После завтрака Ферди закатал рукава и объявил, что настало время «чинить девочку». Котики тут же вытянулись в струнку и пристроились гуськом за ним, Лир ещё и уши навострил. Ферди даже показалось, что сзади у обоих маячат хвосты трубой, но хвостов Свити обычно не делали, только в качестве кастомизации для отдельных клиентов.

Цитронка всё так же отдыхала на верстаке, прикрытая серебристым теплоизоляционным одеялом. Должно быть, Лир нашёл его в одном из ящиков, когда приводил тут всё в порядок – а порядок Ферди оценил. Вот только трудолюбивый котик разложил всё, что валялось под ногами и на столешницах по каким-то ящикам и коробкам, и вовсе не по тем, по которым разложил бы сам Ферди, приди ему вдруг вдохновение прибраться.

– Это ж как же мне теперь тут всё иска-ать? – протянул он, почёсывая затылок.

– Я помню, куда я что положил, – тут же отозвался Лир. – Я всё найду.

– А ты знаешь, как что называется? – Ферди оглянулся через плечо и увидел, как тушуется наглый уличный кот.

– Ну… по описанию?

– Вот, один вред от тебя, – тут же вставил Марк.

Ферди открыл было рот, чтобы напомнить о введённом правиле – кто дразнится, тот не участвует в работе. Но осёкся, потому что работы над Цитронкой предстоял вагон, и в одиночку Ферди будет ею заниматься пару недель. А тем временем заказы на Импульсы никуда не денутся.

Но он и не успел бы ничего сказать, потому что Лир внезапно поклонился Марку аж до земли и торжественно произнёс.

– О Управитель, я приму любое наказание за свою оплошность!

Марк отступил от него бочком.

– Вот видишь, я же говорю, мы его неправильно починили!

Ферди поскрёб на сей раз подбородок. Со всеми этими котиками он брился последний раз настолько давно, что щетина сравнялась по длине с волосами. Но этим двоим следовало выяснить отношения самостоятельно, Ферди не собирался брать на себя роль третейского судьи. В конце концов, он никому из них не хозяин.

– План таков, – сказал он, игнорируя обоих, – до обеда работаем над Цитронкой. После обеда у меня заказ, и я больше не могу его откладывать. Это всем ясно?

Лир тут же кивнул.

– Я буду рад помочь вам и с заказом.

– Ты лучше с обедом помоги, – пырнул его Марк, вероятно, намекая, что на кухне от Лайма больше толка, чем в мастерской, но Лайм не обиделся, а наоборот, послал Марку лучезарную улыбку, как умеют только Лаймы.

– Для меня честь, что мои скромные старания так высоко ценятся веальдом артефактором! И вами, Управитель!

Ферди хмыкнул: за завтраком Марк умял в одно лицо шесть пирожных. А потом спросил, претендует ли Ферди на остальные, и умял их тоже. Ферди не любил завтракать сладким, так что не имел ничего против, хотя пахли корзиночки гипнотически.

– Итак, задача первая: отковырять замазку и заменить её магостеклом. Лир, найди нам тазик, такой облезлый, будем туда складывать замазку, а ты, Марк, подготовь мне дозатор.

Котики кинулись выполнять. Лир вскоре застыл у изголовья верстака с тазиком. Марк навинтил на дозатор нагревательный элемент и вставил палку магостекла. Под действием тепла она начала плавиться, а дальше при помощи поршня стекло можно будет выдавить на повреждённый участок, чтобы сдержать эктоплазму на то время, что Ферди будет разбираться, что там к чему. Как он понял, дырок в Цитронке – как в решете.

Марк занял своё место около головы Цитронки, но по длинной стороне верстака, и принялся отковыривать замазку – местами вместе с одеждой и бронёй. Было видно, что ему неприятно трогать маслянистую пасту, но Ферди не собирался облегчать ему жизнь. Марк больше не офисный Юдзу-недотрога, он хочет самостоятельности, а это неизбежно потребует иногда пачкать руки. Лайм тоже не простаивал – подчищал за Марком остатки замазки тряпочкой с растворителем, чтобы магостекло прилипло к коже Цитронки. Сама Брасса наблюдала за этим всем с отстранённым интересом.

