Роберто, 29 лет
Причина смерти: лед
Причина жизни: старые фотографии
«Нельзя точно назвать человека мертвым, пока вы не попытаетесь его согреть».
Этими словами началась одна из самых запоминающихся лекций, которые я слышал в медицинском университете. Их произнес известный патологоанатом Министерства внутренних дел доктор Стивен Лидбитер. Спустя десятилетия, после путешествия по потрясающе красивым горам вокруг Церматта в Швейцарии, я встретился с командой горной медицинско-спасательной службы, которая доказала, что он был прав. Они спасли жизнь Роберто после самой длительной в мире остановки сердца.
После двадцатиминутного похода по лыжным трассам, где мимо меня постоянно мелькали флуоресцентные штаны, я прибыл на место встречи. Iglu-Dorf – это ледяной отель, спрятанный на склонах швейцарской стороны Маттерхорна, где я впервые услышал историю о пациенте, чье сердце перестало биться почти на девять часов. Я пил кофе, чтобы согреться, слушая рассказ медицинской спасательной бригады и наслаждаясь ликером Baileys, придававшему напитку особый вкус. Сделав несколько глотков, я почувствовал, как у меня разболелась голова – так быстро алкоголь подействовать точно не мог. Скорее всего, мой организм так реагировал на высоту в 3135 метров – 60% от высоты базового лагеря на Эвересте. Несмотря на величественное окружение, эти холодные дикие места, куда стекаются лыжники и любители приключений, могут быстро превратиться из ореола красоты в петлю смерти. Но наряду с опасностью сильный холод может принести надежду таким пациентам, как Роберто, который пережил остановку сердца после смертельного переохлаждения.
Роберто вырос в оживленном мегаполисе Милане и остался в городе после университета не из-за моды или еды, а из-за близости к горам. Всего за два часа Роберто мог оставить свою работу химика и оказаться в окружении итальянских Альп или вершин Ломбардии. Любовь к этим суровым вершинам он унаследовал от родителей, которые вместо ленивого отдыха на пляже брали детей в длительные походы. Его мама работала кардиологом и в свободное время путешествовала по горным тропам, в то время как сам Роберто отдавал предпочтение воздушным высотам. Он прыгал с трамплинов, занимался парапланеризмом и даже совмещал полеты на параплане с катанием на лыжах. Свою же настоящую любовь Роберто обрел в двадцать лет, когда впервые попробовал альпинизм.
«Альпинизм – это чистое удовольствие. Все проблемы повседневной жизни просто растворяются. Даже время как-то останавливается», – сказал Роберто.
Роберто и его друг Алессандро давно планировали покорить «королеву Доломитовых Альп» – самую высокую гору в одноименном регионе под названием Мармолада. Они шли всю ночь, разбили лагерь в дикой местности и на следующий день начали сложнейшее восхождение. Роберто планировал спуститься с вершины на парашюте, однако, увидев необычайно большие куски голубого льда, свисающие с уступов, передумал. Когда друзья начинали свое восхождение, погода была идеальной, но как только Роберто достиг первого уступа на Южном склоне, над Мармоладой внезапно собрались грозовые тучи. Алессандро укрылся у скалы на уступе ниже, а Роберто снял видео, в котором сказал: «В Доломитах без дождя и снега никуда, но это просто невезение! Град!»
Алессандро, укрывшись от непогоды, не знал, что Роберто застрял на верхнем уступе, попав под мощный поток ледяной воды с градом. Буря бушевала несколько часов, истязая Роберто, которому негде было спрятаться от ветра. День сменился ночью, прежде чем погода улучшилась. Алессандро поднялся к своему другу и обнаружил его лежащим без сознания на камнях с зажатой в руках яркой альпинистской веревкой. Грохот спасательного вертолета становился все громче, когда Алессандро коснулся своего друга. Роберто замерз насмерть.
