Общая картина не соответствует здоровому человеку.

В период с 25 ноября – через два дня после его поступления в Центральную больницу штата – по 18 декабря Эдди прошел полное физикальное и психологическое обследование. Результаты этих тестов были собраны в длинный отчет и переданы судье Бунде за неделю до Рождества. Отчет представлял собой захватывающий документ, который содержал первую по-настоящему значимую информацию о Гейне, чья жизнь и поведение стали предметом стольких необоснованных спекуляций.

Медицинский осмотр, который ему провели, был гораздо более полным, чем те, что он когда-либо проходил в своей жизни, и уж точно более тщательным, нежели армейский медосмотр, который он 15 лет назад прошел в Милуоки во время своей единственной дальней поездки. Его осмотрели с головы до ног, взвесили, измерили, ощупали, истыкали, просветили рентгеновскими лучами и проанализировали. Его скальп проверили на наличие паразитов, миндалины – на наличие воспалений, прямую кишку – на наличие геморроя. Небольшое поражение, обнаруженное на языке, должным образом зафиксировали, а его яички пропальпировали («Присутствовала боль, вызванная давлением», – отметил врач). Образцы его крови, мочи и спинномозговой жидкости были собраны и изучены в лаборатории.

В целом – и несмотря на наличие подозрительно увеличенного лимфатического узла «в левой надключичной области», биопсию которого врач хотел провести, – Эдди, казалось, пребывал в добром здравии. Его мышечный тонус был уже не таким, как раньше (действительно, жилистый коротышка немного обрюзг). Тем не менее его вес – 64 килограмма – незначительно превышал идеальные показатели для человека его роста (152 сантиметра). У него была плохая осанка (Эдди был сутулым всю жизнь), но его температура, пульс, кровяное давление и частота дыхания оставались в норме. В общем, для 51-летнего мужчины, претерпевшего в своей жизни много лишений, он был в приличной форме.

Было несколько вещей, которым в отчете уделялось особое внимание. Одна из них – мягкая мясистая опухоль на левом веке Эдди, которая, хоть и не была злокачественной, опускала его веко и создавала слегка насмешливое, простецкое выражение лица, характерное для него. Врача также поразили постоянные и, по-видимому, психосоматические жалобы Эдди на головные боли и тошноту. Часто во время осмотров он начинал ныть, как немощная старуха, что у него раскалывается голова или что его тошнит и ему нужна инвалидная коляска, чтобы отвезти его обратно в палату.

А потом всплыла проблема с запахами.

Эдди всегда жаловался на «неприятный душок». Когда врач попросил его описать, что именно он чувствует, Эдди задумался, а затем привел самую близкую аналогию.

– Пахнет плотью, – сказал он.

После физикальной диагностики Эдди прошел множество стандартных психологических тестов, начиная с теста интеллекта Векслера. Его вербальный IQ составил 106 баллов, невербальный – 89 баллов, а общий – 99 баллов, что соответствовало категории «ниже среднего». Однако, по словам экзаменатора Эдди психолога Роберта Эллсворта, Гейн обладал «достаточно широким кругозором, хорошим словарным запасом и способностью к абстрактному мышлению», что указывало «на более высокий интеллектуальный потенциал, близкий к уровню „выше среднего“». Значительное расхождение у Гейна между вербальным и невербальным интеллектом навело Эллсворта на мысль, что функционирование пациента было нарушено «сильным эмоциональным расстройством», вероятно, «психотическим по своей природе».

Оценка Эллсвортом интеллекта Эдди, по-видимому, подтверждалась результатами теста Роршаха (чернильного пятна), которые также показали, что субъект обладал «интеллектом выше среднего», но не мог функционировать в социуме как полноценно развитая личность. «Общая картина», сложившаяся по результатам этого теста, была, по словам Эллсворта, «не картиной здорового человека, а картиной человека с недостаточным эго, незрелостью, проблемами личностной самоидентификации и, возможно, расстройствами мышления».

Другие тесты, проведенные Эллсвортом, – зрительно-моторный гештальттест Лоретты Бендер[25], тематический апперцептивный тест[26], Миннесотский многоаспектный личностный опросник и прочие – выявили сильную «женскую самоидентификацию», «странные религиозные убеждения», склонность «проецировать вину за зло на другого человека» и поразительно незрелую сексуальность, характеризующуюся «сильным комплексом вины».