Тазик наполнялся замазкой трижды, приходилось прерываться, чтобы его вынести, а потом Лир ещё отдельно подогнал ведро для лоскутов ткани и лат. Броня на Цитронке представляла собой костюм из магокожи, на который клёпками крепились пластины металла. Всё это крепко влипло в замазку и засохшую эктоплазму, а отрывать целыми пластинами Ферди опасался – неизвестно же, что под ними. Поэтому в итоге выдал Лиру ножницы по металлу, чтобы отрезал броню по кусочкам. Марк тут же возмутился, почему эту почётную обязанность назначили не ему, но ответ был прост: Лир сильнее, а потому резал аккуратнее.

Как только под очередным куском кожи и металла обнаруживалась дырка, Лир очищал её растворителем, а Ферди выдавливал из дозатора жидкое стекло и разравнивал его, чтобы становилось прозрачным. Внутри Цитронки клубилась тьма – похоже, что вся эктоплазма вылилась из оболочки центрального артефакта и теперь плескалась в полости её тела. Но работа спорилась, и всего за пару часов им удалось избавить бедняжку ото всей замазки и наконец разогнуть её из того клубка, в который Лайм её свернул, чтобы запаковать в чемодан.

Брасса еле слышно вздохнула с облегчением, когда её ноги выпрямились, а на грудь перестали давить колени. «Окошек» из магостекла в итоге на ней оказалось с полсотни, и это не считая поломанных суставов, которые Ферди не стал заделывать, потому что из них не текло. Масштаб работы удручал.

– Ну что, – сказал Марк, обтирая руки растворителем, – а как мы будем реставрировать оболочку центрального артефакта?

Лайм странно на него посмотрел.

– Я бы предположил, Управитель, что это будет делать веальд артефактор.

Марк покосился на него.

– Вообще-то я – помощник артефактора.

Ферди с интересом посмотрел на Лайма. Тот явно колебался между тем, чтобы продолжать свой маскарад, и тем, чтобы броситься на защиту Цитронки. Наконец Лир пришёл к какому-то решению и перевёл прямой взгляд на Ферди.

– Я вынужден просить, веальд артефактор, чтобы Юдзу не касался Брассы.

– Это ещё почему?! – тут же вскинулся Марк.

Лир прижал уши, но не ответил.

– Нет, ты уж, пожалуйста, используй свой ненормально большой для Лайма словарный запас и выскажись, – не унимался Марк. – Я хочу знать, с какой стати такое отношение! Между прочим, тебя мы с Ферди вместе чинили, или тебя не устраивает результат?!

Лайм раздул ноздри и прижал уши ещё плотнее к голове, а потом посмотрел на Марка.

– Когда я только появился на пороге, ты пытался перехватить мою ауру контроля.

– Но, как ты мог заметить, я не стал тебе её восстанавливать, – парировал Марк.

– Да, но это было сложно и долго. А у Брассы она цела, и тебе ничего не стоит переписать её на себя. А я не отдам тебе Брассу. И, – продолжил он, не позволяя Марку вставить ни слова, – помимо этого, я не хочу быть тебе обязанным ещё больше.

***

Маркиз аж дар речи потерял от такого поворота. Этот Лайм ещё условия будет ставить! Его и так тут впустили в чужой дом, отмыли, одели, починили, теперь за его подружку взялись, а он ещё чем-то недоволен?!

– А ты не обнаглел вконец, ушастый?! – выпалил Маркиз, как только речевая аура снова вышла в эфир.

То, значит, он в ноги кланяется, изображает из себя невесть что, а как до дела дошло – так обязанным, видите ли, быть не хочет! А морда не треснет?!

