Старший специальный агент Ву внутренне приготовился к очередному шквалу вопросов от заместителя директора. Объединенный штаб внушал клаустрофобию, ему не терпелось перейти к активным действиям. Однако продвижение по службе требовало жертв, и чем выше поднимался по иерархической лестнице человек, тем меньше у него оставалось возможностей лично участвовать в расследовании. Вместо того чтобы искать своего пропавшего агента самому, Ву руководил теми, кто этим занимался.

При этом защищая себя.

– Не вызывает сомнений, что агента Вегу и Торо схватили, – сказал заместитель директора Харгрейв. – Но где их удерживают? – Он прищурился. – Необходимо установить источник игры, даже несмотря на то что она выкладывается в Даркнет.

– Мы тщательно изучаем игру, стараясь установить, на каком сервере она хранится. – Ву кивнул на своего специалиста по киберпреступности.

– Интернет-страница доступна, только когда система подключена, что является существенным ограничением. Я могу отслеживать цифровые следы, лишь когда поток выдается в Сеть, – объяснил Патель. – Я загрузил программу, которая все записывает, чтобы можно было восстановить файлы, даже если они будут удалены, однако поискам это никак не помогает.

– В таком случае что вы делаете для того, чтобы взломать игру? – спросил Харгрейв.

– Я посадил за это команду своих лучших людей, – сказал Патель. – Мы ведем круглосуточное наблюдение за сайтом и пишем код, который сможет обнаружить слабое место и проникнуть внутрь, но пока что у нас ничего не получается. Тот, кто за этим стоит, знает, что делает.

– А как насчет проактивного вмешательства? – предложил Ву.

– Мы собираемся получить доступ к сайту и стать подписчиками, воспользовавшись подготовленными ложными аккаунтами. Как только мы войдем в него, можно будет попытаться начать диалог с разработчиком игры. В худшем случае нам все равно удастся посеять немного ангельской пыльцы.

– Так, не понял? – спросил Харгрейв.

– Он хочет сказать, что его ребята заразят игровой сервер программой, обеспечивающей слежку за ним, – объяснил заместителю директора Ву, знакомый с профессиональным жаргоном Пателя. – Если это сработает, удастся установить исходный IP-адрес и выйти на других подписчиков.

– У нас есть ордер на это? – спросил Харгрейв.

– Есть, – подтвердил Патель. – И заместитель генпрокурора в курсе.

Ву позаботился о том, чтобы Патель поддерживал связь с генеральной прокуратурой. Он также добился того, что информация о выдаче этого ордера временно не разглашалась. Это было сделано для того, чтобы сенатор Следж и кто бы то ни было еще, прознав об этом, не предприняли мер по сокрытию улик. Даже в такой сложной ситуации ССА неукоснительно следил за тем, чтобы все делалось по закону.

Следователь Флинт внимательно слушал этот разговор.

– Вы сказали, разработчик этой игры – высококлассный профессионал, – обратился он к Пателю. – Как вы можете быть уверены в том, что он не догадается, что за всеми этими фальшивыми аккаунтами стоит Бюро?

– Для того чтобы получить доступ к сайту, мы воспользуемся анонимным браузером, пересылающим информацию через множество не связанных между собой прокси-серверов, разбросанных по всему миру. – Патель выразительно пожал плечами. – Наш IP-адрес невозможно будет определить и отследить.

– Но вы собираетесь заразить игру своим собственным вирусом, правильно? – спросил Харгрейв. – В этом случае вы сможете ее отключить, и никаких зрителей больше не будет.

Ву заговорил первым, опередив Пателя:

– Даже если б такое было возможно, я решительно против. Во-первых, игра для нас единственный способ следить за нашим агентом и Торо. Без нее мы останемся в полном неведении. Во-вторых, пока у нас есть доступ к игре, мы можем продолжать поиски ее создателя, и в-третьих, если мы сделаем игру бесполезной, бесполезными также станут все игроки.

