В этих обстоятельствах Москва ждала от Альбрехта активизации боевых действий. Для ускорения военного выступления ордена Василий III отправил в Кёнигсберг задаток. Альбрехт просил ещё денег: для найма 10 тысяч пехоты и 2 тысяч конницы.

Чтобы первый транш дошёл в орденскую столицу, Альбрехт просит магистра тевтонского ордена в Ливонии Плеттенберга выделить охрану конвою с деньгами. От Москвы охраной денег занимался некий дьяк Некрасов сын. Он был обучен немецкому языку и легко общался с Плеттенбергом. Прошли те времена, когда Плеттенберг устраивал вояжи по Европе, собирая антимосковскую коалицию на антирусский крестовый поход в правление Ивана III. Необходимость спасать орден от Литвы и Польши вынуждала Плеттенберга, скрипя зубами, помогать плану Альбрехта и Василия III.

Итак, ливонский магистр распоряжается выделить Некрасову полтысячную конницу и под охраной сопроводить бочки с 14 тысячами золотых монет до Кёнигсберга.

Задатка явно не хватало. Орден требовал ещё денег – в счёт оплаты своих военных услуг. Об этом 1 января 1520 года заявил в Кремле вновь прибывший посол Мельхиор Рабенштайн. Он попросил ещё 55 тысяч золотых монет.

В это время войско Альбрехта, не дождавшись московской денежной помощи, всё-таки выступило против Сигизмунда. Дело в том, что помимо Москвы у магистра Тевтонского ордена были и другие спонсоры: Плеттенберг, немецкий магистр Герман Гогенцоллерн, бранденбургский маркграф. Солидные суммы, скопившиеся в тевтонской казне, пошли на оплату интернациональной своры наёмников всех мастей.