Когда вертолетная служба скорой помощи Доломитовых Альп получает задание на спасательную операцию на Мармоладе, ее сотрудники знают, что их ждет тяжелая, опасная и сложная миссия. Эта гора труднодоступна для восхождений, а спасать с нее людей еще труднее. Их желтый вертолет поднялся из спящей деревни на высоту 2800 метров, где застрял Роберто. Вскоре после того как спасатели добрались до Роберто, его сердце остановилось в результате сильного переохлаждения – температура его тела упала до 26 °C.
Это, однако, не самая низкая температура, после которой человеку удалось выжить – рекорд по-прежнему принадлежит Анне Багенхольм, шведскому радиологу. Она, катаясь на лыжах в Норвегии, провалилась в замерзший ручей и пробыла там более часа. Ее сердце остановилось на три с лишним часа, а температура тела опустилась до 13,7 °C. Хотя Анна замерзла гораздо сильнее, сердце Роберто остановилось на больший срок.
«Если бы кто-то сказал мне про девятичасовую остановку сердца, – сказал доктор Алессандро Форти, спасший жизнь Роберто, – я бы никогда не поверил».
Не поверила и мама Роберто – кардиолог, проработавшая в отделении интенсивной терапии более сорока лет. Она часто рассказывала Роберто, как однажды ей пришлось проводить СЛР в машине скорой помощи на протяжении почти целого часа – пациент не выжил. Разумеется, она потеряла всякую надежду увидеть своего сына живым, когда ей сообщили, что его сердце не билось все то время, пока спасательный вертолет пробирался сквозь снежную бурю. Тем не менее Роберто выжил, причем благодаря именно тому, что его изначально убило – холоду.
Существует мнение, что одному известному человеку, прожившему две жизни, удалось это сделать благодаря гипотермии – речь идет об Иисусе. В статье, опубликованной в «Журнале королевского колледжа врачей в Лондоне» под названием «Воскрешение или реанимация?», описывается, как гипотермия, вызванная распятием, могла имитировать смерть Иисуса. Он не воскрес, а реанимировался посредством постепенного согревания в пещере с постоянной температурой. Никакого божественного вмешательства: скорее, божественная термоизоляция. Иисус мог на самом деле не умирать вовсе – его просто надо было отогреть. Так как же холод спасает от смерти?
Представьте свой мозг как оживленный город с бесчисленными офисными зданиями, переулками, транспортом и работниками городских служб, в котором постоянно кипит активность. Каждый нейрон, синапс и кровеносный сосуд – часть сложного, поддерживающего жизнь танца, который продолжается даже во сне. Теперь представьте себе внезапное отключение электричества – мгновенный хаос. Все огни гаснут, светофоры не работают, поезда останавливаются, жизненно важные функции нарушаются, и сама инфраструктура, поддерживающая жизнь города, просто останавливается. Это то, что происходит во время остановки сердца. Когда сердце останавливается, прекращается и циркуляция крови – мозг лишается доступа кислорода.
Но что, если бы мы могли замедлить время в этот критический момент? Прекратить городскую активность и уложить всех спать, прежде чем электричество отключится? Перекрыть дороги, остановить поезда, освободить офисы, прежде чем погаснет свет? Резкое понижение температуры тела предоставляет именно такую возможность – защитить мозг и жизненно важные органы, снизив метаболические потребности организма, прежде чем прекратится кровоснабжение.
Хирурги специально охлаждают тело пациента перед заменой пораженных магистральных кровеносных сосудов, питающих мозг. Глубокая гипотермическая остановка кровообращения – это медицинская методика, используемая во время сложных сердечно-сосудистых операций, включая восстановление дуги аорты, когда необходимо временно полностью остановить кровообращение. Пациентов охлаждают до температуры от 12 до 18 °C, чтобы снизить метаболические потребности мозга и других жизненно важных органов. При значительном понижении температуры тела клеточный метаболизм замедляется, что позволяет органам дольше переносить отсутствие кровотока без повреждений, пока продолжается операция.
