Мэтт, сорок четыре года

Причина смерти: не установлена

Причина жизни: похороны

Когда я рассказывал людям во время совместных ужинов, что моя следующая книга будет посвящена теме смерти и похорон, наблюдать за их реакцией было настоящим социальным экспериментом. Одни поспешно меняли тему разговора, в то время как другие наклонялись ко мне с нездоровым интересом, желая обсудить неизбежное со щепоткой юмора и изящества. Один незнакомец предположил, что я пытаюсь сделать похороны «веселее». Ничто так не растапливает лед в общении, как обсуждение неизбежного.

Работая над этой книгой, я обратил внимание, что лучшие стороны человечества зачастую проявляются в самые мрачные времена. Похороны, несмотря на всю свою угрюмость, пробуждают к жизни истории любви, стойкости и непоколебимого человеческого духа. Именно в эти моменты коллективного горя мы можем наблюдать истинную сущность взаимной поддержки и сострадания. Мы собираемся вместе, предаемся воспоминаниям и находим в них утешение, тем самым доказывая, что даже в тени смерти есть свет, который нас всех связывает.

Я вспомнил последний разговор с тетей Уин – ее похоронами начиналась эта книга. Я помню, как мы болтали у нее дома о моей предстоящей лекции для студентов-медиков на тему того, как сообщать родственникам пациентов плохие новости. Я очень нервничал, размышляя о том, как лучше построить свою лекцию, как донести до студентов важную задачу спасения не только жизни, но и смерти в медицине. Я хотел сохранить позитивный настрой, несмотря на тяжесть затрагиваемой темы. Недолго думая, она сказала мне: «Что ж, иногда тьма может показать тебе свет».

Я включил слова тети Уин в последний слайд своей презентации для той лекции. Они сопровождаются фотографией, сделанной в 1919 году, всего через пять лет после рождения тети Уин. Это, наверное, моя самая любимая фотография. Она была сделана сэром Артуром Эддингтоном на отдаленном западноафриканском острове Принсипи. Эддингтон пытался доказать теорию общей относительности Эйнштейна, согласно которой масса искривляет свет. Без современных инструментов это можно было сделать только с помощью простой черно-белой фотографии во время очень редкого явления – полного солнечного затмения, которое было видно с острова.

Во время полного солнечного затмения диск Луны проходит перед Солнцем, заслоняя его ослепительно яркие лучи и позволяя астрономам изучить тусклый свет звезд на фоне. Сравнивая фотографии этих звезд до и во время затмения, Эддингтон мог определить, изменилось ли положение звезд из-за искривления пространства под действием гравитации Солнца[30].

Условия Эдингтона на Принсипи были ужасными. Команда работала под москитными сетками, обезьяны крали их оборудование, а в день затмения разразился сильный ливень. К счастью, к полудню облака постепенно рассеялись, и к началу затмения остался лишь редкий туман.

Эддингтон сделал шестнадцать снимков на фотопластинках, однако только на две из них попало достаточно звезд для определения искривлений света. Изображение, которое я вставил на последнем слайде своей презентации, было одной из тех двух фотографий – свет звезд, искривленный Солнцем, подтверждающий, что гравитация действительно искривляет пространство-время. Эйнштейн был прав. Мир изменился.

Это монументальное открытие появилось из тьмы затмения вопреки всем обстоятельствам. Возможно, тетя Уин пыталась сказать, что глубокие истины могут быть раскрыты только в тени.

Подобно тому как затмение позволило увидеть искривление света звезд вокруг Солнца, темные моменты нашей жизни способны осветить новые пути и открыть новые горизонты, показывая нам, что даже в самые мрачные времена мы можем обрести свет и понимание, которые ищем.

Вот почему я выбрал эту тему. Не из нездорового интереса, а потому, что тетя Уин была права. Жизнь поглощает все, что делает ее ценной: время, любовь и жизни других людей. Она может быть мрачной, как война. И я не думаю, что какую-либо войну можно действительно выиграть. В конечном счете проигрывают все, просто по-разному. То же и с жизнью, только наоборот – в ней все выигрывают, просто не знают об этом.

Чарли Чаплин сказал: «Жизнь – это трагедия, если смотреть на нее крупным планом, и комедия, если смотреть на нее издали». Я серьезно отношусь к своей работе, но не отношусь слишком серьезно к себе. Возможно, нам так же следует поступать с жизнью и смертью. Почему бы не сделать похороны немного веселее?

* * *

Кажется несправедливым, что из всех торжественных жизненных моментов мы не можем испытать и запомнить два самых важных – свое рождение и похороны. А на скольких похоронах вы слышали: «Жаль, что нам пришлось встретиться по такому поводу», или сожалели о том, что не сказали покойному о том, как он был вам дорог? А что, если бы вам не пришлось встречаться по такому поводу и вы могли бы ему об этом сказать? Я не мог вернуться к началу, к дню своего рождения, так что мне оставался только мой конец…

Похороны тети Уин были первыми, которые я посетил в свой день рождения. Вторыми стали мои собственные. Я не умер. Но я был там в окружении друзей, слушая, что мои мама, папа, жена и дети на самом деле думают обо мне – в их прощальных словах. Мой друг под акустическую гитару исполнил мою любимую песню – Nightswimming группы R.E.M.

