого московского царя Мычельский прощает за его «дикую жестокость». Стерпится – слюбится, и вообще: Иван IV «не имеет себе равного среди всех христианских королей». К тому же «тиранию свою он не обращает против добрых своих подданных… но только против изменников своих и своего государства».

Ещё один памфлет «Воззвание из Песковой Скалы» тоже восхваляет некоторых кандидатов:

Московский пан хорош, не тиран то строгий,

Государю с добротой не по дороге.

Карать дурного рад, не тронет другого,

Правит степенно, не берёт чужого.

Честь там важна, не нужно им злата,

Почтят добродетель, за честность заплатят.

Но дальше всех в превозношении кандидата от Москвы пошел польский шляхтич и экономист Анджей Тесельский. Он пишет брошюру «Sententia de eligendo novo rege ex duce Moschorum», в которой западных кандидатов называет «субтильными господами». Иван Грозный на их фоне – «государь сильной руки». В то время в Польше и Литве рейтинг Ивана Грозного был высоким, его часто называли «государем великодушным», «справедливым», «богатым», «защитником христианского мира от язычников». Такое реноме позволяло русскому царю заявить свои права на престол, освободившийся после смерти Сигизмунда II, опираясь на уже сложившееся положительное общественное мнение в Польше.

Противники русского царя тоже были активны. По польским городам быстро распространился памфлет «Разговор Леха с Пястом», в котором анонимный автор призывает шляхту не идти «под кровавый колпак Иванца». Много усилий для дискредитации Ивана IV прикладывали иезуиты. Именно они создали первоначальный миф о жестоком, ужасном, кровавом тиране, опасном для «истинного христианского мира». С тех пор иезуитская русофобская матрица на столетия пленит сознание русской дворянской и разночинской интеллигенции.

Интересно, что помимо иезуитов Московию своим врагом считали и далёкие французы. Осенью 1572 года секретарь французского посольства Жан Шуанен пишет, что для польских политиков очевидны выгоды от московской кандидатуры, «от них просто невозможно отказаться». «И если названного московита будут правильно направлять в течение этого дела, можно сказать, это будет партия, наиболее опасная для нас…»