Ему не нужно было разжевывать, что это будет означать. Все прекрасно поняли, к каким катастрофическим последствиям приведет такое решение.

Устало вздохнув, Харгрейв повернулся к Пателю:

– Вы сказали, что видеозапись не выкладывается в Сеть в реальном времени. Какова величина задержки?

Патель покачал головой:

– Точно не могу сказать. – Он кивнул на экран. – Вы обратили внимание на то, что иногда можно видеть весь комплекс, а в другие моменты камера сосредотачивается на том, что происходит в каком-то одном конкретном помещении? – Специалист по киберпреступлениям продемонстрировал свои слова, прокрутив несколько фрагментов записи, после чего продолжал: – Картинка редактируется, но я не могу сказать точно, сколько времени проходит между тем, как происходит событие, и тем, как мы его наблюдаем.

– Так, давайте ненадолго оторвемся от киберрасследования. – Заместитель директора повернулся к Ву: – Какие еще меры вы предпринимаете для того, чтобы найти Вегу и Торо?

ССА понял контекст его слов. Руководит операцией он, и он же отвечает за жизнь и здоровье этих людей. Один раз он уже сплоховал, и теперь ему необходимо загладить свою вину. Его уполномочили использовать все ресурсы Бюро, и Харгрейв хочет оценить, как он справляется с этой задачей.

– Картинки со спутников не дали ничего нового, – начал Ву. – Агенты, которых я отправил в Нью-Джерси, прочесали Пайн-Барренс в поисках машины, но ничего не нашли. Другая команда снова навестила торговца подержанными машинами, от которого и после того, как ему предъявили ордер на обыск, толку было не больше, чем когда его навестили мы с Флинтом.

– Что насчет других машин, выезжавших с той стоянки? – спросил Харгрейв.

– Группа аналитиков под началом Джады Джонсон собрала и просмотрела записи со всех камер видеонаблюдения рядом со стоянкой, – ответил Ву. – Им предстоит пробить по базам данных сотни номерных знаков. Это требует времени, и мы готовы ухватиться за любые ниточки.

– Что еще у вас есть для меня? – нахмурился Харгрейв. – Как только мы здесь закончим, я должен буду доложить по видеосвязи в Вашингтон.

Заместителю директора предстояло отчитываться перед своим начальством, и он хотел к этому подготовиться. Нет ничего более стыдного, чем услышать от директора Франклина или одного из его заместителей вопрос, на который у него не будет ответа.

– У подписчика, впервые перешедшего на страницу игры, есть три возможности, – начал Ву. Он подождал, когда Патель выведет на экран стартовую заставку с кнопками «Играть», «Голосовать» и «Участвовать». – Смотреть игру можно бесплатно, однако за оба других варианта нужно платить. Я хочу, чтобы Патель и его команда участвовали на всех трех уровнях.

У Харгрейва изумленно взметнулись брови.

– Вы хотите, чтобы они переводили деньги подозреваемому?

– Это даст еще одно направление расследования, – объяснил Ву. – Мы сможем следить за деньгами, особенно если оплата производится в какой-нибудь криптовалюте, для перевода которой требуется цифровая подпись.

– Это не всегда может дать результат, – заметил Харгрейв. – Я не хочу, чтобы мы, пусть и непреднамеренно, финансировали преступную деятельность.

Ву предвидел такие возражения. В прошлом уже бывали случаи, когда ФБР и другие правоохранительные ведомства «упускали» деньги, покупая различный контрабандный товар, после чего эти наличные бесследно исчезали в водовороте черного рынка. Хотя такое случалось редко, когда эти факты становились достоянием гласности, они попадали на первые строчки выпусков новостей, что вызывало общественный скандал и приводило к внутренним расследованиям, в результате которых разбивались многообещающие карьеры.

– Это риск, на который я готов пойти, – Ву с вызовом вскинул голову.

– Сколько?

Он вопросительно посмотрел на Пателя.

