Именуемый вождем мирового пролетариата В.И. Ленин интересовался литературой, но в основном – исключительно с практическими целями: использовать ее образы в своих статьях, посвященных идейным спорам с политическими оппонентами, для придания им той самой негативной окраски, которой было вдоволь у персонажей сатирических произведений Салтыкова-Щедрина.

Один из первых большевистских (еще до образования СССР и потом позже) наркомов «по культуре», Анатолий Васильевич Луначарский, пытавшийся составить полную биографию Ленина, в своих выступлениях и публикациях (большая часть которых была заново переиздана к столетию со дня его рождения и при участии его дочери) объяснял, каких же отечественных писателей ценил Ленин. Луначарский в своем тексте «Воззрения Ленина на отдельных русских писателей» («Человек нового мира») указывал, что «большим сочувствием Ленина пользовались также Некрасов и Салтыков-Щедрин, два писателя прошлого, как и Герцен, вышедшие из дворянства, но гораздо теснее сомкнувшиеся с рядами борцов за «американский путь»… На первом плане для него стоит то, что Некрасов, как и Салтыков – выразители интересов крестьянства, что свой великий талант они развернули, отточили, использовали для защиты «американского пути» развития русской революции.

И Некрасова, и Салтыкова-Щедрина Ленин высоко ценил как срывателей масок с беспощадной крепостнической России. «Еще Некрасов и Салтыков, – писал он в статье «Памяти графа Гейдена», – учили русское общество различать под приглаженной и напомаженной внешностью образованности крепостника-помещика его хищные интересы, учили ненавидеть лицемерие и бездушие подобных типов, а современный российский интеллигент, мнящий себя хранителем демократического наследства, принадлежащий к кадетской партии или к кадетским подголоскам, учит народ хамству и восторгается своим беспристрастием беспартийного демократа. Зрелище едва ли не более отвратительное, чем зрелище подвигов Дубасова и Столыпина…»

Салтыков-Щедрин происходил из крупного дворянского рода, был крупным царским чиновником, но все это стерто тем великолепным фактом, что Салтыков проникся жгучей ненавистью и острым презрением к крепостному праву, царизму, бюрократии, что он перенес эти чувства также на всех либеральных болтунов, что он чувствовал глубочайшее уважение к революционерам и что в своих гениальных картинах русской действительности он беспощадно и с непревзойденной меткостью изображал эту действительность, клеймил ее пороки и звал к борьбе с нею.

Салтыков-Щедрин был одним из самых любимых писателей Ленина. Об этом говорят единогласные свидетельства мемуаристов. Никем не пользовался Ленин так часто в качестве источника блестящих беллетристических иллюстраций к своим страстным статьям, как именно Салтыковым. Последний цитируется даже в таких, казалось бы, сугубо исследовательских работах, как «Развитие капитализма в России» или «Аграрный вопрос и «критики Маркса»». «Без того, чтобы такую задачу (материалистического истолкования гегелевской диалектики. – Анатолий Луначарский) себе поставить и систематически ее выполнять, материализм не может быть воинствующим материализмом. Он останется, употребляя щедринское выражение, не столько сражающимся, сколько сражаемым». «Как это не тошнит людей от этого – употребляю щедринское выражение – языкоблудия?» На страницах сочинений Ленина фигурируют почти все щедринские герои в новых своих политических обличиях. Здесь мы встретим и помпадуров, разглагольствующих на либеральный манер, и Угрюм-Бурчеевых, ставших видными сановниками с черносотенными убеждениями, и Карася-идеалиста, оказавшегося мелким обывателем, и Премудрого пескаря, и забитого и задавленного Конягу-крестьянина. Галерея этих образов заключается красноречивой фигурой Порфирия Головлева… Этот зловещий образ помещика-крепостника у Ленина особенно част. В эпоху подавления революции 1905 года и торжества дворянской реакции Ленин восклицает: «Жаль, что не дожил Щедрин до «великой» российской революции. Он прибавил бы, вероятно, новую главу к «Господам Головлевым», он изобразил бы Иудушку, который успокаивает высеченного, избитого, голодного, закабаленного мужика: ты ждешь улучшения? Ты разочарован отсутствием перемены в порядках, основанных на голоде, на расстреливании народа, на розге и нагайке? Ты жалуешься на «отсутствие фактов»? Неблагодарный! Но ведь это отсутствие фактов и есть факт величайшей важности! Ведь это сознательный результат вмешательства твоей воли, что Лидвали по-прежнему хозяйничают, что мужики спокойно ложатся под розги, не предаваясь зловредным мечтам о «поэзии борьбы»». Приводимые нами цитаты – замечательный пример того, как умел Ленин использовать в своей публицистике образы художественной литературы. В его сочинениях мы найдем массу литературных цитат из Тургенева, Гоголя, Грибоедова, Крылова, народников, Чехова и др. Салтыкову принадлежит среди них первое место, и это, разумеется, всецело должно быть объяснено сатирической остротой творчества этого виднейшего борца за «американский путь»».

Именно ленинские цитаты, посвященные творчеству Салтыкова-Щедрина, вошли в предисловия большинства изданий писателя, изданных в Советском Союзе вплоть до 1990-х годов, и помимо этого – в вопросы экзаменационных билетов по отечественной литературе во многих советских вузах. Прежний Салтыков-Щедрин превратился в советского Салтыкова-Щедрина, сначала – «ленинского», а затем – «сталинского». Ведь было узаконено толкование его произведений на основе комментариев двух первых советских вождей.