Идея устроить собственные похороны возникла во время моей стремительной поездки домой, когда я жил в Австралии. За восемь дней, что я провел с родителями, я прочитал лекцию, записал аудиокнигу, навестил коллег по работе, поднялся на гору, подписал завещание с семейным адвокатом и напился с друзьями. Именно последние два события привели к написанию этой книги.

Будучи совершенно здоровым 44-летним человеком, я годами откладывал составление завещания. Прочитав, что в среднем именно на 44 года приходится пик счастья и благополучия, я понял, что впереди меня ждет спад. После одной особенно тяжелой ночной смены в отделении интенсивной терапии в Австралии, во время которой другой здоровый 44-летний мужчина внезапно и скоропостижно скончался, я не мог уснуть. Вместо того чтобы ворочаться в постели и оставаться в плену своих мыслей, я встал с кровати и написал по электронной почте письмо нашему семейному адвокату в Уэльсе. Я спросил, не может ли он превратить мои бессвязные мысли в официальное завещание.

После решения скучных финансовых вопросов наступила та часть, которая меня по-настоящему взбодрила – какие бы я хотел для себя похороны? Взглянув в окно в темноту ночи, я сразу же понял, чего бы мне хотелось. Мне хотелось церемонию в сельской местности, где-нибудь в окружении гор и зелени, недалеко от реки, чтобы рядом пели птицы. Мне бы хотелось, чтобы играла живая музыка – моя любимая музыка. И еще домашняя еда. Обязательно французское вино для гостей и хороший кофе. Я ненавижу плохой кофе. Продолжая свои фантазии, я написал: «Было бы здорово, чтобы на улице развели костер». Всего за десять минут я описал свой идеальный день – день, который мне не будет суждено прожить самому.

Несколько дней спустя мне позвонила озадаченный адвокат. Она превратила мои бессвязные мысли после ночной смены в столь же запутанный юридический жаргон[31]. Документ нужно было подписать от руки, поэтому я добавил эту задачу к своему и без того переполненному графику дел, втиснутых между поездкой на поезде из Лондона и встречей с друзьями за пивом на закате.

Через несколько месяцев, опоздавший и взволнованный, я встретил своих друзей Бена и Джеймса в сельском пабе с видом на море как раз перед закатом. Нервно роясь в своем рюкзаке в поисках привезенных им символических подарков (ручка с коалой и печенье Tim Tam), я уронил на землю две вещи. Это был запутавшийся в наушниках маленький красный блокнот, который я носил с собой повсюду, чтобы записывать заметки и идеи для книг. Он упал на землю, открывшись на странице, на которой было написано: «Самое важное в жизни… не вещи». Это были слова Коди, которые он сказал мне при встрече в клинике, после того как пережил остановку сердца. Я, сам не зная зачем, собирал слова и мысли таких людей, как Коди, годами наблюдавших обе стороны жизни и смерти. Рядом с моим маленьким красным блокнотом лежала копия моего завещания. Когда друзья спросили, что это, я полушутя ответил: «Да ничего особенного, просто смысл жизни и лучшая вечеринка, на которую я никогда не смогу пойти!»

Не знаю, кто первым это предложил и было ли это из-за смены часовых поясов или выпитого пива, но к закату мы втроем решили организовать мои похороны при жизни. «Увидимся на моих похоронах!» – такими словами я попрощался, покидая паб, который уже давно должен был закрыться.

Я не первым заметил иронию в том, каким образом проводятся современные похороны. В период с 1856 по 1906 год организации, помогающие бедным в Ирландии, оплатили переезд более 25 000 человек в США и Канаду. В 1882 году правительство приняло законы, помогающие оплатить переезд еще более 54 000 человек. С этим массовым переселением родилась традиция так называемых «американских поминок». Это была душераздирающая церемония прощания с теми, кто пересекал океан, только без трупа. Это прощание напоминало похороны, за исключением того, что почетный гость был жив-здоров. Прощальные гуляния часто запоминались не меньше, чем сама жизнь, ставшая их причиной. Но и ирландцы придумали эти проводы не первыми.

* * *

Неловко прижимаясь к стене в поисках свободного места, я чувствовал себя так, словно вернулся на свою первую школьную дискотеку. Необычный поворот судьбы привел меня в один из самых престижных театров мира на южном берегу Лондона. В первый год обучения в медицинском университете я жил с восемью другими студентами, разношерстной компанией, которая по непонятной причине хорошо ладила. Среди них был Тим – изучавший английскую литературу студент из валлийских долин, который никогда не позволял своему заиканию себя определять. Двадцать лет спустя Тим, став успешным драматургом, неожиданно связался со мной.

