Рис, сорок два года

Причина смерти: регби

Причина жизни: прощение себя

Впервые я увидел Риса Томаса, когда он был одет в кроваво-красную футболку сборной Уэльса по регби и играл против Италии на стадионе «Миллениум» в Кардиффе, вмещающем 75 000 зрителей. Это был его четвертый из семи матчей за сборную Уэльса. Второй раз я встретил Риса в кафе недалеко от его дома, только на этот раз у него не билось сердце.

Родившийся в Йоханнесбурге в семье валлийского инженера и художницы, Рис провел детство на улице, лазая по деревьям и играя в крикет с большой компанией двоюродных братьев и сестер. Раннее увлечение спортом привело его в престижную государственную школу Короля Эдварда VII в Хоутон-Эстейт в Йоханнесбурге. Длинный список профессиональных спортсменов и бизнес-лидеров, которых выпустила эта школа, свидетельствует о ценностях, дисциплине и организованности, прививаемых здесь воспитанникам вроде Риса.

Эти рамки помогли направить его буйный нрав на спорт, а не на преступность или наркотики. «Существование там напоминало армию, только без убийств», – сказал он мне.

Но в школе было много насилия. «Это сломало многих – издевательства и побои не со стороны учителей, а со стороны старших мальчиков. А через несколько лет ты сам становился одним из этих старших мальчиков и начинал наказывать сам». Эта школа сделала Риса тем, кем он стал, однако позже привела его к падению.

В 13 лет, будучи фанатом крикета, Рис смотрел на большом телевизоре вместе со своими двоюродными братьями, как Южная Африка побеждает в Кубке мира по регби в 1995 году. Страна, все еще оправляющаяся от эпохи апартеида[22], отчаянно нуждалась в объединяющем моменте. Вся тяжесть истории и надежды нации лежали на плечах «Спрингбокс»[23]. Нельсон Мандела вышел на поле в зелено-золотой майке, и толпа оглушительно заревела – этот звук казался эхом разрушения старых барьеров.

Когда прозвучал финальный свисток, ознаменовавший победу Южной Африки над Новой Зеландией, дом семьи Риса взорвался ликованием. Это была не просто спортивная победа – это была символическая победа единства и примирения. Люди всех рас обнимались, плакали и праздновали вместе. Но для Риса она имела другое значение. Этот матч заставил его впервые взять в руки мяч для регби и забросить крикетную биту. Через десять лет после того как Рис впервые выиграл матч против заклятого противника своей школы – частной школы Св. Иоанна – он стоял в красной майке сборной Уэльса по регби перед ревущей толпой.

Решение переехать на другой конец света ради спорта далось нелегко. За несколько недель до подписания контракта со сборной Рис получил предложение переехать в кибуц[24] в Газе. Когда же он увидел, как сборная Уэльса по регби, приехавшая в Йоханнесбург, играет в стрип-тач-регби[25] на закате на пляже, бегая голышом и смеясь, любящий хорошенько повеселиться Рис принял свое окончательное решение. Вскоре он вышел из самолета в шортах и шлепанцах в сырую валлийскую зиму.

Рис подписал контракт в большом промышленном валлийском городе Ньюпорт. Для него это был настоящий культурный шок. Когда его высадили на залитом водой тренировочном поле, покрытом странным веществом, которого он никогда раньше не видел – грязью, – он подумал, что произошла путаница. Несмотря на богатую историю и сплоченное население, у Ньюпорта были проблемы, выходящие за рамки плохой погоды. В Ньюпорте есть несколько районов, которые входят в число самых неблагополучных в Уэльсе, а также в 10% самых бедных районов Великобритании. Средняя продолжительность жизни здесь на три года ниже, чем в сельском Монмутшире, расположенном всего в 10 милях от города. Ньюпорт – единственное место, где я видел, как собака наступила в человеческий кал.

Несмотря на тяжелую акклиматизацию, Рис вскоре стал частью юношеской сборной Уэльса, которой помог одержать победу в Кубке шести наций. Его выбрали в «Команду мечты» Кубка мира[26] в качестве лучшего тайт-хэда[27], а в июне 2006 года он впервые надел майку сборной Уэльса в качестве профессионала в матче против Аргентины.

«В мире нет ничего лучше, чем играть в регби в Уэльсе. Мое сердце забилось, когда я надел красную майку и впервые почувствовал герб Уэльса на груди. 75 000 человек пели гимн, пламя взмывало над зеленой травой, когда я вышел на поле, чтобы вступить в спортивную битву, которая длилась 80 невероятных минут».

К сожалению, как это часто бывает у людей, достигших в чем-то вершины, за самыми высокими взлетами следуют самые глубокие падения. Рис приехал в Уэльс в 18 лет и быстро стал суперзвездой. После матчей его ждали вечеринки, бесплатные напитки и соблазны на каждом углу. Дисциплинирующие стены его школы рухнули, физические издевательства сменились жестким режимом тренировок, однако его буйному нраву уже было недостаточно того времени, что он проводил на поле. Во время своих безудержных ночных гулянок Рис делал то, о чем потом жалел, и говорил то, что на самом деле не подразумевал.

Если мы, напиваясь, берем радость в долг у завтрашнего дня, то Рис просто погряз в долгах – он должен был очень много своей команде, семье и самому себе.