Однако Лайм даже в лице не переменился, изображал из себя каменное изваяние – с прижатыми ушами, правда, и глядя в стол, но всё равно явно упорствовал. И все свои подобострастные ужимки тут же растерял.

– Веальд артефактор, я прошу вас отослать вашего Юдзу, – отчётливо произнёс Лайм. Честное слово, если бы Маркиз мог сейчас вставить ему ауру ЧК, в лепёшку бы расшибся, но так бы и сделал! Просто чтобы неповадно было!

Ферди откашлялся и сложил руки на груди.

– Полагаю, мне нужно пояснить. Как бы там ни обстояли дела с пригодностью Брассы к работе, для которой её приобрели, если бы её ремонт был вопросом потраченного времени штатного артефактора, то её бы не списали. – Он сделал паузу, чтобы встретиться взглядом с самой Цитронкой, которая таращилась на него, впитывая каждое слово. – Залатать центральный артефакт – это не то же самое, что заново нанести пару аур. Это просто невозможно сделать в одиночку без специального оборудования. Которого у меня нет, потому что Цитрус его не продаёт никому вообще.

Тут уже и Маркиз уставился на человека. Как же тогда они собираются её чинить?

– Я готов помогать вам во всём, – высказался Лайм, хотя его никто не спрашивал.

– Это я понимаю, – кивнул Ферди. – Но этого недостаточно. Мне нужен один помощник, чтобы поддерживать стазис на самом артефакте на время процедуры, и второй – чтобы прижимать осколки оболочки друг к другу, пока я их связываю. Один Свити и то и другое сделать не сможет, какой бы он ни был умный и опытный. Поэтому если ты, Лир, хочешь результата, то придётся работать в связке с Марком, другого варианта нет.

На щеках Лайма проступили бугорки. Ничего себе он сжал зубы – Маркиз такое только на людях видал. Светлые уши развернулись из положения страха в положение агрессии, и Маркиз невольно попятился.

– Будешь выступать, я и сам откажусь! – заявил он. – И тогда никто никого вообще не починит!

Он ожидал, что уж этот-то довод достигнет слабого интеллекта Лайма, и тот бросит упрямиться, но он всё так же молчал, только ещё и покосился на дверь, как будто прикидывал пути к отходу.

– Лир, – внезапно сказала Цитронка, о которой все как-то забыли в пылу спора. – Не надо больше никуда меня везти. Я доверяю Маркизу.

Лайм тут же вскинулся.

– Как ты можешь ему доверять? Он уже пытался меня захватить, к тому же он Юдзу, а Юдзу плевать на всех с высокой башни!

Марк открыл было рот возразить, но аргументов не подобралось. Не было у него в послужном списке плотного взаимодействия с Лаймами, да ещё такого, чтобы Лаймы в итоге имели основания ему доверять. Он и не стремился к этому никогда.

Цитронка помотала головой, перекатывая её по столешнице.

– Это не страшно. Ты не хочешь быть ему должен, я понимаю. Но и я не хочу быть должна тебе ещё больше.

Лайм резко вдохнул, словно от боли, а уши его встали торчком, ловя каждый звук.

– Ты мне не должна! Я сам захотел! Я тебя даже не спросил!

– А теперь я сама захотела, – отрезала Цитронка. – И я никуда больше не поеду в чемодане.

Лайм сник, как увядший полевой цветок. И Маркиз внезапно почувствовал что-то такое… свербящее. Ведь этот глупый дикий Лайм влюбился в Цитронку, у которой нет ауры любви, и спас её, а потом ради неё вломился сюда, угрожал, пресмыкался, но для неё всё это было белым шумом. Она не понимала, что ей с этим делать. У Маркиза тоже не было ауры любви, но его ауры психологии и анализа поведения создавали довольно ясный образ того, что творилось с Лаймом. Он хотел защитить свою избранницу, выступить в её глазах героем. А она только что дала ему от ворот поворот. И Маркиз бы не хотел оказаться на его месте. И даже дразнить его теперь было как-то невесело.