При этом важно: охлаждение должно произойти прежде, чем организму будет нанесен ущерб. В случае с Роберто его тело постепенно охладилось до остановки сердца. Охлаждение произошло заблаговременно – город уснул прежде, чем электричество отключили. К сожалению, охлаждение помогает только так и никак иначе. Я участвовал в клинических испытаниях, целью которых было проверить, поможет ли охлаждение тела после остановки сердца, например, в результате перенесенного инфаркта. Многие годы врачи считали, что гипотермия может помочь защитить мозг и повысить выживаемость в подобных случаях. К сожалению, крупные клинические испытания, координированные в Великобритании моими коллегами Джейд Коул и Мэттом Уайзом, показали, что охлаждение на этой поздней стадии бесполезно. Они не обнаружили значительных различий в выживаемости или неврологических улучшений у пациентов, которых охлаждали после остановки сердца, и тех, кого не охлаждали. К моменту охлаждения мозг уже успел пострадать, и холод не мог исправить эти повреждения, хотя предотвращение чрезмерного повышения температуры тела в процессе восстановления все же может оказаться полезным.
Когда вертолет обнаружил Роберто, чья температура тела опустилась до 26 °C, его сердце остановилось из-за сильного переохлаждения. Его подняли на лебедке на 30 метров вверх по отвесной скале и поместили в вертолет. Учитывая предстоящий долгий путь через снежную бурю, медики решили использовать специальное устройство для проведения сердечно-легочной реанимации прямо во время полета. Они использовали устройство под названием LUCAS (или Lund University Cardiac Assist System, система поддержания сердечно-легочной функции Лундского университета). Оно было разработано норвежским фельдшером по имени Вилли Вистунг, после того как он оказал помощь пациенту, нуждавшемуся в сердечно-легочной реанимации в машине скорой помощи. LUCAS и другие подобные переносные устройства, работающие от батареек, обеспечивают проведение высококачественной СЛР, позволяя медицинскому персоналу сосредоточиться на других важных задачах в сложных условиях.
Роберто в течение часа проводили СЛР, пока вертолет не приземлился в ближайшем региональном травматологическом центре при монастыре, существующем с XV века, – погодные условия были слишком опасны для дальнейшего полета. Продолжая проводить Роберто СЛР с помощью LUCAS, его доставили на машине скорой помощи в большую больницу в Тревизо. После почти четырех с половиной часов сердечно-легочной реанимации врачи ввели пластиковые трубки аппарата искусственного кровообращения, чтобы восстановить кровоток в органах. Сердцебиение у Роберто, подобно Рису, по-прежнему отсутствовало. Затем медики начали медленный процесс постепенного согревания его тела – на один градус Цельсия в час – и спустя восемь часов сорок две минуты после остановки сердца Роберто им удалось снова запустить его с помощью одного электрического разряда. Это был самый длительный известный случай проведения СЛР в истории, только рекорды не имеют значения, если жизнь не стоит того, чтобы ее жить, а чтобы это выяснить, Роберто потребовались недели.
Интенсивная терапия на самом деле не про выживание. И даже не про СЛР, сердцебиение или бинарный конечный результат – «выжил» или «умер». Жизнь – это не таблица. Конечно, спасение жизни – необходимый первый шаг, однако вернуть этой жизни смысл – это путь, о котором я каждый день размышляю у себя на работе.
Медицина должна не добавлять дни к жизни, а добавлять жизнь к дням. Мы не спасаем жизни, а воскрешаем будущее и надежды. В каждом ударе сердца, который мы защищаем, я вижу путь к яркой, наполненной смыслом жизни за пределами этих стен, в которых я провожу так много времени.
Когда в отделение интенсивной терапии поступает очередной пациент, наша цель – вернуть его к его жизни. Я собираю обратно не тело, а мозаику чьего-то будущего, чтобы вдохнуть жизнь в моменты, делающие жизнь достойной того, чтобы ее жить. Интенсивная терапия – это лишь мост, который не только соединяет жизнь и смерть, но и ведет к восстановлению смысла и радости. И этот мост не физическое место или отделение больницы. Это целое царство, где мы восстанавливаем историю чьей-то жизни, глава за главой.