Он носил в себе это прошлое на протяжении долгого и непростого пути, пока наконец не понял, как стать лучше и сильнее. Но для этого ему сначала нужно было сломаться окончательно.

Его здоровье дало трещину после сильного удара в грудь во время особенно жесткого матча. Это вызвало череду событий, в результате которых сердце Риса дважды останавливалось, прежде чем он смог начать собирать свою жизнь по кусочкам. Но жизнь, к которой он вернулся, оказалась до неузнаваемости иной – в чем-то невероятно прекрасной, а в чем-то невыносимо тяжелой.

* * *

Не только у звезд профессионального спорта есть свои демоны – врачи вроде меня редко соблюдают рекомендации по здоровому образу жизни, которые дают своим пациентам. СМИ радостно потирали руки, когда им удалось сфотографировать новоиспеченного министра здравоохранения Англии Терезу Коффи с сигарой в одной руке и бокалом шампанского в другой. Мой образ жизни тоже полностью здоровым не назовешь, да и образцом нравственности я никогда не являлся. Медицинские работники чаще, чем население в целом, употребляют алкоголь в опасных для здоровья количествах, а более 20% из них еще и курят. Я помню, как чувствовал себя виноватым, ухаживая за велосипедистом с тяжелой травмой, после того как сам утром ехал на работу на велосипеде без шлема. Я разговаривал с семьей одного пациента по поводу его алкоголизма, посасывая при этом мятный леденец, чтобы скрыть последствия вчерашней пьянки. Но нормально ли то, что кардиохирург курит, а гепатолог пьет виски? В более широком смысле, когда наша жизнь становится чрезмерно выставленной напоказ, а самые сокровенные ее грани вываливаются на всеобщее обозрение через социальные сети, как нам справляться с собственной лицемерной природой?

Дэвид Флеминг, историк культуры и экономист, в своей книге «Бережливая логика» пишет: «Нет никаких причин, по которым человек не может отстаивать стандарты более высокие, чем те, что ему удается достичь в собственной жизни». Я не образец совершенства, но все же могу выступать наставником для своих пациентов и помогать им добиться большего, чем сумел я. Жозе Моуринью, тренировавший такие команды, как «Челси», мадридский «Реал» и «Манчестер Юнайтед», сыграл менее 100 матчей во втором дивизионе Португалии. Арриго Сакки, несмотря на то что был одним из величайших футбольных тренеров в истории, никогда не играл в футбол на профессиональном уровне.

Разумеется, есть границы, до которых не стоит доходить, однако все мы сложные и многогранные личности. Повторяя слова Боба Дилана, который цитировал Уолта Уитмена, мы полны противоречий и разных настроений. В каждом из нас живет множество людей. И это нормально. А может быть, это даже лучше, чем совершенство, – давать советы о совершенстве. Карл Саган, один из самых известных ученых последних 100 лет, сказал знаменитую фразу: «Мы все состоим из звездной пыли». Звучит вдохновляюще, и это действительно так. Мы все состоим из молекул, которые прежде были чем-то другим – все зависит от того, насколько далеко в прошлое вы хотите копнуть. Железо в нашей крови было образовано миллиарды лет назад в недрах красного гиганта. С тех пор оно побывало в бесчисленных скалах, горах, деревьях и бабочках. Это просто прекрасно. Но ваше железо также побывало в оружии, смертоносных пулях, опасных бактериях и в стали. Как метко заключил Флеминг в своей книге: «На самом деле было бы тревожно, если бы идеалы человека не превосходили его реальную жизнь».

После сильного удара в грудь Рис несколько недель принимал обезболивающие и колол стероиды, чтобы облегчить боль. Но даже когда синяки сошли, все было не так, как прежде. У него болела челюсть, из-за чего по ночам он скрежетал зубами. Во время тренировок он чувствовал напряжение в левой руке, а сердце билось так же сильно, как когда он впервые надел красную майку сборной Уэльса, особенно после приема высоких доз кофеина, которые были стандартной частью тренировочного режима.

Все это привело к сердечному приступу после матча, из-за которого Рис был вынужден на шесть месяцев полностью отказаться от регби. Но затем ему дали добро на возвращение в профессиональный спорт, и к 2012 году жизнь наконец-то начала налаживаться. Он играл в регби лучше, чем когда-либо за последние годы, вернул былую физическую форму и молниеносно соображал. Он был готов подписать контракт всей своей жизни с французской командой «Биарриц», известной своей богатой историей и сильными регбийными традициями.

Хотя жизнь может подставить подножку даже на дне, падать с вершины гораздо больнее. Через пять лет после перенесенного сердечного приступа Рис чувствовал себя прекрасно, он был на пике своей карьеры. За день до дня рождения матери Рис, восстанавливающийся после небольшой травмы шеи, должен был прийти в спортзал раньше остальных членов команды. Его «легкая» разминка – 45 минут на велотренажере, за которые он сжигал 1000 калорий – подходила к концу. На 43-й минуте, когда оставалось сжечь последние калории, он почувствовал знакомые боли в шее, челюсти и руке. У Риса помутнело в глазах, и он, с трудом сойдя с велотренажера, побрел в кабинет физиотерапевта команды. Он рухнул на пол, и ему вызвали скорую. Рис лежал неподвижно, обливаясь потом, его лицо было влажным, словно пропитанная жиром коробка из-под пиццы – он переживал сильный сердечный приступ.