– Ну так как, – напомнил о себе Ферди, – мы чиним девочку или не чиним девочку?

– Чиним, – тихо произнёс Лайм, ни на кого не глядя.

– Чиним, – кивнул Маркиз, когда понял, что Ферди спрашивает и его.

– Отлично! – Ферди хлопнул в ладоши. – Сейчас я вам раздам инструменты и покажу, что и как делать.

Маркизу достался генератор стазиса, и он чуть не завыл. Вот нет бы нагрузить этой штуковиной Лайма, раз он такой прыткий! Маркиз уже работал с генератором, и это было вовсе не легко. Примерно как управлять Импульсом на заледенелой дороге при бешеной скорости и при этом вести интеллектуальную беседу. Неудивительно, что Ферди не мог бы справиться только с одним ассистентом!

Генератор выглядел, как планка из магопластика с ручками на обоих концах. Как только Маркиз за них взялся, над планкой загорелся полукруглый экран с графиками активности пациента. Маркиз пока не очень понимал, который что показывает, но знал, что его задача – удерживать пики графиков ниже линии стазиса, но при этом не передавить. А они, заразы, скакали туда-сюда, как хотели!

Ферди присоединил датчики от генератора к телу Цитронки, и по экрану поехал частокол. Маркиз уже не первый раз это делал – в Импульсах тоже были процессы, которые нужно было тормозить стазисом, но не останавливать полностью, иначе приходилось менять дорогие детали. Но там и графиков было поменьше, и чесали они не так резво.

– Справишься? – спросил Ферди, заглядывая ему через плечо.

Маркиз как раз накренил прибор, чтобы совместить линию стазиса с насечкой на планке, поймал и отразил пик и ненадолго выровнял графики.

– Угу.

Краем уха он слышал, как Ферди инструктирует Лайма. Тому предстояло залезать специальными щипцами в нутро Цитронки, отлавливать скользкие осколки оболочки, собирать из них мозаику и держать, пока Ферди будет накладывать заклинания связывания. Тоже так себе работка, если подумать.

Сам Ферди надвинул заклинательские очки, позволяющие людям лучше видеть магию, и перчатки, с помощью которых можно плести высокоэнергетические заклинания и не обжигаться. Да уж, работа непростая у всех.

– Работайте очень внимательно, – напутствовал он обоих Свити. – Лир, если у тебя рука сорвётся, можешь задеть сам центральный артефакт, и тогда стазис нельзя будет наложить ещё сутки. Марк, если ты не удержишь стазис под линией, будет фейерверк, и нас расшвыряет по мастерской. Но ты уже опытный, так что, я надеюсь, такого не случится. Это понятно?

Маркиз кивнул, не отвлекаясь от экрана, но зыркнул на Лайма. Только попробуй сплоховать, Сечебукин котик! Разбитым сердцем не отделаешься! Ясно же, что по качеству работы Маркиза человек будет судить о том, насколько он обучаем. Маркиз уж точно не подведёт!

***

Поначалу работа шла гладко. Маркиз рулил стазисом, как представительским Импульсом на паршивой дороге, Цитронка благодаря стазису не шевелилась и даже не моргала, Лайм собирал по кусочкам резную сферу, а Ферди плёл нити заклинаний и укладывал их зигзагом поперёк трещин, как стежки. Около часа они так проработали в тишине. Потом Ферди отступил и снял очки. По его лицу катился пот.

– Заряд кончился, сейчас заменю накопитель и глотну чего-нибудь, тогда продолжим, – сказал он. – Марк, ты продолжай держать стазис.

С этими словами Ферди вышел из гаража туда, где из наружной стены торчал кран с водой, чтобы присоединять шланг и мыть Импульсы. Послышались плеск и фырканье.

