Ферди пожарил то, что Марк пытался выдать за гренки – ничего, если сверху навалить сыра, ветчины и салатных листьев, то пойдёт и даже незаметно. Потом он по привычке залил молотый кофе кипятком и, пока тот настаивался, пошёл в спальню подыскать новому Свити что-нибудь надеть, а то, судя по стихшему шуму воды, он уже вымылся.

Лир был примерно одного роста с Ферди и похожей комплекции, что для Свити необычно. Все виданные Ферди Свити были, как эльфики, а этот ничего такой, крепкий, разве что чуточку стройнее. Подумав, Ферди выкопал бело-синюю клетчатую рубашку и выгоревшие рабочие штаны. И то и другое ему уже маловато, а выкинуть жалко, но на Лира как раз пойдёт. Проходя мимо ванной, он приоткрыл дверь и сунул вещи на стиральный бак, не глядя, а потом двинулся в гараж, уже сам одетый и обутый.

Маркиз уже всё убрал, разложил и теперь угрюмо оттирал от столешницы невыводимое пятно масла. Чемодан так и стоял открытый, как Лир его оставил, и единственно подвижная голова, торчащая из кома замазки, вертелась, осматривая помещение. Ферди остановился перед ней.

– Ты, значит, Брасса.

Голова повернулась к нему и сказала женским голосом:

– Не могу знать.

– Э-э-э, – сказал Ферди. – А кто ты тогда?

– Свити Цитрон-С18 М63133АВ с серийным номером 0093-8795-5551-BDZL, фем-мод.

Ферди почесал макушку.

– А почему Брасса?

– Не могу знать, почему Лайм, называющий себя Лир, так меня представил, – чётко произнесла она.

– Так, – сказал Ферди. – А откуда ты его вообще знаешь?

– Я его не знаю, – сообщила Брасса, глядя на Ферди ясными чёрными очами. – По сведениям, полученным от него самого, он работал на тех же хозяев, что и я.

– И… ты не проверяла эти сведения?

Взгляд Брассы внезапно стал оценивающим.

– У вас нет нужного уровня доступа, чтобы ознакомиться с этой информацией.

Ферди беспомощно посмотрел на Марка, который бросил драить верстак и с интересом слушал.

– Да всё понятно, – сказал тот. – Цитронка с заставы на границе с Логрокантом, а Лайм там полы мыл небось.

– А зачем фем-мод? – спросил Ферди, сам не зная, у кого из них. – Там воякам на заставе девочек не хватало? Так тогда логичнее Лаймов-девочек закупить, не? У Цитронов же ауры любви нету.

Марк пожал плечами.

– Вторичка. Это лимитка, но, говорят, очень удачная, военные их скупали у частников одно время.

– Понятно, – вздохнул Ферди. – И что же с тобой, Брасса, случилось?

– У вас нет нужного уровня доступа, чтобы ознакомиться с этой информацией.

– Отпад, – усмехнулся Ферди и краем глаза заметил, как Марк закатил глаза.

– Похоже, у неё в отличие от дружка аура человеческого контроля в целости.

– А про модель Лира что скажешь? – поинтересовался Ферди.

– Древний, как Сечебукин кокон, – фыркнул Марк. – Удивительно, как ещё шевелится.

По лестнице застучали шаги, и в гараж ворвался лёгкий на помине Лир. Вбежал и застыл, разом расслабившись, словно боялся, что тут с Брассой уже что-то делают нехорошее.

Одежда на нём была надета наизнанку.

– Скажи честно, – начал Марк ядовитым тоном, но Ферди погрозил ему пальцем, и Юдзу утих.

– У тебя одежда наизнанку, – спокойно сообщил Ферди.

Лайм нахмурился и оглядел себя.

– А разве так не должно быть?.. Красивой стороной наружу?

Ферди молча помассировал висок, в котором начинало постукивать.