«Я написал пьесу об Анайрине Беване, не мог бы ты помочь с медицинскими деталями?» – спросил Тим в своем электронном письме. Я с энтузиазмом ответил: «Да!» Я потерял связь с театром с тех пор, как сыграл в школьной постановке рождественский календарь (у меня не было ни одной реплики), однако я был в восторге от этой возможности. Два года спустя я понял, насколько тесно связаны театр и медицина. Мы разделяем искусство и науку, как будто это разные части тела. Но на самом деле это просто два глаза, смотрящие на жизнь под двумя слегка разными углами. И чтобы найти путь вокруг препятствий, необходимы оба.

В основе каждой великой театральной постановки лежит увлекательная история, где переплетаются человеческие эмоции, история, стойкость и поиск смысла. Пьеса Тима «Най», вдохновленная Беваном, послевоенным министром здравоохранения и создателем британской системы здравоохранения, прекрасно отражает эти темы. В моей больнице каждый пациент точно так же несет в себе уникальную историю. Даже репетиционный зал напомнил мне больницу – здесь тоже царила смесь науки, искусства и технического мастерства, всегда основанная на человеческом опыте.

Более целенаправленное участие в искусстве, будь то театр, музыка, поэзия или танец, может стать преобразующим опытом для всех нас. Для меня это определенно было так. Работа в качестве консультанта по медицинским вопросам возродила мой интерес к публичным выступлениям, во время которых можно использовать движения, звуки и свет, а не только слова. Театральная постановка может рассказывать истории, выходящие за рамки простых фактов и более реальные, чем нехудожественная литература. Подобные междисциплинарные начинания в вашей собственной жизни могут усилить эмпатию, укрепить связи и открыть ваш разум. Конечно, всему есть свои пределы, и не ко всем новым идеям стоит быть открытым. К сожалению, и здравоохранение, и театр сталкиваются с сокращением финансирования, что принижает их ценность и видение. Возможно, пришло время для интеграции театра в медицину и большего признания целительной силы театра.

Когда Тим предложил мне роль медицинского консультанта, я не знал, что главную роль в постановке будет играть Майкл Шин. Я целый час беседовал с голливудской звездой в кафе Национального театра. Я рассказал ему о своих планах провести прижизненные похороны, и мы нашли общий язык, вспоминая о своих утратах. Майк рассказал, что хотел бы побывать в Древней Греции – не только чтобы увидеть зарождение театра, но и чтобы удовлетворить свое увлечение Элевсинскими мистериями. Не желая ударить лицом в грязь перед знаменитостью, я кивал, делая вид, будто понимаю, о чем он говорит. Оказалось, что древние греки и Майкл Шин знали о прижизненных похоронах гораздо больше меня.

На входе в монастырь Агиос Павлос на горе Афины в Греции на арке из известняка высечены слова: «Если сможешь умереть прежде своей смерти, то не умрешь, когда она наступит». Представьте себе, как тысячу лет назад эти буквы были высечены вручную в древнем городе Элевсин. Это было время и место, где секреты и тайны обладали силой преображать тех, кто осмеливался войти в это святилище. Элевсинские мистерии представляли собой серию таинственных ритуалов и посвящений, в ходе которых участники при жизни постигали глубокие концепции смерти. В основе мистерий лежал миф о Деметре и Персефоне – матери и дочери, чья история отражает циклический характер жизни, смерти и возрождения[32]. Те, кому посчастливилось быть посвященными в этот тайный мир, пришли к пониманию, что смерть – это не конец, а часть вечного цикла.

Мраморный барельеф в Элевсине, городке недалеко от Афин, ярко изображает эти священные мистерии. В центре барельефа Деметра, богиня земледелия, преподносит Триптолему стебель пшеницы – дар пищи. Персефона, дочь Деметры, стоит рядом с ними, держа в руках факел, символизирующий ее путешествие между подземным миром и землей. Здесь также изображены люди, играющие на музыкальных инструментах, занимающиеся искусством, помогающие друг другу, пьющие вино и купающиеся обнаженными.

Перенесемся в Японию 1990-х годов, когда Такико Мизуноэ стала пионером в японской индустрии развлечений. Сначала она разбила стеклянный потолок гендерного неравенства, став ведущей актрисой, затем успешным продюсером и режиссером, а потом, желая переосмыслить нормы, окружающие последний в жизни выход на поклон, она решила провести прижизненные похороны в прямом эфире в 1992 году, когда она была здоровой 78-летней женщиной.

Эта тщательно организованная церемония прощания, которую посмотрели миллионы людей, стала искренним благодарственным письмом миру. Послание Мизуноэ – «выразить признательность всем, кто был мне дорог, пока я еще жива» – было не просто прощанием. Она хотела призвать людей к действию, чтобы они осознали всю ценность настоящего, то, как важно выражать благодарность и какое сильное влияние наши жизни оказывают на других. Она прожила еще шестнадцать лет и умерла в девяносто четыре.

И хотя жизнь и смерть кажутся противоположностями, они так же близки, как цифры 11 и 1 на циферблате часов.