Подобный взгляд на работу помогает мне понять, почему так много пациентов мечтают вернуться в те места и к тем занятиям, которые привели их к болезни. Мотоциклисты хотят вернуться на дорогу, всадники – в седло, боксеры – на ринг, бегуны – на беговую дорожку. А альпинисты – в горы.
Через двадцать один день после спасения с горной вершины, Роберто отключили от аппарата искусственного жизнеобеспечения. Его сердце билось самостоятельно, он дышал, открыл глаза и заговорил. Да, его грудь была перевязана в том месте, где на нее несколько часов давил аппарат СЛР, поддерживая в нем жизнь. Перевязаны были и кисти рук, пострадавшие от обморожения. Особенно сильно досталось его правой руке: мышцы ослабли, и Роберто почти не мог контролировать свои суставы. Тем не менее его обратный путь к жизни уже начался.
Месяцы реабилитации прошли нелегко. Но Роберто постепенно увеличил продолжительность ежедневных тренировок в тренажерном зале больницы с одного часа до трех, а затем до шести и даже до восьми. Он был полностью сосредоточен на своей цели: снова вернуться в горы. Роберто прочитал историю Томми Колдуэлла – многообещающего 23-летнего альпиниста, пережившего травму, которая должна была положить конец его карьере. Во время ремонта дома в Скалистых горах Колорадо он случайно отрезал себе две верхние фаланги указательного пальца на левой руке. В своей книге «Толчок» Колдуэлл подробно описывает, как он стал первым человеком, совершившим свободное восхождение (без веревок и снаряжения, только с помощью силы тела) на Эль-Капитан-Доун-Уолл в Йосемити благодаря своей решимости и стойкости, и как он заново учился скалолазанию без указательного пальца.
Затем Роберто прочитал о Джонатане Лессине – враче на пенсии, чьи усилия по смягчению симптомов болезни Паркинсона привели к созданию программы, которая превратила его скалодром в исследовательский центр. Благодаря скалолазанию состояние Лессина улучшилось настолько, что его физиотерапевт разместил информационный бюллетень в приемной клиники для больных Паркинсоном. Вскоре его группа пациентов, занимающихся скалолазанием, выросла до более чем восьмидесяти участников, после чего эта практика распространилась по всему миру.
После первых успехов, вдохновленных этими героями, прогресс Роберто, казалось, замедлился. Его правая рука оставалась слишком слабой, и он пытался осмыслить произошедшее с ним за то время, пока он лежал без сознания в отделении интенсивной терапии. Время тянулось медленно, дни проходили неспешно. Прежде чем Роберто смог поправиться, прежде чем он смог двигаться дальше, ему нужно было оглянуться назад.
Сколько фотографий у вас в телефоне? Тысяча? Пять тысяч? Десять тысяч? Вы можете удивиться, узнав реальное число. У меня их 18 500. Если бы я рассматривал каждую из них всего по несколько секунд, на просмотр всей своей галереи у меня ушло бы более десяти часов. А ведь еще есть видеоролики, фотоальбомы, пылящиеся у меня под кроватью, стопки старых напечатанных фотографий, лежащие в конвертах из фотоателье. Не переживайте – мы с вами в этом плане не одиноки.
На серверах Google Photos хранится четыре с половиной триллиона фотографий, и каждую неделю загружается еще 28 миллиардов новых снимков. Пользователи социальных сетей делятся 3,5 миллиардами изображений каждый день. Оглянитесь вокруг на любом мероприятии – скорее всего, самым распространенным занятием у людей будет съемка плохих, нечетких цифровых копий реальных событий. Мы с женой пошли на концерт Келли Джонса – певца и автора песен из культовой валлийской группы Stereophonics. Концерт проходил в небольшом зале – это было удивительное камерное выступление, однако больше всего его невероятной интимной атмосфере способствовало то, что на выступлении не было мобильных телефонов. Зайдя в зал, рассчитанный на 350 зрителей, мы сложили наши телефоны в индивидуальные непрозрачные пластиковые пакеты, где они должны были оставаться на протяжении всего выступления. После первоначального психологического дискомфорта это перенесло зрителей в место, куда все труднее и труднее попасть – в настоящий момент. Это было лучшее мероприятие, на котором я когда-либо был, отчасти благодаря невероятному оркестру и безпречному исполнению, но также и потому, что все 350 зрителей по-настоящему там присутствовали.