В больнице врачи пытались раскрыть кровеносные сосуды вокруг его сердца с помощью проволок, введенных в артерию на правом запястье. В результате кровоснабжение сердечной мышцы еще больше упало и сердце начало отказывать. Врачи поспешно доставили Риса в операционную кардиохирургии и специально остановили его сердце, чтобы провести экстренное четырехстороннее шунтирование. Когда хирурги вскрыли грудную клетку Риса, они обнаружили, что главный кровеносный сосуд, ведущий к его сердцу, оказался разорван – последствия полученного годы назад сильного удара в грудь вкупе с накопительным эффектом постоянных физических нагрузок, кофеина и его образа жизни. Сердечная мышца Риса сильно истончилась в передней части и не могла больше сокращаться. Последние слова, которые мускулистый, сильный спортсмен Рис сказал своей семье перед операцией, были просты: «Я люблю вас».

* * *

Ставшее устойчивым выражение «все, что тебе нужно, – это любовь» (all you need is love[28]) часто отвергается как избитое и сентиментальное. Но если выйти за рамки романтической истории любви «парень встретил девушку», оно становится более понятным. Несмотря на постоянные разговоры о росте токсичной маскулинности, Рис – крепкий южноафриканский регбист, выросший на телесных наказаниях в школе, – выбрал любовь в качестве своего последнего послания перед смертью.

Возможно, The Beatles ссылались на исследования, подтверждающие, что супружеские пары действительно живут дольше, чем одинокие люди. Это в значительной степени объясняется социальной и эмоциональной поддержкой, присущей длительным отношениям. Партнер может способствовать поддержанию здорового образа жизни, что приводит к снижению уровня злоупотребления алкоголем и наркотиками, понижению артериального давления и более низким показателям депрессии, по сравнению с одинокими людьми. Между тем последние исследования также показали, что все это характерно не только для романтических отношений. Аналогичные преимущества приносят и близкие неромантические отношения, которые обеспечивают определенную эмоциональную поддержку и «любовь».

Для поддержания здоровья и благополучия в долгосрочной перспективе решающее значение имеет качество социальных связей, а не конкретный характер отношений.

До 2013 года не было зарегистрировано ни одного случая смерти человека в результате аварии на ветрогенераторе. Ситуация изменилась 29 октября 2013 года, когда двое из четырех механиков, обслуживавших ветрогенератор в Оолтгенсплате, Нидерланды, погибли. После короткого замыкания на вершине ветрогенератора вспыхнул пожар. Из-за большой высоты и труднодоступного места возгорания пожарные не могли потушить огонь. Была вызвана специальная бригада, которая использовала большой кран для борьбы с бушующим пожаром. Двум механикам удалось спастись, однако двое других, молодые мужчины в возрасте девятнадцати и двадцати одного года, оказались в ловушке на вершине ветрогенератора. В последние минуты своей жизни они не кричали, не пытались спрыгнуть. Вместо этого на знаменитом снимке Даан Коус и Арьян Кортус обнимают друг друга, пока черный дым и пламя охватывают их тела. Любовь – это не все, что нам нужно, но это все, о чем мы думаем, когда ничего больше не остается.

Сердце Риса оставалось безмолвным и неподвижным в течение нескольких часов, пока хирурги заменяли кровеносные сосуды на его поверхности во время сложной операции. Кровь поступала к другим органам через массивный аппарат искусственного кровообращения – как оказалось, больше половины сердечной мышцы погибло после ранее полученной травмы грудной клетки и последовавшего за ней сердечного приступа. Его кровяное давление было слишком низким, чтобы отключить аппарат искусственного кровообращения, поэтому хирурги были вынуждены ввести баллонный катетер в аорту Риса, чтобы обеспечить достаточный кровоток.

Когда Рис очнулся в отделении интенсивной терапии, его тело боролось за жизнь, мозг испытывал кислородное голодание и сны были неотличимы от реальности. Потолок палаты превратился в волны горячего песка, его жена появилась в виде фигуры на носу пиратского корабля. Рис пережил прошлые и возможные будущие жизни, оказавшись в циклической реальности, казавшейся ему вечной. Но даже когда его выписали из больницы две недели спустя, жизнь не стала легче.

В мгновение ока Рис превратился из элитного профессионального спортсмена в слабого зависимого человека, который не мог даже дойти до туалета. Его сердце с трудом сокращалось, он страдал от сильных приступов паники, унять которые можно было только с помощью дыхательных практик – он научился им в больнице. Но когда даже дыхательные упражнения перестали помогать, единственным спасением для него оказался один из самых популярных и разрушительных наркотиков в мире – алкоголь. Рис вернулся к своему прежнему саморазрушительному образу жизни, но алкоголь не только не помогал ему прожить день, но и ухудшал его состояние. Его сердце работало все хуже и хуже, и через несколько месяцев Рис оказался в списке ожидания на экстренную пересадку сердца. Ему сказали, что он проживет без нового сердца двенадцать месяцев, однако месяцы шли, а подходящее сердце так и не находилось. После девяти месяцев ожидания Рис оказался перед тяжелым выбором: стать человеком без сердца и выжить или сохранить свое сердце и умереть.