Люди часто воспринимают смерть не как потерю, а как открытие. Тем не менее мы не можем открыть себя через современные церемонии прощания, потому что они проводятся уже после смерти человека. Жизнь меняется за нашей спиной, когда мы отворачиваемся, когда перестаем смотреть. Порой мы забываем повернуться обратно, пока все не закончится, но мне хотелось повернуться, пока у меня еще была такая возможность.

* * *

Вернувшись в Австралию, я много думал о том, что мы договорились сделать. Я спрашивал себя, не будет ли это кощунством по отношению к смертельно больным людям и тем, кто ушел раньше времени. Я переживал, что расстрою своих близких или предстану законченным эгоистом, а не человеком, пытающимся выйти за свои рамки. И поэтому я пообещал себе, что устрою прижизненные похороны лишь в случае, если сопровожу их книгой, способной помочь другим. Мои прижизненные похороны должны были помочь мне немного приблизиться к пациентам, о которых вы прочитали в этой книге; к людям, умершим с медицинской точки зрения, не получив второго шанса на жизнь, – того, что я называю вторым актом. Я представлял себе эту книгу как средство, помогающее людям извлечь ценные уроки из опыта моих пациентов, столкнувшихся со смертью, а затем выживших, чтобы рассказать свои истории. Проведение прижизненных похорон позволило мне заранее задуматься, что для меня действительно важно, пока у меня еще было время что-то с этим сделать.

Изначально я планировал провести церемонию в местной деревенской церкви в Уэльсе, недалеко от паба, где эта идея пришла к нам в головы. Но священник сказал, что они проводят похороны только для «умерших христиан» – два вполне разумных базовых требования, которые я не мог выполнить. Кроме того, мне казалось эгоистичным сосредоточить все внимание на себе, особенно при учете того, что многие мои друзья страдали от неизлечимых заболеваний и их настоящие похороны могли состояться в любой момент. Поэтому я последовал совету писательницы Хелен Келлер – первой слепоглухонемой женщины, получившей высшее образование, которая сказала: «Я лучше пойду с другом в темноте, чем одна в свете». Я решил организовать групповое мероприятие для друзей, чтобы мы могли вместе идти навстречу тьме.

Рождество в том году прошло в суматохе неудачных подарков, и, когда январская хандра настигла многих людей дома, я пек пирожные под солнцем Западной Австралии. Прошли недели, а затем месяцы с тех пор, как мы согласовали эту идею, и найти удобную для всех дату пока что не удавалось. Я задавался вопросом, сможем ли мы когда-нибудь реализовать этот план.

Затем, в тот странный период после Рождества и Нового года, когда по телевизору показывали старые фильмы, я включил культовую картину 1986 года – «Выходной день Ферриса Бьюллера». В начальной сцене, после того как Феррис убеждает родителей, что слишком болен, чтобы пойти в школу, он произносит фразу, которая повторяется в последней сцене фильма. «Жизнь проходит очень быстро. Если не остановиться и не оглянуться вокруг хотя бы раз, можно ее пропустить».

Услышав эту фразу во второй раз, я встал с дивана и отправил сообщение своим друзьям. Единственная дата, которая подходила большинству, была для меня очень неудобной. Но посмотрев фильм, я подумал: «Ну и что!» Vitam vive.

В моем сообщении было написано:

«Внимание, странная просьба!

Чтобы достойно закончить книгу, я планирую „прижизненные похороны“ для группы друзей. Вам нужно будет выбрать:

Песню.

Блюдо или напиток.

Текст для прочтения – это может быть что угодно: от стихотворения до длинного анекдота.

Я нанял ведущего. Мы будем по очереди зачитывать выбранные тексты и прощальные речи, написанные людьми, которые нас любят.

Место в транспорте довольно ограничено, поэтому просьба взять с собой только одну небольшую сумку. Также прошу не брать с собой телефоны, чтобы мы могли спорить только друг с другом, а не со случайными незнакомцами в интернете.

Я нашел уединенный горный домик с джакузи и видом на зеленые горы. Я оплачу все расходы на проживание, питание, напитки и аренду автомобиля, потому что время, проведенное с вами, очень важно для меня.

А через год я снова приеду из Австралии домой, и было бы здорово увидеться и поговорить о том, как изменилась ваша жизнь после этого опыта…

Ах да, единственная дата, которая подходит всем, – это 25 января, мой день рождения. Сначала я думал, что это будет проблемой, но потом решил, что лучшего дня для моих похорон и не придумать.

Вы сможете прийти?

Я пригласил самых разных моих друзей, которых объединяло только одно – все они пережили утрату. Среди них были мои старые школьные товарищи, отцы одноклассников моих детей и те, с кем я впервые столкнулся за прозекторским столом в мединституте – с этими людьми меня навсегда связали невероятные взлеты и падения на передовой медицины.

Те, кто лично оказался связан со смертью, были заинтригованы этим мероприятием больше всех – казалось, они вовлеклись лучше остальных и даже выглядели радостнее. Люди удивительно хорошо приспосабливаются к разным ситуациям, которые подкидывает им жизнь. Я задался вопросом, как тяжелые переживания отразились на личности моих друзей, собравшихся вокруг меня.