– Да у тебя, похоже, не только кулинарная аура разложилась, – фыркнул Марк. – Как сам-то ещё не развалился на запчасти, котик?

– Я что сказал насчёт подначек? – тут же очнулся Ферди.

– Молчу я, молчу, – выпятил губу Юдзу. Похоже, Ферди попал в кошачий детский сад. – Просто этому Лайму лет тридцать. Столько не живут.

Ферди нахмурился.

– Мне, вообще-то, столько же.

– Ну, ты-то человек, а он – Лайм! Они же одноразовые.

Это всё же заставило Ферди задуматься. Насчёт одноразовых Марк, конечно, погорячился, но на Лаймов ставили дешёвые комплектующие, которые быстро изнашивались, тут он был прав. И зачастую износ настигал сразу столько деталей, что заменять уже не было смысла, поэтому в отличие от тех же Юдзу или Цитронов гарантия на Лаймов составляла всего десять лет. Ферди повернулся к Лиру, который тем временем прямо посреди гаража решил переодеться.

– Ты сам-то что думаешь по поводу своего срока службы?

Лир вдумчиво натянул и застегнул штаны – похоже, не привык к такой застёжке. Ферди чувствовал себя неуютно, разговаривая со Свити, который не кидался немедленно отвечать на вопросы. Даже Марк, которому Ферди лично отключил ауру ЧК, такого себе не позволял. Но наконец Лайм сподобился:

– А чего тут думать? На военных базах гарантию видали у Сечебуки в логове. Пока центральный артефакт цел, всё остальное чинят. У меня уже всё нутро два раза полностью заменено, и от кого это были запчасти – поди знай теперь.

Глаза Марка раскрылись шире, но он быстро справился с удивлением ради очередной насмешки:

– Чего же подружку твою не починили?

– У неё задет центральный артефакт, – ровно сказал Лир, снимая рубашку. – Нерентабельно.

– Я не оправдала ожиданий, – внезапно поверх него заговорила сама Брасса. – Цитроны для военного применения проходят особую подготовку перед поставкой. Меня кастомизировали под телохранителя частного лица, и я её не проходила. Я не гожусь для службы.

Лир замер, уставившись на неё. А Ферди увидел, что под рубашкой вокруг груди Лира туго намотана полоса магорезины.

– Что это с тобой? – невольно спросил он.

– Ничего, – отрезал Лайм и быстро натянул рубашку задом наперёд.

***

Выкладывать Брассу на верстак Лир никому другому не позволил, взялся сам. Однако как взялся, так и положился. В смысле, ноги разъехались, и он распластался на полу. Попробовал ещё раз – с тем же результатом. Всё-таки целый Цитрон и сам по себе штука тяжёлая, а тут ещё замазка эта… А с другой стороны, как-то же он её припёр в чемодане, вряд ли везде мог катить на колёсиках.

Тут Ферди заметил, что у Лира на белой ткани рубашки проступает чёрное пятно. Эге, да из него эктоплазма сочится. Небось когда мылся, магорезину размотал, вот из дырки и вылилось всё, а теперь сил не хватает.

– Давай помогу, – снова предложил Ферди. Лир попыхтел, посопел, но всё-таки согласился. Обошёл чемодан, взял Брассу за плечи, а Ферди подхватил за нижние углы замазочного куба. Застывшая замазка почти не проминалась поначалу, так что они подняли Брассу и потащили к верстаку, но на полпути пальцы Ферди начали проваливаться в нагревшуюся массу, и он едва успел опустить ношу на стол.

Ферди осмотрел ком, на котором отпечатался внутренний рельеф чемодана. Отскребать эту замазку от этой Цитронки они будут целую вечность. Надо хоть одежду срезать, если она там под слоем пасты ещё есть. Но сначала хорошо бы понять, где именно повреждения и какова их степень.

Слева мелькнуло какое-то движение, и он повернулся, чтобы увидеть, как Лир отправляет в рот кусок замазки и поспешно глотает.