* * *

Практически у всех млекопитающих, больших и маленьких, наблюдается удивительная зависимость между средней продолжительностью жизни и частотой сердцебиения. Эта зависимость дарит им примерно 1 миллиард ударов сердца за всю жизнь. Например, сердце колибри бьется более 1200 раз в минуту и дает ему продолжительность жизни всего от трех до пяти лет. И наоборот, сердце синего кита бьется всего около шести раз в минуту, но обеспечивает продолжительность жизни более 100 лет. Люди между тем искусственно продлили свою жизнь благодаря невероятным достижениям медицины, и человеческое сердце в среднем совершает 3 миллиарда ударов.

Когда вы бежите, чтобы успеть на автобус, или занимаетесь в тренажерном зале, частота сердечных сокращений резко повышается. Даже если вы не фанат спорта, за шесть минут полового акта ваше сердце сокращается более 1000 раз, в то время как в спокойном состоянии за то же время оно совершает лишь 400 ударов. Сердце не только бьется чаще, но и сокращается с большей силой, выбрасывая 120 миллилитров крови за один удар по сравнению с обычными 80 миллилитрами. В результате этих изменений объем крови, проходящий за это время через ваше тело, возрастает с 30 литров до более чем 120. Когда ваше сердце не справляется, как это было у Риса, оно не может адаптироваться к изменениям. Сердце Риса с трудом билось в нормальном ритме, выбрасывая только половину положенного количества крови. Поэтому даже такие незначительные нагрузки, как поход в туалет, приводили к кислородному голоданию мышц.

Медицинская наука давно увлечена сердцем, с тех пор как Уильям Гарвей в 1649 году подробно описал систему кровообращения. Этот орган, по своей сути являющийся насосом, мягкий и быстро адаптирующийся, но при этом одновременно прочный и выносливый. Тем не менее, подобно любому насосу, он так же может выйти из строя. Медицина вскоре предложила варианты его починки.

Методы восстановления кровеносных сосудов, которые были использованы во время операции шунтирования Риса, были разработаны ливанско-американским хирургом – доктором Майклом ДеБейки. Его жизнь была поистине необыкновенной. Он одним из первых обнаружил связь между курением и раком легких, провел одну из первых в мире операций шунтирования сердца и внедрил процедуры, до сих пор спасающие жизни в моей больнице. Он даже испытал первое механическое искусственное сердце, которое сейчас все чаще становится разумной альтернативой пересадке сердца для некоторых пациентов, таких как Рис. ДеБейки продолжал работать до девяноста девяти лет, несмотря на то что в девяносто семь перенес катастрофический разрыв аневризмы. Его жизнь спасла семичасовая операция, разработанная им самим, а затем длительное пребывание в отделении интенсивной терапии. Он умер за два месяца до своего столетия.

Для некоторых пациентов простой замены трубок, поставляющих кровь к сердцу, недостаточно. Отмирая, сердечная мышца не восстанавливается. Хотя пересадка сердца дает шанс на жизнь, она сопряжена со множеством проблем. Найти подходящего донора вовремя может быть сложно, а жизнь после пересадки включает постоянный прием сильных иммунодепрессантов, которые предотвращают отторжение, однако могут привести к тяжелым инфекциям и даже раку.

Спустя триста лет после того как Гарвей описал принципы работы сердца, достижения в области медицинских технологий привели к созданию небольших механических устройств, которые имплантируют под кожу для помощи ослабленному сердцу. Эволюция устройств поддержки сердца поистине изменила мир. Первая операция шунтирования сердца на человеке в 1951 году закончилась неудачей, однако уже в 1953 году «железное сердце» спасло 18-летнюю девушку в больнице Томаса Джефферсона в Филадельфии.

Сегодня эти устройства могут поддерживать жизнь в течение длительного времени даже у людей с минимальной сердечной функцией. Такие аппараты также использовались во время остановки сердца в Лувре в Париже. Мона Лиза безмолвно наблюдала, как французские медики подключали пациента к аппарату искусственного кровообращения прямо посреди музея.

Удивительно, но теперь можно жить без сердца. Бывший чешский пожарный Якуб Халик был первым, кто прожил шесть месяцев с двумя механическими насосами вместо сердца и даже смог посещать тренажерный зал, несмотря на отсутствие пульса.

Этот выбор врачи предложили и Рису. Для него не удалось найти подходящего донора для пересадки, поэтому он мог выбрать между жизнью с механическим насосом и смертью.