Мы плохо предсказываем, что сделает нас счастливыми – это явление известно как аффективное прогнозирование. Особенно оно заметно на примере денег. Например, сокращение времени на дорогу до работы может сделать вас таким же счастливым, как и 40%-е повышение зарплаты, оплачиваемый отпуск может принести больше удовлетворения, чем пачка наличных, а дополнительное свободное время часто приносит больше счастья, чем дополнительные деньги. Тем не менее люди зачастую убеждены, что их ключ к счастью кроется в деньгах. Мы быстро адаптируемся даже к самым радикальным переменам. Выигрыш в лотерею сделает вас счастливее на какое-то время, а авария – более осторожным. Со временем же мы все часто возвращаемся к норме. Люди невероятно гибкие.

Но должен ли я был ехать на свои похороны с друзьями, а не с женой и детьми?

* * *

Поэтесса Меган О'Рурк в своей книге «Долгое прощание», написанной после смерти матери, сказала: «Друзья, которых мы любим больше всего, становятся физической частью нас, укореняются в наших синапсах, в путях, где создаются воспоминания».

Она была права. Ваши друзья – часть вас, а вы – часть их. Дружба глубоко меняет наш мозг и тело. Нейробиолог Дэвид Иглман объясняет это так: «Люди, которых вы любите, становятся частью вас – не только в переносном смысле, но и физически. Ваш мозг перестраивается в соответствии с ожиданием их присутствия».

Хотя идея о том, что мы становимся средним арифметическим пяти людей, с которыми проводим больше всего времени, может казаться чрезмерно упрощенной, она подчеркивает глубокое влияние социальных связей на нашу нервную систему и на нашу жизнь. Мозг изменяет нейронные пути в соответствии с ожиданием присутствия хороших друзей в нашей жизни.

Психологические исследования постоянно показывают, что стабильные здоровые дружеские отношения имеют решающее значение для нашего благополучия и долголетия. Люди с сильными социальными связями более удовлетворены своей жизнью и реже страдают от депрессии. У них также ниже риск смерти от сердечно-сосудистых заболеваний и хронических болезней. В знаковом исследовании, в котором приняли участие более 300 000 человек, было обнаружено, что недостаток социальных связей увеличивает риск преждевременной смерти больше, чем двадцать выкуриваемых в день сигарет. Пора отложить зажигалку и взять в руки телефон.

Дружба дает не только эмоциональную поддержку, но и оказывает ощутимое влияние на наше физическое здоровье. Лидия Денворт, автор книги о науке дружбы, подчеркивает, что социальная изоляция влияет на иммунную систему, приводя к усилению воспалительных процессов и ослаблению иммунного ответа. Дружба меняет наши лейкоциты. И наоборот, у социально интегрированных людей, как правило, более низкое кровяное давление, они лучше спят и быстрее выздоравливают. Напряженные дружеские отношения, напротив, являются значимым фактором риска хронических заболеваний.

Особое внимание следует уделить влиянию дружбы на нашу реакцию на стресс. Исследования показывают, что в присутствии поддерживающего друга реактивность артериального давления и сердечного ритма во время стрессовой задачи уменьшается. В одном увлекательном эксперименте участникам в компании друга даже холм казался менее крутым, что подчеркивает психологический и физический комфорт, который приносит дружба.

Между тем одиночество – это проблема не только пожилых людей. Защитный эффект дружбы распространяется на все возрастные группы, и, хотя меры по улучшению здоровья, направленные на борьбу с одиночеством, часто сосредоточены на пожилых, молодые тоже могут извлечь из этого пользу. В жизни мы слишком часто зацикливаемся на работе и семье, забывая про себя. Вместе с тем время, проведенное с друзьями, скорее всего, принесет больше пользы, чем любые лекарства.

В то время как книги о романтических отношениях заполняют полки библиотек и книжных магазинов, тихая сила дружбы заслуживает не меньшего, если не большего признания. Когда мы сталкиваемся с жизненными трудностями, поддержка и присутствие друзей, не требующих ничего взамен, приносят больше пользы, чем те, кто снимает перед нами одежду.

Чтобы получить максимальную пользу от своей затеи, я решил зафиксировать не только распоряжения из своего завещания, но и уроки, которые я собрал от пациентов в своем маленьком красном блокноте. Их истории составили эту книгу.

В седьмой главе Алекс показал нам, что жизнь зависит от воли случая, поэтому я не хотел планировать слишком усердно. Но я хотел, чтобы мы преодолели эффект прожектора – тревогу о том, что о нас думают другие, совершая странные поступки. Хотя нас было всего восемь, мы также хотели вспомнить и назвать имена тех, кто не смог к нам присоединиться.

Лука во второй главе сказал нам, что слова имеют силу, как и зеленые пространства в природе. Мы вспоминали слова близких нам людей в окружении великолепной зеленой природы.

В третьей главе «Красная пыль» Коди обрел смысл через моменты, а не через материальные вещи. Я решил свести к минимуму количество вещей на мероприятии, особенно тех, что нас только отвлекают, а не связывают. Вместо этого мы сосредоточились на нескольких наполненных смыслом занятиях, требующих совместной работы.