– Сказать точно я смогу только тогда, когда мы дойдем до этой части сайта, – тот правильно истолковал его взгляд. – Но, насколько я уже успел понять, похоже, можно заплатить, чтобы проголосовать за какого-то конкретного аватара. Те аватары, у кого меньше голосов, сталкиваются с более серьезными препятствиями.

– То есть это конкурс зрительских симпатий? – уточнил Флинт.

– В каком-то смысле, – подтвердил Патель. – Подписчики голосуют «за» и «против». Насколько я могу судить, тех аватаров, которые получают много негативных голосов, ждет наказание.

– Наказание? – побледнел Флинт.

– Пока что это пробная версия игры, – сказал Патель. – Похоже, разработчик пытается оценить степень участия зрителей.

– Меня просто бесит необходимость платить деньги, – пробормотал Харгрейв, озвучивая мысли самого Ву. – Однако я согласен с тем, что нам необходимо усилить позиции Веги и Торо на то время, пока мы будем искать, где они.

– Кстати о том, где они находятся, – сказал ССА, переходя к следующей насущной проблеме. – Мы тщательно изучаем все видео на предмет поиска любых характерных деталей на заднем плане. – Он подал знак Пателю, и тот вывел на экран застывшие картинки аватаров в различных помещениях.

– Почему вы думаете, что окружающая среда – это не голограмма, спроецированная на пустой фон? – спросил Харгрейв.

– Такой вывод позволяет сделать то, как аватары взаимодействуют с пространством, в котором находятся, – сказал Патель. – Змея и стеклянный террариум были настоящими; тот тип, которого убило током, когда он схватился за металлические прутья решетки, был настоящим; настоящим был и нож, которым зарезали другого боевика. Конечно, какие-то детали могут быть спроецированы, однако все то, что требует физического контакта, есть на месте.

– Откуда такая уверенность? – не скрывал своего скептицизма заместитель директора. – Я видел в кино и по телевизору…

– Из-за того сбоя. – Вернувшись к кадру боевика, пораженного электрическим током, Патель увеличил масштаб. – Когда это произошло, открылись не только участки человеческого тела, спрятанного под аватаром. Здесь вы можете также на долю секунды разглядеть пол и стену. Реальное физическое пространство полностью соответствует тому, что представлено в игре. В отличие от игроков, оно не было визуально модифицировано.

Харгрейв всмотрелся в экран.

– Почему разработчик игры не отредактировал это?

– Ему приходится просматривать большой объем видеозаписей, и, возможно, он просто это не заметил. – Патель пожал плечами. – А может быть, он посчитал, что, поскольку это длится всего какую-то долю секунды, никто ничего не заметит, или, быть может, он рассчитывал на то, что никто не станет записывать видео для последующего тщательного разбора.

Внимание Ву привлекла желтая точка на сером фоне.

– Ты можешь увеличить участок в правом верхнем углу?

Введя с клавиатуры последовательность команд, Патель увеличил масштаб указанного сектора. Точка превратилась в желто-черный квадрат.

– Можешь увеличить еще? – нетерпеливо спросил Ву.

– Я постараюсь сделать все возможное, – ответил Патель. – Если увеличивать дальше, появится цифровой шум.

Все прильнули к экрану, который заполнился черно-желтым изображением.

– Похоже на уголок какой-то таблички, – пробормотал Флинт. – Но я не понимаю, какой именно.

Ву мысленно перебрал все знаки, какие могли быть на стенах подземного комплекса. У него возникла догадка, принесшая с собой новую волну опасений.

Подойдя к экрану, ССА постучал пальцем по изображению:

– Вот это похоже на нижнюю часть прописной буквы, а вот эта часть изображения может быть краем трилистника.

– Какого еще трилистника? – спросил Флинт.

Вместо ответа Ву повернулся к Пателю:

– Раздели экран пополам и выведи на другую часть символ радиационной опасности.

Меньше чем через тридцать секунд во второй половине разделенного экрана появились три кольца на ярко-пурпурном фоне.