Лайм поднял к глазам щипцы, по которым текла эктоплазма, и заозирался. Маркиз внезапно понял, в каком он невыгодном положении: его руки и большая часть внимания заняты стазисом, а вот Лайм совершенно свободен и может делать что угодно, пока Ферди не придёт. Например, вытереть щипцы о чистую красивую рубашку Маркиза.

– Даже не думай, – прошипел он.

Лайм состроил вытянутое лицо. Лаймам вообще не полагалось так ловко управляться с мимикой, у них и аур для этого не было.

– Я слышал, – нарочито медленно заговорил он, – что у Юдзу думать – это отключаемая опция. Судя по тебе, и правда.

Маркиз оскалился.

– У нас хоть отключаемая, а у Лаймов – вовсе не включаемая.

График скакнул, и Маркиз еле поймал его, отвлёкшись на Лайма. Но поймал, так что всё у него под контролем.

Лайм наконец нашёл какую-то тряпку и вытер ею щипцы и руки. Затем снова сунул щипцы в полость тела Цитронки и принялся подбирать следующий кусочек.

– Ну вот и зачем было вытирать? – не удержался Маркиз. – Если всё равно тут же снова пачкать?

– Чтобы ты спросил, – флегматично ответил Лайм. Кусочек, который он приставлял, не подходил, но Лайм упорно тыкал его то одной стороной, то другой. – Подними экран повыше для света.

Маркиз тут же взвился.

– Я тебе светильником работать не нанимался!

– Веальд артефактор тоже, – заметил Лайм, – однако его магия светится, и тогда видно лучше. Тебе не всё равно, держать так или на ладонь выше? – Он поднял на Маркиза прямой взгляд, – Или ручки худосочные отвалятся?

Маркиз засопел, но тут пришлось снова ловить график, и в результате генератор сам собой поднялся как раз так, как Лайм хотел.

– Вот, можешь же, когда хочешь, – хмыкнул Сечебукин котик и снова занялся своим осколком.

Маркиз аж дрожал от негодования, но тут вернулся Ферди с новым накопителем, надвинул очки и возобновил своё плетение. Правда, Лайм всё ещё не подобрал кусочек.

– Ты не видишь, что он не подходит?! – выпалил наконец Маркиз.

– Подходит, – откликнулся этот несносный недоделыш. – По узору должен быть этот, только не пойму, какой стороной.

Ферди нагнулся над столом так, что едва не стукнулся головами с Лаймом и тоже всмотрелся в недра Цитронки сквозь очки. Маркиза такая ситуация вовсе не устраивала. Это его человек! Нечего ему со всякими блохастыми котиками тереться, ещё подцепит что-нибудь или по крайней мере испачкается. Вон Лайм опять весь в эктоплазме, как будто притягивает её!

– Это руки у тебя не той стороной, – фыркнул он.

– Цыц, – сказал ему Ферди, подсвечивая себе мотком заклинаний, кончик которых уже прикрепил к оболочке. Маркиз закипел: его ещё и затыкают!!! – Лир, тут, наверное, не хватает совсем тоненького осколка-клинышка. Так-то ты прав, узор тот. Отложи его пока и поищи тот, маленький.

Лайм кивнул и вынул осколок из полости, но смотрел при этом в темноту нутра. А Маркиз вдруг увидел тот самый тонкий кусочек.

– Вон же он!

– Где?

Маркиз не мог показать, ведь руки у него были заняты генератором. Ферди приподнял моток заклинаний, намотанных на перчатку, а другой рукой вытянул из него нить, чтобы подсветить всю область поиска.

– Правее, ниже, ещё правее… Ты лево от права отличаешь?

– Твоё право или моё? – уточнил Лайм, водя рукой туда-сюда, как слепой. А кусочек так чётко виднелся, его грань сияла в отражённом свете от заклинания.

– Моё всегда право, – огрызнулся Маркиз. – Ну не тупи, вон же он, прямо под рукой у тебя, глаза разуй!

Лайм наконец увидел осколок, ухватил его и принялся прилаживать на место, причём не той стороной. Его большие грубые пальцы вовсе не подходили для такой ювелирной работы.