– Ты её ешь? – изумился стоящий у изножья Брассы Марк.

Лир смутился.

– Говорю же, кулинарная аура сбоит, мне эта штука страх как вкусно пахнет.

– Может, нам надо начать с починки тебя? – предположил Ферди. Пара сбоящих аур – это гораздо проще и понятнее, чем повреждённый центральный артефакт под слоями замазки.

– Нет, – тут же резко ответил Лир и принялся ковыряться в ухе.

– Только не говори, что ты и в ухе у себя что-то вкусное нашёл, – пробормотал Марк. Судя по роже, которую он скорчил, ему было нехорошо от этой мысли.

– Нет, – печально сказал Лир, вздохнул и покачнулся. Рубашка пропитывалась эктоплазмой всё быстрее. Ферди только успел сделать шаг и поднять руку, когда Лайм начал падать, но остановить падение оказалось нереально. Лайм весил, как шкаф. Ферди только удалось придержать его голову, чтобы не стукнулся о магокамень гаражного пола. Вот так, распростёртый, он и замер, уставив остекленевший взгляд в потолок. Ферди знал, что у Лира просто эктоплазмы стало критически мало, и центральный артефакт отключился на время, но выглядело страшновато.

– Доугрожался, – мстительно произнёс Марк.

Ферди не стал это комментировать, а вместо того задрал на Лайме рубашку и развязал магорезину. Под ней обнаружилась дырень в груди размером с кулак, и оттуда вяло сочилась эктоплазма.

Марк подошёл поближе, и Ферди жестом показал ему, чтобы помог перевернуть пациента. На спине такой большой дыры не было, только пара разрывов, словно что-то, пробив грудь, ткнулось в спину, но наружу не вышло. Из разрывов чёрные капли тоже выступали.

– Что с ним-то случилось? – пробормотал Ферди.

– Он сам себя сломал, – подала голос Брасса с верстака. Ферди глянул туда и увидел, что она выгнула шею так, как люди не могут, и поставила голову на макушку, чтобы смотреть на происходящее.

– Зачем? – удивился Марк.

– Я не уверена, – сказала она, – но, насколько я поняла, чтобы его выбросили на ту же свалку, что и меня, и он смог меня починить.

Ферди хотел переглянуться с Марком, но тот таращился на Цитронку, сведя брови и наморщив нос, как будто от её слов дурно пахло.

– Что за бред? Зачем ему тебя чинить? Да и как он мог так себя повредить? Аура ЧК не дала бы ему самому себе врезать с такой силой.

– Отвечу по пунктам с конца, – заявила Брасса, и Ферди усмехнулся: она явно была очень новой. Может, её и купили на вторичном рынке, но у первых хозяев она вряд ли проработала дольше трёх-пяти лет. По крайней мере, разговаривала, как только что с завода. – Пункт два: я не знаю наверняка, но подозреваю, что он воспользовался устройством для смены накопителей в Импульсах.

Ферди растерял все свои мысли насчёт возраста Брассы. Сунуться в штамповщик?! Нарочно?!!! Это ж как его допекли на той базе, что он решил так виртуозно выпилиться?

– Аура ЧК ему бы не позволила, – неуверенно пробормотал Марк, не менее потрясённый.

– Он сказал, что это произошло случайно, – пояснила Брасса. – Судя по паттернам поведения этого Лайма, которые мне удалось зафиксировать за время нашего путешествия, он умеет пользоваться случайностями для своей выгоды. Моя аура информации подсказывает, что люди высоко ценят Цитронов с большим боевым опытом. Это не Цитрон, но я бы рискнула экстраполировать и предположить, что его опыт придаёт ему особые, непредсказуемые качества.

– М-да уж, – пробормотал Марк.

– По пункту один, – продолжила Брасса. – Он сказал, что я ему нужна вне зависимости от рентабельности моего ремонта.

– Сечебучья милость… – выдохнул Марк, странным взглядом рассматривая безжизненного Лайма.