В целом, заключил Эллсворт, тесты показали, что пациент – «очень внушаемый человек, кажущийся эмоционально тупым[27]. Под этим скрывается агрессивность, которая может выражаться в неадекватных реакциях, за коими следуют раскаяние и мягкость манер. Он незрелый человек, замкнутый и испытывающий трудности в построении отношений. Он предъявляет к окружающим довольно жесткие моральные требования. Он подозрителен и склонен перекладывать вину за собственные недостатки на других. Его фантазии по своей природе незрелы, возможно, он воображает себя гораздо более адекватным и значимым человеком, чем есть на самом деле.

В сексуальном плане он конфликтный человек и функционирует на незрелом уровне. У него гипертрофированное чувство вины, которое зачастую подавляется.

В целом можно сделать вывод, что у пациента шизофреническая личность с несколькими невротическими проявлениями. В настоящее время он находится в замешательстве и испытывает трудности с реалистичной оценкой происходящего».

Кроме того, отчет включал раздел «Социальный анамнез», составленный больничным соработником Кеннетом Колвеллом. Бо́льшую часть информации он получил непосредственно от Гейна, но также опирался на интервью, проведенные с некоторыми соседями Эдди в Плейнфилде. Эдди, как всегда, был рад сотрудничать. Действительно, он казался глубоко – почти трогательно – признательным за все внимание, которое получал в больнице. По мнению Колвелла, Гейн, судя по всему, «рассматривал профессиональный подход персонала как принятие его личности, чего он не испытывал в родном сообществе уже много лет». Колвелл отметил, что Эдди говорил «свободно, вполголоса, часто обхватив голову руками». Однако иногда он признавался, что «у него путается сознание, бывают провалы в памяти и что порой ему трудно отделить его собственные воспоминания от чужих слов».

В основном отчет Колвелла представлял собой краткий обзор жизни Эдди: его семейного прошлого, учебы в школе, смерти его родителей и старшего брата, отношений с обществом. Однако с точки зрения психологического состояния Эдди наиболее яркой частью документа был раздел под названием «Сексуальный анамнез»:

Первая информация о сексуальной сфере была получена пациентом от матери, которая внушила ему необходимость полового воздержания до брака. Он указал, что она не была столь строгой в своих предостережениях против мастурбации. Дополнительную информацию он в более грубой форме получил от одноклассников. Он рассматривает отказ от женитьбы отчасти как семейную черту, утверждая, что его старший брат не женился, как и двое братьев его матери.

После смерти матери пациент стал чаще задумываться о браке и почувствовал, что женился бы, если бы нашел «подходящую девушку». Он отверг одну кандидатуру, когда выяснил, что та не ладит со своей матерью, и «не смог ее переубедить». «Я почти влюбился в другую девушку, – сказал он, – но узнал, что у нее было много связей с другими мужчинами. В Плейнфилде довольно низкий уровень морали».

Пациент также описал моральный облик двух своих жертв. Первая «сквернословила, держала таверну, и ходили слухи, что она занималась каким-то грязным бизнесом». Он утверждает, что вторая жертва увела мужа у другой девушки и вступила с ним в брак вскоре после того, как соперница покончила с собой. (Он прослезился, описывая свою скорбь по другой девушке.) Затем он описал смерть мужа как справедливую кару и рассказал, что его жертва разрушила еще один брак. Комментарии пациента имеют сильный религиозный подтекст…

Он указал, что не попал бы в нынешнее затруднительное положение, если бы женился, если бы соседи относились к нему лучше или если бы он смог продать свою ферму и начать путешествовать. Пациент заявил, что до первого инцидента с осквернением могилы он читал приключенческие истории об охотниках за головами и каннибалах. Он подробно рассказал одну историю о человеке, который убил знакомого, завладел его яхтой, а затем был схвачен и убит туземцами. Он узнал о сушеных головах, посмертных масках и т. д. из других подобных историй.

Он признался в приятном волнении, которое переживал во время расхищения могил, и описал периоды, когда чувствовал, что должен вернуть тела. Он также испытывал необходимость хранить тела и заботиться о них. Когда его спросили о сексуальных аспектах этой деятельности, он прокомментировал большие различия в возрасте тел. Когда было указано, что его интересовали только женские тела, он заявил, что в прочитанных им статьях говорилось об их большей ценности из-за длинных волос.