Я понимаю, что это идеализированная версия жизни, которая не учитывает всю пользу мобильных телефонов. Я не утверждаю, что смог бы отказаться от своего телефона более чем на несколько часов, не испытывая цифровой ломки. У нас в семье есть несколько правил, которые помогают нам отдыхать от цифровых устройств, в том числе запрет на использование телефонов в спальнях и на просмотр рабочей почты на личных устройствах. Между тем есть простой способ разобраться с забытыми историями, хранящимися в пиксельном прошлом наших телефонов – посмотреть старые фотографии. Не ждите, пока кто-то умрет, чтобы оглянуться назад. Сделайте это прямо сейчас, оглядывайтесь назад каждый день.
Когда реабилитация Роберто зашла в тупик, его навестил его друг Алессандро. С момента выхода из комы Роберто не помнил событий, которые привели к остановке сердца. Вместо одного из самых важных событий его жизни была пустота. Хотя немногие из нас сталкиваются с подобным драматичным пробелом в памяти, со временем воспоминания о событиях, сыгравших важную роль в вашей жизни, неизбежно размываются, быстро заполняясь мифами, ложными воспоминаниями или неправдой. Утраченные воспоминания подобны выпавшим страницам в книге: они делают все повествование обрывочным и мешают понять, где вы были и куда идете. Словно черные дыры в галактике вашего сознания, они могут исказить ваш путь и отклонить вас от курса прогресса.
Отец Роберто смог это исправить, показав сыну видео, снятое им самим во время восхождения на Мармоладу. Уже через несколько кадров произошло нечто очень особенное.
«Бум – все вернулось за одну секунду! – радостно сказал Роберто. – Как будто включили свет. С того дня мое выздоровление ускорилось – это был настоящий скачок вперед. Теперь я не сомневался, что вернусь в горы».
Просмотр старых фотографий может вдохновить гораздо сильнее, чем съемка новых. Этот процесс может исправить неточные воспоминания и подтолкнуть нас сравнить наше настоящее с нашим прошлым. Джо Хеммингс, ведущий британский психолог и специалист по поведенческой терапии, говорит: «Уделить время воспоминаниям о дорогих нам моментах может быть действительно полезно для нашего благополучия, поскольку это помогает пробудить позитивные и счастливые эмоции. Вот почему, и особенно в подобные времена, нам нужно уделять этим воспоминаниям больше времени».
Исследования показывают, что просмотр фотографий на телефоне вызывает не только положительные эмоции, такие как радость и любовь, но и укрепляет нашу память и даже отношения с близкими. Эти фотографии напоминают нам о людях, домашних животных, местах и занятиях, которые мы любим, а также помогают вспомнить прошлое. Доказано, что это снижает стресс, улучшает настроение и общее самочувствие. Вспоминая особые моменты, мы создаем «эмоциональный пузырь», в котором возвращаемся в прошлое и проживаем те чувства, что испытывали тогда. Даже воспоминания о глупых или негативных эпизодах приносят пользу. Когда мы смеемся над своими постыдными фотографиями, у нас вырабатывается эндорфин – естественный антидепрессант нашего организма. Просмотр фотографий наших друзей и близких в важные моменты нашей и их жизни снижает уровень кортизола и адреналина – гормонов, ответственных за чувство беспокойства.
Неудивительно, что мы расставляем по дому фотографии на самые видные места. По своему эффекту они сравнимы с сильнодействующими лекарствами, изменяющими наше восприятие и настроение в повседневные моменты. Книжные шкафы, подоконники, полки и серванты, где многие из нас выставляют в рамках самых дорогих людей и памятные места, являются самыми безмятежными уголками в нашем доме.