– Ты что-то понял? – нахмурился Ферди.

Марк перевёл взгляд на него.

– Это же Лайм, у них есть аура любви. Он влюбился.

Ферди тоже посмотрел на Лайма. Влюбился?! Свити?! Раве это возможно? А с другой стороны, разве аура любви создаётся не ровно для этого? Всё же Ферди не был специалистом по разумным артефактам…

– Вот что, – медленно произнёс он, – давай-ка починим его, пока он не сопротивляется, а потом уж его подружкой займёмся.

***

К счастью, верстак позволял уложить рядом двух Свити, так что Брассу просто подвинули к стенке, чтобы примостить Лира рядом. Маркиз по привычке не хотел прикасаться к Лайму, но понимал, что это отличный шанс попрактиковаться в артефакторике Свити. Да и Ферди надо помочь, всё же и Юдзу сильнее, чем человек.

Ферди занялся чем-то около Церебрума, а Марк не стал дальше ждать и сунул пальцы в дырку на теле Лайма, чтобы посмотреть, что там внутри. Но пока что, кроме холодной и неприятно пахнущей эктоплазмы, ничего не видел.

– Высунь, – велел Ферди и снял со стены моток зонда. Подключил к Церебруму и просунул в дырку светящийся кончик. Маркиз проявил положенную Юдзу сообразительность и переместил эфирный экран Церебрума так, чтобы он висел над столом, а не над стоящим в углу Церебрумом.

На экране сначала тоже была только чернота, но потом Ферди поменял какие-то настройки, и нутро Лайма озарилось светом.

– Это высокочастотная маговолна, – пояснил Ферди. – Она проходит сквозь эктоплазму и даёт очень точное изображение.

Маркиз отложил эту информацию в нужный ящичек, но всё его внимание было приковано к экрану.

Внутреннее пространство Лайма выглядело, как сводчатый зал какого-то древнего дворца – неровные линии, негладкие поверхности, словно наросшие со временем или облепленные выростами породы. Жёсткость тела поддерживали скруглённые балки, похожие на рёбра, но расположенные через большие промежутки друг от друга и бугристые, как ветви кораллов.

– Это все Свити так выглядят внутри? – тихо спросил Маркиз, впечатлённый картиной до робости.

– М-м? – протянул Ферди как-то отвлечённо, – А, ты про наросты? Не совсем. То есть в целом да, но тут видно, что Лир давно в эксплуатации. Но ты лучше вот сюда посмотри.

Он ткнул пальцем во что-то круглое в пространстве между сводами. Сквозь прозрачный экран Маркиз заметил внимательный взгляд Брассы, прикованный к изображению, и тоже присмотрелся.

Среди бугристых рёбер и заросших какими-то отложениями стенок внутреннего пространства, не касаясь их, медленно вращался шар. Маркиз бы не смог сказать, из чего он сделан: то казалось, будто из камня с какими-то рябыми вкраплениями, а то – словно бы звёздное небо сжали до размеров кошачьей головы. Поверхность у него была неровная, покрытая резьбой из завитушек, перетекающих друг в друга, а кое-где Маркизу померещились контуры кошачьих морд и сверкающие звёздным светом глаза.

– Что это? – прошептал он в благоговении. Почему-то вид шара вызвал у него глубинный трепет, какого нахальный Юдзу никогда в жизни не испытывал.

– Центральный артефакт в оболочке, – спокойно пояснил Ферди, как будто перебирал такие шары по сотне штук в день. Хотя, наверное, он и правда перещупал множество центральных артефактов, когда работал в корпорации. – Я, может, чего-то не понимаю, но он целый.

До Маркиза не сразу дошло, что смущает человека. Да, из Лайма лилась эктоплазма, но она выдавливается из центрального артефакта сквозь оболочку при перегрузках, для этого не обязательно должно быть повреждение. Однако спустя секунду он сообразил:

– Если центральный артефакт цел, то почему на базе его не починили? Ты об этом?