– Ты его острым концом вперёд приставляй, – посоветовал Маркиз и не удержался от колкости. – Не всё вокруг должно быть тупым, как ты.

И, похоже, наконец допёк Лайма. Тот вскинулся.

– Свою остроту можешь засунуть себе в ухо и из другого вытащить, там всё равно между ними пусто!

Маркиз хотел ответить, но тут график скакнул. Маркиз поймал его, круто вывернув генератор. Его рука при этом случайно столкнулась со щипцами в руке Лайма, и Маркиз ощутил на своей кожей холодную склизкую эктоплазму и в ужасе отшатнулся, чуть не выронив прибор. Лайм вздрогнул всем телом и выставил руку со щипцами вперёд в защитном жесте. Цитронка охнула, а Ферди заорал.

– Что?.. – успел спросить Маркиз, когда понял, что график шарашит за край экрана, а линия стазиса где-то на дне. Лайм бросил большой осколок и поспешно выуживал из центрального артефакта упавший туда маленький. Ферди содрал с рук перчатки и тряс кистями в воздухе.

– Выключай всё! – рявкнул человек, основаниями ладоней стягивая с себя очки. – Доигрались!

Эктоплазма ливанула из тела Цитронки с новой силой, и Лайм схватился своими грязными руками за дозатор, пытаясь заделать ту дырку, через которую они подбирались к оболочке. Ферди бросил очки и ушёл к аптечке, висящей на стене рядом с Церебрумом. Маркиз наконец осознал команду и выключил генератор.

– Что случилось? – выдавил он.

– Ваше идиотское противостояние случилось, – огрызнулся Ферди. – У тебя стазис нарушился, у Лира осколок воткнулся в центральный артефакт. Всё теперь, до завтра с Брассой нельзя ничего делать, она должна восстановиться. Да и я, – он повернулся, и Маркиз увидел, что его руки все покрыты пеной от ожогов, – сегодня никакой магии плести не смогу.

Он зыркнул на обоих Свити и вышел, неся руки перед собой, чтобы ничего не коснуться.

Лайм склонился над головой Цитронки.

– Ты как? Больно было? Прости, я как раз ставил осколок, рука соскочила…

Цитронка прожгла его взглядом и демонстративно закрыла глаза.

Маркиз смотрел вслед ушедшему Ферди. Похоже, тот сильно обжёгся. Юдзу ещё ни разу не видел, чтобы человек так злился. И в этом был виноват Маркиз.

Он перевёл растерянный взгляд на Лайма. Тот тоже выглядел понуро. Стоял и неловко поглаживал Цитронку по плечу, размазывая эктоплазму по её фарфорово-белой коже. Маркиз повесил генератор на место и обхватил себя руками. Ферди прав, их ругань всё испортила. Если бы Лайм не взорвался… но он бы не взорвался, если бы Маркиз его не доводил.

Он снова повернулся к своему нечаянному противнику. Если так и дальше пойдёт, эти двое никогда не исчезнут из его дома. Да и Маркиз не мог допустить, чтобы его человек снова поранился. Он ведь согласился на всё это только потому, что Маркизу угрожали выдачей старым хозяевам. Но и Лайма он мог понять: где ещё ему чинить подругу?

– Я не должен был срываться, – неловко пробормотал Лайм, глядя в стол. – Это… Я могу сдерживаться лучше.

У Маркиза во рту стало кисло. После всего этот паразит ещё и извиняется первым! Ну уж нет, Маркиз не уступит ему нравственное первенство!

– Это я не должен был тебя дразнить. Прости. Я не хотел причинить вреда твоей подруге. Давай… – он сделал глубокий вдох, – Давай начнём всё сначала?

Лайм посмотрел на него долгим взглядом, потом вытер руку тряпкой и протянул Маркизу. И тот, сжав зубы, чтобы не выдать своего отвращения, её пожал.