В Великобритании нехватка сердец и других органов для трансплантации является критической проблемой, из-за которой многие пациенты находятся в отчаянном положении. Более 300 человек ожидают пересадки сердца, и спрос значительно превышает предложение. Несмотря на введение в 2020 году системы презумпции согласия на донорство на всей территории Великобритании, этот разрыв остается большим, что особенно сказывается на тех, кто нуждается в срочной помощи. Ожидание может быть мучительно долгим, и многие пациенты с механическими системами поддержки сердца с трудом сохраняют приемлемое качество жизни. Еще дольше приходится ждать этническим меньшинствам, где уровень согласия на донорство особенно низок, несмотря на повышенную потребность. Это связано с совокупностью факторов. В результате генетического разнообразия найти другого человека с похожим типом ткани – своего рода белковые отпечатки пальцев наших внутренних органов – оказывается сложнее для групп малочисленных этнических групп, которые недостаточно представлены в качестве доноров. Как результат, доступных совместимых органов оказывается меньше. Кроме того, историческое недоверие к системам здравоохранения и некоторые культурные верования могут снижать готовность стать донорами органов в некоторых социальных категориях населения. Социально-экономические проблемы, такие как ограниченный доступ к здравоохранению, также способствуют снижению уровня донорства.

Именно поэтому я выступил амбассадором проекта «Дань жизни», запущенного службой крови и трансплантации НСЗ[29] на Играх содружества 2022 года в Бирмингеме. Цель данного проекта – развивать этичное донорство и трансплантацию органов в разных странах. Поощряя международное сотрудничество, проект стремится повысить уровень донорства органов и спасти жизни людей благодаря обмену опытом и совместной работе. На заседании в Палате лордов я сидел рядом с одним из кардиохирургов, который установил Рису искусственное сердце.

Мы все в силах изменить эту ситуацию. Подумайте о своем самом близком человеке, может быть, о сыне или дочери, о маме или папе. Представьте себе, что звонит телефон и вам предлагают дать им еще один шанс на жизнь благодаря донорству. А теперь представьте, что вам звонят и сообщают, что этот их шанс был кремирован или похоронен в гробу. Донорство – величайший возможный подарок, но у него не будет ценности, если его не сделать. Врачи реанимации помогают совершить этот самый бескорыстный поступок человека. Мы заботимся о физическом теле пациента даже после того, как его душа покинула тело, когда его мозговой ствол – часть организма, которая делает человека живым с юридической точки зрения – погиб. Мы защищаем его органы, обеспечивая максимальную пользу от донорства для реципиентов, которые могут жить за сотни километров от нас. Хотя эти люди никогда не встретят своего донора, их второй шанс на жизнь может стать для всех нас постоянным напоминанием о том, как далеко продвинулись человечество и медицина.

Я надеюсь, что восьмая глава сможет спасти жизнь, научив вас навыкам сердечно-легочной реанимации. Но я также надеюсь, что эта глава сможет спасти еще больше жизней, если хотя бы один из вас задумается о том, что оставить после своей смерти. Подумайте о том, как то, что вам больше не нужно, может изменить жизнь многих других людей. После того как вы об этом подумаете, независимо от результата, расскажите о своих пожеланиях своей семье. Смерть не должна умалять радость жизни. Даже после смерти вы можете оставить после себя надежду для других.

* * *

Врачи объяснили Рису, что могут установить механическое устройство в его слабое сердце, подключенное к батарее, которую он будет носить на плече, чтобы придавать дополнительный импульс каждому удару его сердца. Это улучшит здоровье его органов, но Рис потеряет пульс, поскольку насос будет выравнивать кровоток, превращая его в непрерывный поток крови. Жить Рису оставалось несколько месяцев, так что особого выбора у него не было. Он провел шесть травматичных недель в кардиологическом отделении, наблюдая, как многие пациенты старше и младше него умирают до или после подобных процедур. Он привык к приливам и отливам жизни и смерти. Сначала раздавался сигнал тревоги на соседней койке. Вскоре в палату вбегала медицинская бригада и пробовала реанимировать пациента. Иногда это помогало, однако чаще всего – нет. И тогда пациент умирал. Вокруг задергивали занавески, родственники плакали, тело уносили, кровать протирали, занавески открывали, и место было готово к приему следующего пациента. Рис ждал своей очереди на конвейере жизни.

Но день операции все-таки настал. Рис поцеловал своих близких на прощание, еще раз сказал им, что любит их, и его увезли в операционную. На этот раз операция прошла не по плану. Из-за рубцовой ткани от предыдущей операции троим кардиохирургам потребовалось более четырех часов, чтобы добраться до сердца. После того как Рис провел почти двенадцать часов, подключенный к аппарату искусственного кровообращения, один из хирургов пришел сообщить его семье, что им не удалось установить устройство в его сердце. Они собирались закончить операцию, вернуть Риса в сознание и перевести его в отделение паллиативной помощи. В разгар этого разговора в дверь постучали и сообщили о прорыве. Им все-таки удалось разделить тонкий, хрупкий слой мышц, оставшийся в сердце, и установить металлические детали устройства внутри.

После двух недель в реанимации Рису понадобилась трахеостомия, и когда он наконец открыл глаза, то не мог говорить. Медсестра дала ему планшет с листком бумаги, чтобы он мог писать. Этот планшет до сих пор висит в доме Риса, напоминая ему о том, что на самом деле важно в жизни и что было поставлено на карту. Черными толстыми буквами на нем написано: «Я люблю вас».

Мы забываем, что машины, лекарства и процедуры могут исправить многие отдельные части человека, но не его целиком. Иногда врачи могут спасти жизнь, но не могут ее исправить.