Саммер помогла нам выбрать подходящих людей для этого мероприятия. У всех нас есть друзья, которые идеально подходят для одних ситуаций, однако совершенно не подходят для других. Еще она напомнила, как жизнь может совершить крутой поворот из-за одного-единственного события. Я надеялся, что мои похороны станут началом перемен. Вспомнив, как «Тетрис» изменил жизнь Саммер, я принес три своих любимых игры, в которые мы никогда не играли вместе с друзьями. Например, Pass the Pigs – глупую игру, в которой нужно бросать как игральные кости миниатюрных резиновых свинок, набирая очки. За обедом мы играли в Kluster – проигравший должен был выпить. Настольную игру Werewolf[33] мы оставили на второй вечер, когда все уже протрезвели.

Пережив утопление, Майк из пятой главы понял, что сила – в единстве. Сотрудничество и совместные усилия имеют решающее значение для выживания, а величайшие достижения в жизни являются результатом коллективных усилий. Поэтому я попросил каждого из своих друзей проявить какой-то свой особый навык.

Сердце Джен научило нас наслаждаться тем, что есть сейчас, а не ждать наступления идеального момента. Для восьми человек с насыщенной жизнью и загруженной работой никогда не бывает подходящего момента для встречи, но одну дату, пусть и не совсем идеальную, мы все-таки сумели найти. Vitam vive – живи жизнь.

Пережив тяжелую аллергическую реакцию, Алекс обнаружил, что музыка – это операционная система его души. Он начал заниматься тем, что ему действительно нравилось, несмотря на то что получалось не очень. Музыка должна была стать неотъемлемой частью нашей поездки, и у меня появилась отличная идея.

Кай, изменив ритм своей жизни, во втором акте научился понимать, когда пора остановиться. Всем нам нужно прожить жизнь, о которой будет что вспомнить, поэтому нам понадобился своего рода артефакт, чтобы наши похороны не затерялись в шуме повседневности. И, возможно, наш опыт даже поможет кому-то отказаться от того, что ему не подходит.

Рис сказал нам оставить своих демонов в прошлом. Это мероприятие стало идеальным моментом для того, чтобы найти ответы, которые мы хотим услышать от своего будущего «я», а не от той версии себя, о которой мы размышляем по ночам между повседневными стимулами насыщенной жизни. И, наконец, Роберто стряхнул цифровую пыль со старых фотографий, обнажив воспоминания, которые стоило воскресить. Я взял с собой в поездку пачку старых фотографий, чтобы вспомнить хорошие времена и хороших людей, ушедших, но оставшихся в памяти.

Вооружившись этим списком требований, я почувствовал себя эдаким турагентом, организующим последний вояж. Я набрал в поисковой строке браузера «Сельский коттедж / зеленые горы / французское вино / камин / восемь спальных мест», и на экране сразу появился идиллический коттедж, уютно устроившийся во французских Пиренеях. Там даже была гидромассажная ванна на дровах, принимать которую можно было «строго без одежды». Найдя жилье, я поручил приготовление домашней еды своему сицилийскому другу, а мой старый школьный товарищ, талантливый певец и гитарист, стал идеальным кандидатом для исполнения живой музыки. Кто-то получил задачу запечатлеть это событие на картине, а кто-то – стать официальным фотографом мероприятия. Мы попросили человека, знавшего французский, забронировать местный ресторан, у которого не было ни одного отзыва, тем самым полностью доверившись воле случая, а наш главный тусовщик взял на себя выбор вина.

Для большего соответствия традициям я попросил британского священника Марка, живущего во Франции, провести церемонию. Марк, раньше работавший учителем, несколько лет назад радикально поменял свою жизнь, переехав в отдаленный уголок Франции, чтобы открыть собственное кафе. Поняв, что мною двигает, он заинтересовался идеей прижизненных похорон и согласился помочь, поставив несколько условий. Чтобы сделать это событие аутентичным, Марк захотел поговорить с нашими родными, чтобы написать подходящую надгробную речь для каждого из нас. Мы же должны были выбрать какой-то текст, будь то стихотворение или короткий отрывок, имеющий для нас особое значение. Все детали, включая выбранные нами для церемонии песни, должны были оставаться в секрете до последнего момента. Это идеально соответствовало темам моего завещания и посланиям людей из второго акта их жизни.

Непросто попросить свою жену, маму, папу, брата или сестру написать для тебя надгробную речь. Осторожно скажу, что реакция на эту просьбу была достаточно разнообразна. Я слышал, как моя жена и дочери смеялись вместе с Марком, вспоминая яркие события из моей жизни, однако для других все было иначе. Некоторым оказалось тяжело даже представить, что их любимого человека больше нет. Они не могли этого сделать, несмотря на то что похороны были вымышленными. В некоторых случаях моя просьба и вовсе привела к конфликтам и разногласиям. Хотя смерть – это самая определенная вещь в жизни, многим все равно слишком тяжело о ней думать.