Однако сердцевиной документа Центральной больницы штата были три длинных отчета. Первый был написан Шубертом, который дважды разговаривал с Гейном. Их первая встреча состоялась 9 декабря, и почти сразу же, как позже писал Шуберт, Гейн начал говорить «о трудностях, которые привели его в это учреждение»:

Он довольно категорично заявил, что ничего этого не произошло бы, если бы соседи проявили к нему интерес и навещали его. Он утверждал, что соседи приходили к нему домой только тогда, когда хотели что-то одолжить. Он жаловался на то, что соседи совершают «грязные сделки». Пациент применил эту фразу к деловым отношениям, которые сложились с одним конкретным соседом, несколько лет назад арендовавшим у него поле за десять долларов в год. Этот сосед внес арендную плату только за первый год, задолжав пациенту ренту за остальные периоды. Он утверждал, что около пяти его соседей постоянно пользовались его услугами и что все они были должны ему денег. Он отрицал, что имел какие-либо трудности с жителями Плейнфилда, хотя упомянул, что многие из них не ценили того, что он для них делал.

Он жаловался на проблемы с памятью, особенно в отношении преступлений, в совершении которых его обвиняют. Он заявил, что не может вспомнить ни одной детали убийства миссис Хоган и… не может прояснить многие детали, связанные с убийством миссис Уорден. Он смутно помнит, как вставил патрон, который нашел в своем кармане, в винтовку, взятую со стойки в магазине Уорден, но ему кажется, что ее смерть была несчастным случаем, потому что винтовка, должно быть, выстрелила случайно. Он заявляет, что не помнит, как погрузил тело в свой фургон и отвез его к себе домой, хотя признает, что, должно быть, так оно и было.

По его мнению, миссис Уорден была недостойной женщиной, имевшей, как известно, плохую репутацию. Чтобы подкрепить это утверждение, он заявил, что до женитьбы мистер Уорден встречался с дочерью дантиста и что миссис Уорден увела у нее своего будущего мужа. По этой причине девушка впоследствии покончила с собой, надышавшись хлороформом. Он отрицает, что винит миссис Уорден в ее смерти, но, на его взгляд, она получила по заслугам, когда ее муж умер от какой-то дискразии крови[28], и это было своего рода наказанием для нее.

Беседа с пациентом в основном касалась обсуждения его чувств к матери. Она была очень религиозной женщиной, и он описал ее лишь как «хорошую во всех отношениях». Его мать перенесла два инсульта, и он долго ухаживал за ней после первого удара. Он заплакал, описывая болезнь матери и заявил, что «она не заслужила таких страданий».

Его чувства к отцу исключительно отрицательные. Он сказал, что отец много пил и оскорблял их с братом…

Что касается жалоб на проблемы с памятью, пациент утверждает, что провалы начались после смерти матери. Когда его спросили о том, чего ему не хватало после ее кончины, он ответил, что хотел бы больше общаться с другими людьми. Он сказал, что после ее смерти у него появилось ощущение, будто все вокруг ирреально, и однажды, вскоре после похорон, он вдруг почувствовал, что может воскрешать мертвых силой воли. Он также заявил, что мать разговаривала с ним несколько раз примерно в течение года после своей смерти. Он слышал ее голос, когда засыпал.

Пациент также упомянул об одном необычном случае, произошедшем два или три года назад, когда он увидел лес, где у деревьев отсутствовали верхушки, а на ветвях сидели стервятники.

Он считает, что смерть миссис Уорден была справедливой, потому что она заслуживала смерти, и продолжает настаивать, что на самом деле он фаталист и что вся эта последовательность событий была предопределена.

Три дня спустя, 12 декабря, Шуберт завершил психиатрическое обследование Гейна:

Он снова настаивал, что ничего не знает о смерти миссис Хоган, и заявил, что признался в совершении им этого преступления только потому, что этого хотели следователи. Восстановить хронологический порядок событий, связанных со смертью миссис Уорден, было невозможно. Он категорически отрицал, что помнит, как потрошил тело.

Он заявил, что осквернил девять могил, и когда его спросили о причинах, сказал, что, по его мнению, хотел сохранить память о своей матери. Он отрицал какие-либо сексуальные отношения с трупами и объяснил это тем, что «они слишком плохо пахли». Он снова признался, что в течение некоторого времени после смерти матери чувствовал, что способен воскрешать мертвых усилием воли. Он утверждал, что пытался вернуть к жизни покойную мать и был разочарован, когда ему это не удалось. Он также признался в подобных вещах с некоторыми из эксгумированных им тел…

Есть все основания полагать, что осквернение могил было ответом на требования его фантазийной жизни, обусловленной патологической привязанностью к матери.