В недели после операции Рис все больше погружался в депрессию. Его цели в жизни, работу, безопасность, идентичность – все это у него отняли. Он жил на пособие и часто погружался мыслями в те шесть недель, проведенные в кардиологическом отделении, где наблюдал за постоянными смертями. Он не мог спать, не мог ясно мыслить. Он снова нашел только одно эффективное средство – алкоголь.

Рис снова начал пить до потери сознания. Все, что было ему дорого, стало побочным ущербом, когда его отношения развалились. Затем его сняли с листа ожидания на пересадку. Он настолько погрузился в саморазрушение, что порой просыпался в камере в отделении полиции под звуковой сигнал своего нового механического сердца. Заряда батареи хватало всего на восемь часов, и после того как звучал сигнал о низком заряде, у Риса было всего пятнадцать минут, чтобы заменить аккумулятор или подзарядить устройство. Если бы заряд опустился до нуля, Рис бы умер.

«Я был зол на весь мир. Я чувствовал себя жертвой, и мне ни до чего не было дела. У меня не было сил даже на собственные эмоции. И когда я опустился на дно, я не видел перед собой выхода. Я наделал так много ошибок – как я мог теперь сделать что-то хорошее?»

Рис достиг самого дна в 2019 году, когда после пьяной аварии семья отправила его в реабилитационный центр в Южной Африке. Нам всем знакомо ощущение, когда мы застываем перед зеленым сигналом светофора и двигаемся только после того, как кто-нибудь резко посигналит сзади. Для Риса это был последний шанс спасти его потрепанную жизнь. Но могут ли люди действительно измениться? Должны ли мы носить с собой старые ошибки, словно багаж, позволяя им тянуть нас вниз в качестве наказания? За месяц своего пребывания в реабилитационном центре Рис больше всего задавался вопросом: «Кто я?».

Я разговаривал со многими людьми, сделавшими в жизни неудачный выбор. Он часто приводит их в отделение интенсивной терапии. Чем больше я слушаю их истории, тем больше сомневаюсь в роли свободной воли в человеческих судьбах. Хотя мои мама и папа очень гордятся моими достижениями, действительно ли это только моя заслуга? Я не выбирал родиться в любящей семье, в доме, полном книг, в стране с бесплатным образованием или в век, когда мы почти победили детскую смертность. Я не выбирал тот набор нейромедиаторов в моей голове, благодаря которому хорошо понимаю науку, не склонен к зависимостям и презираю насилие. И любой свой выбор в жизни я делаю на фоне оглушительной какофонии и хаоса мира вокруг меня, из-за чего мои личные решения кажутся незначительными в общей картине. Даже исследования с применением МРТ показывают, что наши подсознательные процессы предопределяют наш так называемый свободный выбор задолго до того, как мы осознанно его делаем. Если прежде и были сомнения, теперь ясно: медицинская помощь никогда не должна распределяться на основе предполагаемой ценности человека. Даже если ваша жизнь – череда верных решений, стоит ли судить о вас лишь по худшему из них? Даже если ваша жизнь – это череда правильных решений, должны ли вас судить только по самому худшему из них? Если должны, то кто вы на самом деле? Кажется, это просто, однако знает ли хоть кто-нибудь ответ на этот вопрос?

Оксфордский философ Дерек Парфит более двадцати пяти лет пытался на него ответить. Объяснение, к которому он пришел, может помочь Рису и миллионам таких, как он, которые борются за то, чтобы выйти из тени своего прошлого.

Парфит утверждал, что личностная идентичность не имеет значения, когда мы думаем о том, кто мы такие. Напротив, решающую роль играют психологическая непрерывность и связность. «Вы» – это не статическая сущность, а серия взаимосвязанных переживаний, которые меняются и деформируются со временем. Мы не остаемся одним и тем же человеком на протяжении всей жизни, а проживаем ее в виде серии эволюционирующих «я». И хотя эта высокоинтеллектуальная концепция кажется малоприменимой для мощного регбиста со столь сильной зависимостью, как Рис, она может спасти жизнь. Вы можете отпустить свое прошлое. Вы можете стать кем-то другим. Вы уже кто-то другой. Каждый день. Вы можете простить себя и стать новым человеком. Ваше прошлое не определяет ваше будущее.

Но разве идентичность не имеет значения? Да, сейчас я сильно отличаюсь от себя в восемнадцать – худого и прыщавого, – однако все еще ощущаю ответственность за те глупости, которые совершал тогда, потому что я все тот же человек. И я также задумываюсь о том, что будет со мной в шестьдесят, потому что это тоже буду я. Парфит соглашается с тем, что нужно думать о прошлых и будущих версиях себя, однако не потому, что вы с ними буквально один и тот же человек. Да, меня будут звать точно так же, у меня будет такая же родинка на лодыжке. С момента рождения я хожу в том же теле из плоти и крови, и многие вещи мне все так же нравятся или не нравятся.