– Цвет и форма не те, – заметил Ву. – Поищи более старый вариант.

Первое изображение сменил желтый квадрат с чем-то, похожим на черный трехлопастный пропеллер.

– Я наложу символ радиационной опасности на видео! – возбужденно предложил Патель.

В кабинете наступила тишина. Все, затаив дыхание, смотрели, как он перетащил трилистник на другую половину экрана и наложил его на угол видеокадра.

– Похоже, – заметил Харгрейв. – Но совпадение не полное.

– Подождите-ка! – воскликнул Флинт. – Мой дед живет в провинции. В шестидесятых он участвовал в строительстве хранилища для радиоактивных отходов. И на этом хранилище был похожий знак.

– Вот знак хранилища радиоактивных отходов, – после быстрых поисков объявил Патель.

Теперь на экране появились три желтых треугольника, соприкасающихся вершинами в центре черной окружности.

– Та же цветовая гамма, та же эпоха, – сказал Ву. – К сожалению, фрагмент буквы на видео слишком маленький, и по нему невозможно определить, что написано на знаке: «Опасно», «Радиация» или «Убежище».

– К чему вы клоните? – спросил Харгрейв.

– Полы, судя по всему, бетонные, стены – бетон в сочетании со сталью, выкрашенной в серый цвет, в какой красят боевые корабли. Кое-где проходят открытые трубы. Естественного освещения нет, а голые лампочки под потолком выглядят так, словно пришли прямиком из эпохи Холодной войны.

– То есть наша текущая рабочая версия – это то, что игроки находятся в каком-то подземном сооружении? – уточнил Патель. – Вроде ядерного объекта середины прошлого века или хранилища ядерных отходов?

– Даже выведенные из строя ядерные объекты строго охраняются, – с сомнением произнес Харгрейв. – А укрытие должно быть просто огромным, раз в нем столько помещений и коридоров.

– Это единственные данные, которые у нас есть на настоящий момент, – нисколько не смутившись, напомнил Ву. Он перевел взгляд на Джонсон, которая на протяжении всего совещания продолжала тихо работать за компьютером. – Ты можешь вывести список хранилищ радиоактивных отходов, возведенных государственными ведомствами в период с сороковых до восьмидесятых годов?

– А почему только государственными ведомствами? – спросила аналитик.

– Я не могу себе представить, чтобы частное лицо или группа лиц обладали достаточными средствами для возведения такого большого подземного сооружения. Для этого потребовалось бы получить многочисленные разрешения и согласования, привлечь инженеров, тяжелое строительное оборудование и сотни рабочих. Даже в те времена затраты составили бы многие миллионы.

– Уже работаю, сэр. – Джонсон снова склонилась за компьютером.

– Я понял вашу мысль, – одобрительно кивнул заместитель директора. – Держите меня в курсе всех новостей.

Харгрейв покинул комнату. Ву проводил его взглядом, понимая, что через считаные минуты заместитель директора свяжется с Вашингтоном. Как высшее руководство правоохранительных органов отнесется к известию о том, что агент ФБР и гражданское лицо, за которое она в ответе, оказались участниками смертоносной игры? За смертельной схваткой наблюдают в Даркнете зрители по всему миру, и голоса этих зрителей определяют судьбы живых людей, которых все считают виртуальными аватарами. Что будет, если зрители обнаружат, что стали невольными участниками кровавой забавы наших дней, в которой умирают реальные гладиаторы?

Ву подумал про гладиаторов, которые сражались в амфитеатрах Древнего Рима на потеху толп зрителей. Обыкновенно это были рабы, вражеские воины, захваченные в плен на поле боя, или те, кто был осужден за тяжкие преступления. Разработчик игры позаботился о том, чтобы за происходящим наблюдали зрители, однако Вега и Торо не рабы и не военнопленные – так какие же преступления, по его мнению, они совершили, заслужив место в его колизее?