Исследования показали, что наличие фотографий в доме обеспечивает регулярное положительное психологическое подкрепление, напоминая о социальных связях – о том, что и кто для нас действительно важен.
Так что неудивительно, что всего несколько кадров видео, снятого Роберто в день его смерти, помогли ему все вспомнить. Фотографии способны даже облегчить физическую боль. В одном исследовании участникам показывали серию из двадцати шести ностальгических изображений, пока они были подключены к аппарату функциональной магнитно-резонансной томографии и испытывали боль различной степени под воздействием теплового генератора, прикрепленного к их запястьям. Наиболее сентиментальные фотографии способствовали значительному снижению испытываемой участниками боли. Воспоминания, вызванные изображениями, оказывают сильное влияние на многие аспекты нашего сознания, подобно фотографиям моей тети Уин на ее похоронах. Я смотрел на них, чтобы вспомнить, предаться ностальгии, почувствовать связь и облегчить боль утраты.
Вместе с тем повсеместное хранение фотографий на цифровых устройствах привело к тому, что мы забыли о том, как важно не только делать снимки, но и просматривать их. В 1970-х годах фотографии всегда были основной ценностью – люди первым делом именно их спасали из горящего дома. Недавние же опросы показывают, что две трети людей в первую очередь спасли бы свой телефон или компьютер. Меньше одного человека из десяти сказали, что первым делом спасли бы из огня фотоальбом, и лишь один из ста выбрал оригинальные произведения искусства.
Урок здесь очевиден. Мы должны уделять столько же времени просмотру старых фотографий и видео, сколько мы тратим на их съемку. Фото могут подтолкнуть нас восстановить общение с теми, о ком мы забыли или с кем потеряли связь. Почему бы не поужинать со старыми школьными друзьями? Позвонить родственнику, с которым вы поссорились по причине, которую даже не помните или которая больше не имеет значения? Почему бы не вернуть друзей, по воле судьбы ставших для вас чужими? Все это может начаться с того, что вы просто оглянетесь на свое пиксельное прошлое.
Через три месяца и десять дней после того как Роберто замерз насмерть, он вышел из больницы с высоко поднятой головой. Переехав в дом своих родителей у подножия Альп, он записался в новый альпинистский клуб. Первый раз, когда Роберто осторожно прикоснулся пальцами к скале, был очень важным моментом.
«Это было красиво, но не совсем, – сказал он мне. – Я чувствовал себя ребенком, заново учившимся ходить, но понимал, что со временем я стану лучше и сильнее». Счастье – это не отсутствие проблем, а способность справляться с ними. Через несколько месяцев наступило итальянское лето, и Апероль лился рекой. Раньше Роберто с нетерпением ждал этого времени: когда льды растают и он снова сможет ухватиться за сухую скалу в окружении группы друзей-альпинистов, в том числе Алессандро. Но теперь он нервничал. Лежа на кровати, пока летние лучи пробивались сквозь щель в шторах, Роберто листал старые фотографии и видео, на которых он лазал по горам. На его лице расцвела широкая улыбка, а мама сказала ему: «Просто иди в горы». И он пошел.
Через шесть месяцев после того как команда спасателей вытащила его замерзшее насмерть тело со скалы, Роберто снова поднялся на гору вместе с Алессандро. За день до нашей беседы Роберто вернулся на ближайший к его дому ледник Монте-Бьянко, а на следующий день встретился с Алессандро на Маттерхорне, где я пил кофе с ликером.
«Тебе не страшно?» – спросил я.
«Не стоит бояться короткой полосы невезения. Лучше вспомнить все те крупицы удачи, что сложились воедино и привели меня к спасению».
Он показал мне на телефоне фотографию, на которой вокруг его тела у склона Мармолады стояла команда спасателей, родители Роберто и Алессандро.
«Несмотря на страх, моя жизнь – в горах. Не надо бояться жизни – она у тебя одна».