Разумеется, прижизненные похороны – это всего лишь театральное представление. Мы не собирались умирать. Впрочем, как и люди в этой книге. Их сердца останавливались на минуты или даже часы, однако никто из них не умер. Если считать каждую остановку сердца смертью, то мы все умирали бы более ста тысяч раз в день. С другой стороны, может, нам действительно стоит рассматривать каждую из этих крошечных пауз как шанс на новую жизнь – нечто гораздо более сильное, чем сама смерть.

Но даже театральное представление может быть очень трогательным. Мы знали, что на самом деле не умираем, и знали, что завтра наступит новый день. Но эта генеральная репетиция была действительно важна. Возможно, свет свечей и воспоминания о прошлом действительно отражают то, что происходит перед последним выходом на поклон в нашей жизни.

Знаменательный день

Вскоре я получил восторженные, но несколько озадаченные ответы от семи близких друзей, с которыми я познакомился на разных этапах своей жизни, и все они были готовы принять участие в этом эксперименте. Мы забронировали билеты, выбрали песни, написали прощальные речи и готовились отправиться в место, где никогда не были – ни географически, ни духовно.

Приземлившись в аэропорту Тулузы, мы все были в приподнятом настроении. Двухчасовая поездка в горы растянулась на пять часов, поскольку французские фермеры протестовали против реформ правительства, перекрыв часть автомагистрали. После стольких часов в восьмиместном прокатном автомобиле, который, по всей видимости, был спроектирован для жокеев, загробная жизнь казалась не такой уж малопривлекательной альтернативой. Мы считали каждую милю. Когда мы наконец прибыли на место, нас ждал французский луковый суп, приготовленный Томом, приехавшим раньше, горящий камин и предвкушение особенных выходных. На следующий день мы пообедали в местном ресторане, в который зашли наобум, и в моем вегетарианском супе плавал скелет неопознанного млекопитающего. Мы передали друг другу старые фотографии, возвращая к жизни давно забытые моменты и пробуждая эмоции, спрятанные в глубине души.

Мы вернулись в коттедж, когда заходящее солнце было обрамлено горным ледником справа и пышными зелеными деревьями слева. Бен сделал несколько потрясающих фотографий, пока варился хороший кофе, разливалось вино и готовились домашние ньокки, приготовленные по традиционному сицилийскому рецепту, которому мой итальянский друг Коррадо научил Дэйва, уроженца Уэльса. Огонь горел под открытым джакузи, нагревая воду для вечера. С нами не было вибрирующих мобильных телефонов, телевизора, показывающего трагические новости, которые могли бы нас огорчить, пускай и не затрагивая напрямую. Все мы были одеты в поношенные джинсы и футболки, кроме Коррадо. На нем была старая длинная ночная сорочка, сшитая пожилой дамой для его друга Паоло – монаха-капуцина, живущего в Иерусалиме. В качестве кульминации культурной интеграции Коррадо последовал примеру моего шафера Джона, забыв взять с собой запасное нижнее белье. Эффект прожектора явно не дошел до Сицилии.

Это был предел моих мечтаний. Мы говорили о тех, кто не смог быть здесь, называя имена ушедших друзей, родителей, братьев и сестер. Вскоре воцарилась тишина – к нам вышел Марк. Мы опустили бокалы, глубоко вздохнули и стали слушать.

«Я с большим удовольствием официально объявляю вас всех мертвыми. Вот и все. Все кончено. Вы больше не увидите своих близких. Вы больше ничего не сможете достичь. Вы больше не сможете трогать, чувствовать, нюхать, испытывать эмоции. Вы – мрак. Вы ушли. Вы не существуете. Вы мертвы. Ваше время истекло. Ваше наследие начинается.

Каково ваше наследие? Что и кого вы оставили после себя? Как вы относитесь к своей прожитой жизни? Как вы относитесь к тому, что сделали и сказали на этой планете за то короткое время, что вам было отпущено?

Потому что сегодня день ваших похорон. Сегодня ваши близкие собрались вместе, чтобы проститься с вами. Что значит услышать слова своих близких в прощальной речи? Что значит умереть сегодня? Что значит услышать, что сегодня похороны Мэтью Филипа Говиера Моргана?»

То, что последовало за этим, трудно описать. Каждый из нас по очереди зажег свечу, а затем мы принялись слушать прощальные речи, написанные нашими близкими. Каждый из нас зачитал приготовленный текст, а затем Карло прекрасно сыграл выбранную нами песню. Дэйв подал итальянские блюда, которые научился готовить у Коррадо. Джеймс нарисовал эту сцену, хотя не был художником. Бен запечатлел моменты на камеру, Джон открыл вино, а Том следил за огнем. Был громкий смех и глубокая радость. И были слезы. Восемь взрослых мужчин молчали, слушали, плакали. Многое из сказанного было тяжело слышать и тяжело произносить.

* * *

Жизнь имеет свойство высекать свои истории на вашем лице, скрывая их в изредка проявляющихся выражениях. Каждый из нас в свое время сталкивался с моментами, которые испытывали нашу решимость, требовали от нас большего, чем мы думали, что можем дать. Все мы знаем боль трудностей и тяжесть бремени, которое кажется непосильным. Но это закалило нас и привело сюда. Иногда, чтобы увидеть проблеск луча надежды, не нужны тучи.