На следующий день, 13 декабря, после второго разговора с Шубертом, Эдди осмотрел доктор Р. Уормингтон, главный врач больницы. Запись этой встречи проливает дополнительный свет на причудливые процессы, протекавшие в воспаленном разуме Гейна.

Помимо краткого обзора семейного анамнеза пациента, в отчете доктора Уормингтона рассмотрены три основных аспекта психологического состояния Гейна: склад личности, психическое здоровье и мотив преступлений:

Субъект – интроверсивная, странная, замкнутая личность, которая испытывает трудности в общении с другими людьми. Он также проявляет некоторые параноидальные склонности, но, с другой стороны, не следует исключать вероятности, что в некоторых случаях, когда он говорит о работе на других фермеров и о том, что его труд не оплачивался, его действительно могли обманывать и эксплуатировать. Он пассивен, заторможен и несколько уклончив, когда его спрашивают о преступлениях, и может испытывать глубоко укоренившееся чувство враждебности.

Он отрицает, что когда-либо имел сексуальный опыт, и заявляет, что в этом отношении мать привила ему нравственный кодекс, согласно которому физическая близость до брака – это грех: «Если женщина достаточно хороша для полового акта, она достаточно хороша и для брака».

С момента поступления в больницу пациент был очень сговорчивым, с готовностью сотрудничал и соблюдал правила учреждения. Сознание ясное, эпилептических припадков в анамнезе нет, ориентация правильная во всех сферах, ход мыслей связный, соответствующий теме беседы, но иногда несколько нелогичный. Он видел лица в листьях и говорил, что слышал голос матери во время дремоты, но неясно, следует ли относить это к истинным галлюцинациям[29].

Фактов бреда не выявлено, но поведение пациента было очень необычным, поскольку он признался в эксгумации нескольких тел. Во время интервью он говорил об использовании прута для определения по характеру постукиваний материала ящика, в который заключен гроб, а также упомянул, что знал некоторых из эксгумированных людей при жизни. Все они были женщинами разного возраста. Он вывез тела с трех кладбищ – Плейнфилд, Спиритленд и Хэнкок, – но некоторые вернул через короткое время, потому что его терзали угрызения совести.

В других случаях пациент изготавливал из голов так называемые посмертные маски, отделяя кожу от черепной коробки. Он разрезал ткани на задней поверхности шеи, а полость набивал бумагой или опилками. Одну из масок он поместил в целлофановый пакет, другие же были разбросаны по всему дому. Неиспользованные части тел он сжигал или закапывал, акт каннибализма отрицает. Он также отрицает наличие сексуальных отношений с телами или их частями, поскольку, по его словам, от них исходил отвратительный запах.

Его память в большинстве случаев сохранна, но когда он сталкивается с эмоционально напряженными ситуациями, возникает предположение, что пациент имитирует приступы амнезии или затуманенности сознания в корыстных целях. Иногда в ходе беседы он отмечал: «Это кажется сном, чем-то невозможным».

В одном из интервью он описал миссис Уорден как невысокую, невнимательную и резкую, но позднее уже называл ее дружелюбной и приятной женщиной. Пациент отрицал физическое влечение к любой из женщин, как и серьезные намерения сопровождать миссис Уорден на роликовый каток. Миссис Хоган была хозяйкой таверны. Установлено, что пациент считал ее плохой представительницей женского пола и что его жесткие моральные принципы давали ему полное право ее убить.

Мотивация неясна, но можно предположить следующие причины: враждебность, секс и желание найти замену своей матери в форме копии или тела, которое могло бы храниться в течение неопределенного срока. Он говорил о телах как о куклах и признался, что их присутствие дарило ему определенное утешение, хотя, вероятно, у него были двойственные чувства в этом отношении. Когда пациента спросили о причинах его странного поведения, он не смог дать никаких объяснений, однако несколько раз принимался отрицать сексуальные отношения с телами. Это, по-видимому, не соответствует слухам, согласно которым он признался, что вступал в половые акты с трупами.