Между тем, как утверждает Парфит, важно не это. Он обращается к древнему философскому парадоксу, известному как «Корабль Тесея». Представьте, что вы постепенно, день за днем заменяете отдельные части корабля. Вы меняете все его деревянные доски, заменяете гайки и болты, пока в один прекрасный день, десятилетия спустя, в нем не останется ни одной изначальной детали. Это будет все тот же корабль? Каждые семь лет все клетки вашего тела заменяются. Остаетесь ли вы при этом тем же человеком? Парфит использует эту аналогию, чтобы проиллюстрировать свою идею о том, что идентичность связана не с конкретным набором компонентов, а, скорее, с их непрерывностью и связью во времени. Это также демонстрирует, как мы должны рассматривать свои действия в отношении того, что Парфит называет «будущими людьми», то есть поколениями, которые придут после нас.

* * *

На долю здравоохранения приходится около 5% всех выбросов парниковых газов. Если бы медицина была страной, она заняла бы пятое место по объему выбросов, что иронично, учитывая влияние изменения климата на бремя болезней. Трудно поднять бокал за следующее десятилетие, когда климатическая чрезвычайная ситуация приводит к большему количеству смертей, чем курение, СПИД, диабет и автомобильные аварии вместе взятые. Эти связанные с климатом заболевания и травмы в непропорционально большей степени затрагивают категории населения с низким доходом – еще один пример того, что беднейшие и наиболее уязвимые люди несут наибольшее бремя болезней.

И в этой загрязняющей планету стране отделения интенсивной терапии стали бы промышленным центром выбросов больниц, потому что парниковых газов здесь вырабатывается в три раза больше, чем в обычных палатах. Каждый человек с остановкой сердца, упомянутый в этой книге, потребляет в день электроэнергию, эквивалентную суточным потребностям четырех человек, и при этом в атмосферу выделяется более 180 кг CO₂ – столько же, сколько после сжигания 80 литров бензина. Аппараты, используемые для ухода за тяжелобольными пациентами, потребляют в три раза больше энергии в день, чем средняя семья в среднестатистическом домохозяйстве. Чтобы компенсировать углеродный след нашего отделения, нам нужно посадить более 70 000 деревьев и ждать 80 лет, пока они достигнут максимального уровня поглощения углерода. Но это нормально. Или, как гласит греческая пословица, «общество становится великим, когда старики сажают деревья, в тени которых они никогда не будут сидеть».

Разглагольствовать – это, конечно, хорошо, но что насчет практических решений? Я провожу много времени на зарубежных медицинских конференциях, и, когда лечу домой, мне стыдно, что моя лекция о респираторных заболеваниях была спонсирована авиационным топливом, а калории, полученные на конференции, поступили в мой организм в виде мяса. Свет, который оживил мои красочные слайды с изображениями поврежденных легких, горел благодаря энергии, полученной из угля, – того самого угля, что покрывал внутренности пациента, которого я пытался спасти.

Я хочу, чтобы организаторы таких мероприятий взяли на себя обязательство предоставлять еду, которая не вредит атмосфере, а заодно и пищеварению тех, кто ее ест. Обед без мяса вряд ли подпортит кому-то настроение, однако, хочется надеяться, положит начало борьбе с лесными пожарами в следующем десятилетии. Четверть глобальных выбросов приходится на производство продуктов питания, половина из них – на выбросы от производства продуктов животного происхождения, в основном говядины и баранины. Скотоводство способствует глобальному потеплению не только за счет выбросов метана, но и за счет вырубки лесов для расширения пастбищ, и Межправительственная группа экспертов по изменению климата призывает нас перейти на растительный рацион.

Если авиаперелеты неизбежны для обеспечения контактов между людьми на конференциях, мы должны призывать докладчиков использовать их гонорары или командировочные для спонсирования проектов по компенсации углеродного следа, и это должно быть закреплено в политике командировочных расходов.

Организаторы могли бы покрывать расходы на перелет только наиболее эффективных авиакомпаний или призывать использовать железнодорожное сообщение, когда это возможно. Со стремительным развитием онлайн-трансляций и виртуальных взаимодействий лететь через полмира, чтобы посмотреть презентацию и проверить почту, сидя на заднем ряду лекционного зала, кажется немного странным.

А места проведения мероприятий должны выбираться не только для удобства делегатов, но и для улучшения нашей жизни и жизни будущих поколений. Например, отдавать предпочтение объектам, на которых используются возобновляемые источники энергии.

Эта проблема также постепенно решается и для пациентов отделений интенсивной терапии. Простое сокращение ненужных анализов крови в Австралии позволило сэкономить 33 миллиона долларов, 4400 литров крови и трудозатраты, равные сорока полным рабочим дням, не говоря уже о преимуществах для окружающей среды. В моем отделении теперь на ночь выключают компьютеры, используют светодиодные лампочки и перестали полностью заряжать неиспользуемое электрооборудование. Раньше мы тратили более 100 000 фунтов стерлингов в год на ужасные одноразовые нестерильные перчатки, которые использовались по 100 пар на каждого пациента каждый день – в общей сложности 4000 пары в день. Сократив чрезмерное использование перчаток на 20%, вернув вместо этого человеческий контакт и возобновив практику тщательного мытья рук, мы смогли сэкономить более 20 000 фунтов стерлингов и уберегли планету от полутора миллионов пар пластиковых отходов, которые выбрасывались каждый год.