Все мы испытывали одиночество и муки отчаяния. Шрамы, которые мы скрываем, – не символы страданий, а знаки стойкости. Мы все ранены, но не сломлены.

В этих общих испытаниях есть молчаливое товарищество, признание того, что мы все связаны нитями наших испытаний. Нам знакомы бессонные ночи, душераздирающие решения, тихие моменты сомнений. У тихих людей зачастую очень громко в голове. Мы все чувствовали удушающее давление ожиданий и сокрушительный груз разочарований. И все же, несмотря на все это, мы нашли способ подняться, адаптироваться, продолжать двигаться вперед.

Я говорю это потому, что в наших тяжелых моментах нет ничего уникального, и они не такие уж и плохие, если сравнивать их с тяжестью всего мира. Они, скорее, являются общей почвой, на которой мы все стоим сегодня, завтра или вчера. Они напоминают нам, что пускай наши пути и отличаются, суть нашей борьбы одна и та же. Она определяет нашу человечность.

Во время работы в реанимации я часто обращал внимание на природу слез. Обычно плачет не умирающий, а его друзья и родные, слушая рассказы о жизни других и ощущая, что означает для них эта утрата. И даже если плакал умирающий, его трогали не собственные последние минуты, а слова, сказанные его родителями, детьми, женами, друзьями.

Все мужчины плачут, но делают это в одиночестве или на пьяную голову. Многим мужчинам трудно открыться кому-либо, особенно другим мужчинам. Наша культура внушает нам, что «быть мужчиной» означает не показывать свою уязвимость. Мы боимся, что другие мужчины сочтут нас слабыми, женщины – непривлекательными, а общество – непригодными. Именно этот страх заставляет некоторых мужчин высмеивать друг друга, когда эти эмоции всплывают на поверхность. Но в тот день я плакал не из-за грусти или слабости, а из-за чувства благодарности за то, что у нас есть второй шанс на жизнь. Каждый день. Благодарности за то, что я могу снова и снова пытаться примирить страсти и ярость, которые составляют жизнь. Я не ожидал, насколько этот день изменит мою жизнь.

Мы выполнили все пункты из моего завещания и последовали советам всех пациентов, о которых вы прочитали. Это был лучший день рождения в моей жизни с бесценными подарками в виде слов и времени. Когда плач утих, ньокки были съедены, а песни закончились, Марк, ведущий церемонию, встал и одну за другой погасил свечи, поставленные за каждого из нас во время церемонии. Он сказал:

«Погашая эти свечи, я с радостью объявляю, что вы больше не мертвы. Вы живы и готовы принять остаток своей жизни в полной мере.

Так осознайте же глубокое влияние, которое ваша жизнь оказывает на окружающих.

Цените своих близких и помните, как ваше существование обогащает их жизнь.

Пусть все вы будете благословлены крепким здоровьем, радостью и любовью, проживете долгую жизнь, наполненную счастьем.

И даже когда вы столкнетесь с проблемами со здоровьем, испытаете меньше радости или переживете утрату близких, помните, что жизнь нелегка, но она у вас одна».

Через сто лет вы будете мертвы. В доме, который вы с таким трудом построили, будет жить кто-то другой. Все ваши вещи будут принадлежать кому-то другому. Ваша машина станет металлоломом, а ваше обручальное кольцо будет на пальце человека, которого вы никогда не знали. Ваши потомки едва ли будут знать, кем вы были. Возможно, вы будете портретом на стене, но ваша история, ваши фотографии и видеозаписи превратятся в цифровую пыль. Вы даже не останетесь в чьих-то воспоминаниях.

И я говорю это не из нигилизма или отчаяния. Я говорю это, чтобы призвать вас к надежде и свободе. Прочитайте это еще раз, а затем подумайте о 95% всего, что беспокоило вас на этой неделе. Эти 95% не имеют никакого значения.

Ничто не принадлежит вам по-настоящему. Ничто не является полностью вашим. Вы одалживаете время, людей, воспоминания и радость, как книги из библиотеки. Некоторые страницы будут испачканы слезами, другие – кофе, а некоторые и вовсе пропадут. Но ваша история в конце концов закончится, ваша книга вернется на полку, и ее возьмет кто-то другой.

Так пусть эта книга преобразит вашу историю. Пусть она изменит вашу жизнь сейчас благодаря тому, что вы прислушались к шепоту тех, кому довелось прожить свой второй акт. Вам не нужно умирать, чтобы испытать на себе эту трансформацию. Почему бы не начать новую версию своей жизни прямо сейчас?

Жизнь становится легче, когда ты понимаешь, что она никогда не станет легче. Мир так прекрасен, а жизнь так коротка. Не проживайте ее впустую.

«Я начал думать, что, знаете, на самом деле мы часто говорим, что надеемся попасть в рай после смерти, но на самом деле мы попадаем в рай после рождения».