Он страдал от одиночества, особенно после смерти матери, и это, вероятно, также могло стать почвой – на данный момент неясной – для преступных мотивов, объясняющих его противозаконное поведение.

К 18 декабря срок пребывания Эдди в Центральной больнице штата подошел к концу. В этот день Гейн предстал перед медкомиссией для заключительного раунда экспертизы. В заседании приняли участие шесть врачей: Шуберт, Уормингтон, психиатр Ларимор, врач по фамилии Гетч, доктор Леонард Гансер из Департамента здравоохранения и социальных служб и доктор Х. Дж. Колган, клинический директор больницы Виннебаго. Также присутствовали психолог Роберт Эллсворт и Кеннет Колвелл, социальный работник, который исследовал семейное прошлое Гейна.

Целью консилиума, продлившегося несколько часов, было вынесение заключения о психическом состоянии Гейна. Протокол заседания представлял собой, пожалуй, наиболее значимую часть психиатрического отчета Центральной больницы штата, поскольку от диагноза, вынесенного комиссией, зависел вопрос о вменяемости подсудимого.

Был проведен длительный опрос, в котором приняли участие все присутствовашие сотрудники. В ходе беседы было установлено, что пациент в течение многих лет вел замкнутый и уединенный образ жизни и после смерти матери в 1945 году имел мало социальных контактов с людьми в своем сообществе. Он описывал свою мать как хорошую женщину, хорошую в той мере, в какой это вообще возможно для кого-либо. По словам пациента, благодаря ее наставлениям у него сформировался строгий моральный кодекс в отношении женщин и употребления алкогольных напитков. Он утверждал, что женщины в целом осквернены злом и их следует избегать <…>

В большинстве его ответов на вопросы присутствовала ярко выраженная сексуальная озабоченность. Когда его спросили, что послужило причиной его действий, он заявил, что во всем виновата «сила, которая в нем накопилась». Он чувствует, что эта сила была духом дьявола, который побуждал его раскапывать могилы.

Что касается обвинения, которое привело его в учреждение, а именно обвинения в убийстве миссис Уорден, он утверждал, что был избран в качестве орудия Божьего для осуществления того, что судьба уготовила этой женщине…

Пациент предъявлял многочисленные жалобы на физическое недомогание. Он жаловался на головные боли, боль в горле, боли в груди, боли в животе и запоры. Персонал посчитал, что эту симптоматику лучше всего классифицировать как псевдоневротическую шизофрению.

Он с готовностью признался, что слышал голос матери, которая через несколько лет после своей смерти велела ему хорошо себя вести, и что однажды он испытал то, что, вероятнее всего, было обонятельной галлюцинацией, поскольку, как ему казалось, он чувствовал в своем доме запах разлагающейся плоти. Иногда он заявлял, что видел лица в кучах листьев.

По единогласному решению комиссии пациенту диагностирована хроническая недифференцированная шизофрения. Так как на его суждения сильно влияет погруженность в мир фантазий, есть основания полагать, что он не знает разницы между правильными и неправильными поступками. На его представления о характере собственных поступков во многом влияют бредовые идеи, в частности сверхидея о том, что за все произошедшее ответственны внешние силы. В силу чрезвычайной внушаемости пациент не может полностью или всецело действовать от своего имени или по согласованию со своим адвокатом.

По мнению комиссии, этот человек невменяем и в настоящее время неспособен предстать перед судом.

Официально 30-дневный период наблюдения за Эдди завершился 22 декабря, но по всем практическим соображениям консилиум, состоявшийся 18 декабря, ознаменовал собой реальное завершение процесса судебно-психиатрической экспертизы. Уже 19 декабря медицинская карта Эдди была отправлена достопочтенному Герберту А. Бунде с сопроводительным письмом Шуберта, в котором кратко излагалось окончательное решение комиссии.

«Мистер Гейн, – писал Шуберт, – страдает шизофренией неопределенное количество лет <…> хоть он и утверждает, что понимает разницу между добром и злом, его способность выносить такого рода суждения всегда будет находиться под влиянием имеющегося психического заболевания. Он не в состоянии полностью осознать последствия какого бы то ни было своего поступка, поскольку не может непредвзято судить ни о характере, ни о последствиях действий, которые стали результатом нарушенного и ненормального мышления. Ввиду всего вышеперечисленного я обязан рекомендовать направить подсудимого в Центральную больницу штата на принудительное лечение как психически больного человека».