* * *

Подобно кораблю Тесея, у Нельсона Манделы с возрастом менялись клетки тела, взгляды, знания и отношения, пока он проходил свой путь от тюремного заключенного до президента. Когда он поднял над головой кубок по регби на глазах у тринадцатилетнего Риса, это было свидетельством глобальных перемен. «Не судите меня по моим успехам, судите по тому, сколько раз я падал и снова поднимался», – сказал он позже.

Важна не идентичность, а психологическая непрерывность и связь. С возрастом мы теряем все больше психологических связей со своим детством. Наше далекое будущее становится все менее связанным с нашим настоящим. Возможно, у меня даже больше связи с другими людьми, с моей женой и детьми, чем с тем восемнадцатилетним Мэттом Морганом.

Это очень важное откровение. Оно дает нам разрешение и логический аргумент, позволяющий двигаться дальше. Вы все равно будете тащить за собой свое тело со шрамами от прошлых ошибок, однако теперь будете понимать, что больше похожи на человека, которым стали, чем на какого-то неудачника из прошлого. Или, как сказал К. С. Льюис: «Вы не можете вернуться назад и изменить начало, но вы можете начать с того места, где вы находитесь, и изменить конец».

Хотя Рис и не оксфордский философ, он живое доказательство правильности вывода Парфита. Пребывание в реабилитационном центре дало ему инструменты, время и человечность, необходимые для исцеления. Когда мы встретились в солнечное утро в Уэльсе в кафе в его родном городе Каерлеоне, из нас двоих пил только я. Я потягивал крепкий кофе, все еще отходя после вечеринки в честь выхода на пенсию коллеги в минувшие выходные, в то время как Рис выглядел образцом здорового образа жизни. Он был в лучшей физической форме, чем когда-либо, и уже пять лет не пил – даже кофе. Пожав ему руку, я не удержался и попытался нащупать пульс у него на запястье со шрамами от проведенных операций. Пульса не было. Это было довольно жуткое чувство – разговаривать и смеяться с человеком, у которого не бьется сердце. Но на его плече был черный ремешок, удерживающий устройство, которое делало это возможным.

Хотя Риса вернули в список ожидания на пересадку, он находился в непростой ситуации: его состояние было слишком стабильным, чтобы попасть в сверхсрочную категорию, однако недостаточно стабильным, чтобы он мог прожить без пересадки долгое время. Он приближается к мировому рекорду продолжительности жизни с искусственным сердцем, составляющим четырнадцать лет.

«Я продолжаю тренироваться с тем же усердием, что и раньше, каждый день. Только теперь я делаю это для игры моей жизни. Мне нужно оставаться в хорошей форме, чтобы попасть в основной состав и получить донорское сердце. Я хочу жить дальше».

Рис идеально вписался в свою новую жизнь. Он не забыл прошлое; он принимает его и может оглянуться на того дикого Риса. Но он также может смотреть вперед, двигаясь к лучшему. Его веб-сайт украшает широкоформатная цветная фотография сильного, уверенного в себе мужчины, босого и с татуировками, стоящего на вершине валлийской горы и смотрящего на разбросанные облака, из которых пробивается солнце.

Дыхательные упражнения, которые помогали ему справиться с приступами паники в больнице, привели к новой деятельности – теперь Рис обучает дыхательным практикам других спортсменов и бизнесменов. Работа в благотворительной организации Sporting Chance, основанной бывшим капитаном сборной Англии по футболу Тони Адамсом, позволила Рису поделиться своим опытом с другими профессиональными спортсменами, помогая им справиться с эмоциональными проблемами и проблемами со здоровьем. Это зажгло в Рисе желание создать собственную благотворительную организацию Tidy Butt, которая занимается борьбой со стигматизацией психических заболеваний в школах, на предприятиях и в профессиональных спортивных командах по всему Уэльсу.

После того как мы провели вместе несколько часов, я задал Рису последний вопрос из своего списка: «Если бы ты мог нажать кнопку, которая не дала тебе заболеть, ты бы нажал ее?»

«Ни за что, – без колебаний ответил Рис. – Я так скучаю по регби и очень хочу снова играть. Возможно, я смогу после пересадки, – улыбнулся он. – Но я обрел трезвость. Я нашел себя. Я понял, кем я могу быть.

Лучший рекорд, который я побил, не связан со спортом. Я разорвал многопоколенную цепь зависимости в своей семье. Я изменил промежуток между настоящим и будущим для себя и своих близких».

Мы все можем извлечь урок из этой истории. Есть большая разница между осознанностью и перегруженным разумом. В замечательной книге Виктора Франкла «Человек в поисках смысла», которая вдохновила Джека организовать посадку деревьев, во второй главе есть следующая фраза: «Между стимулом и реакцией на стимул есть промежуток. В этом промежутке лежит наша способность самим выбирать, какой будет наша реакция. В нашей реакции заключается наш рост и наша свобода».

Он также добавил: «Когда мы больше не можем изменить ситуацию, перед нами стоит задача изменить себя».

Рис стал сильным, здоровым, счастливым и уверенным в себе лидером. Он один из самых успешных выпускников своей спортивной школы в Южной Африке. Не из-за того, сколько матчей он выиграл, своего банковского счета или полицейского досье. Его успех заключается в том, что он сумел преодолеть. Потому что успех – это как победа в боксерском поединке. Все тебя поздравляют, однако при этом забывают, сколько раз ты получил по лицу.