Ферди кивнул и посмотрел сквозь пустое место на экране на Брассу.

– Ты об этом что-нибудь знаешь?

Тёмные глаза Цитронки виднелись прямо сквозь изображение недр Лайма, и Маркиз поёжился от этой картины.

– Я была в сознании, когда его вывезли на свалку, – заговорила она. – Он был в таком же состоянии, как сейчас. Я не обратила на него внимания в тот момент. Но я слышала, что люди говорили.

Она внезапно изменила голос и выдала то, что, похоже, было записью чужой речи:

– Это ж надо было так упасть! Прям самую сердцевинку пробило, спасать нечего.

Ферди перевёл взгляд с Брассы на медленно вращающийся резной шар и обратно.

– Но сейчас он цел. Я никогда не слышал о том, чтобы центральные артефакты восстанавливались сами по себе.

– Мы же только оболочку видим, – подал голос Маркиз. – Может, там внутри он поломан?

– А как можно пробить артефакт, не задев оболочку? – спросил Ферди, но всё же полез щёлкать каким-то колёсиком на переключателе зонда. Экран резко посветлел, а потом снова потемнел, и теперь единственным, что на нём виднелось, был неправильной формы обкатанный камень, обмотанный светящимися нитями. Если приглядеться, было видно, что нити – на самом деле строки заклинаний. И они не только прилегали к камню плотно, но и висели в воздухе вокруг него большими петлями, как будто размотались.

– Целый, – констатировал Ферди. Потом посмотрел на лежащего без сознания Лайма и замерил расстояние от дырки до центра груди, до ключицы и до подмышки. – Но дыра ровно над артефактом. Не точно по центру, но оболочку должно было пробить. Я не понимаю, как это возможно.

– А что ауры? – спросил Маркиз. – Они вообще где?

– Да ауры-то… – пробормотал Ферди и снова покрутил колёсико. Экран побелел, потемнел, и вернулся к изображению резного шара, но как будто в другом освещении. Теперь Маркиз видел, что вокруг него, словно луны вокруг планеты, вращаются несколько предметов, похожих на пончики. Он насчитал девять, но два из них были повреждены: с одного бока то ли откусаны, то ли раскрошены наполовину.

– Вот это эстетическая, а это кулинарная, – ткнул пальцем Ферди. – А вот ауры ЧК не вижу вовсе, похоже, её размозжило в пыль.

Маркиз оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Ферди.

– И что мы будем с этим делать?

Ферди встретил его взгляд.

– Восстановить ауры – дело муторное и долгое, но несложное, и покупать для этого ничего не нужно.

Маркиз напрягся, сам не зная, почему.

– И… ауру человеческого контроля? – непроизвольно произнёс он.

Ферди смотрел на него всё так же внимательно.

– А ты считаешь, что Лиру нужно её восстановить?

Маркиз закусил губу. Конечно, если бы у Лайма была аура ЧК, её можно было бы взять под контроль, и тогда Маркизу было бы намного проще. Но под взглядом Ферди он почувствовал какое-то новое, неприятное ощущение. Что бы он сам сказал, если бы отключился на гибернацию, а когда включился – аура ЧК снова бы работала, как всегда? Что бы он сказал Ферди, если бы тот так с ним поступил? Разве смог бы оставаться в его доме, помогать ему?

Этот Лайм уже разок нашёл способ всех обдурить и сбежать, да не один, а с подружкой. Он понял, кто такой Маркиз, раньше, чем Маркиз понял, кто такой Лир. Он умный и очень опытный. И со стороны Маркиза было бы непрозорливо настраивать этого Лайма против себя.

– Нет, – сказал он, осторожно подбирая слова. – Я думаю, достаточно будет починить две другие ауры.

Ферди молча кивнул и потянулся за инструментами, а Маркиз внезапно понял, что это был тест. И он его прошёл.