В этом году Хэллоуин немного запоздал.

Для большинства из тех, кто следил за развитием истории Гейна, открытия, сделанные на кладбище в понедельник, стали шокирующей развязкой. Конечно, дальнейший ход событий продолжал попадать в заголовки газет по всему Среднему Западу. Но, насколько могла судить общественность, истинная кульминация наступила, когда открыли гроб миссис Адамс, а внутри не оказалось ничего, кроме 30-сантиметрового лома Эдди Гейна. Какая развязка могла быть более драматичной? По крайней мере, какое-то время так оно и казалось.

И правда, поначалу сложилось впечатление, что из-за эксгумаций расследование дела Гейна придется поставить на паузу. Согласно законам штата того времени, любой округ, запрашивающий помощь криминалистической лаборатории в деле об убийстве, был обязан оплатить половину ее расходов. Экспертиза грузовика улик, собранных на ферме Гейна, обходилась криминалистической лаборатории примерно в 1000 долларов в день. Таким образом, на Уошару, малонаселенный и бедный округ, внезапно легло тяжелое финансовое бремя.

Эрл Кайлин уже ясно дал понять, что Уошара не в состоянии оплачивать счета за длительное расследование каждого преступления, которое мог совершить Гейн. Если предположить, что эксперты признают Гейна вменяемым, у окружного прокурора было более чем достаточно доказательств, чтобы осудить его за убийство Бернис Уорден. Сомнений относительно заявлений Гейна о разграблении могил не осталось. Что касается Кайлина, не было никакой необходимости продолжать расследование, которое так дорого обходилось его округу.

Однако другие должностные лица, в частности директор криминалистической лаборатории Чарльз Уилсон, заняли иную позицию. Для Уилсона тот факт, что часть анатомической коллекции Эдди была собрана на местном кладбище, не исключал возможности того, что другие его «трофеи» были останками жертв убийств. Утверждая, что «бухгалтерские соображения» не должны мешать делу, которое «касается всех граждан штата», Уилсон обратился к губернатору Вернону Томпсону. Ответ Томпсона был быстрым и решительным. В понедельник днем, сразу после эксгумации на кладбище Плейнфилда, губернатор объявил, что приказывает генеральному прокурору Стюарту Хонеку немедленно возглавить расследование дела Гейна.

«Исходя из того, как разворачиваются события, установление фактов теперь находится в интересах всего штата», – сказал Томпсон. Его приказ, который также подразумевал, что штат предоставит все необходимые криминалистической лаборатории средства для завершения работы над делом, гарантировал, что расследование будет продолжаться до тех пор, пока, по словам губернатора, версии «дополнительных убийств», совершенных Гейном, не будут полностью «исчерпаны».

Возглавив следственную группу, Хонек первым делом объявил о том, что, по предложению Чарльза Уилсона, Эдди доставят обратно в Мэдисон для повторной проверки на детекторе лжи.

Свое заявление прессе Хонек сделал рано утром в среду, 27 ноября, после закрытой встречи с Уилсоном, Кайлином и Джоном Хакой, окружным прокурором округа Портедж. Правоохранители хотели допросить Гейна о костях и других предметах, обнаруженных во время эксгумации, – «ценных уликах», по словам Хонека, которые могут пролить больше света на преступления Гейна. На тот момент генеральный прокурор не мог сказать, будут ли еще вскрываться гробы. Но если роль Гейна в других убийствах можно будет «установить, только раскопав больше могил», заявил он, «будьте уверены, что они будут раскопаны».

Штат, продолжил Хонек, «исходил из предположения, что Гейна признают вменяемым и он предстанет перед судом» сначала за убийство Бернис Уорден, а затем за убийство Мэри Хоган (хотя за него Гейну еще не предъявили обвинений).

Было еще одно предположение, на основании которого действовал штат: что эти два убийства были не единственными, совершенными Эдди, и что он, как выразился Хонек, «мог быть причастен к большему количеству смертей».

Позднее тем же утром Эдди в сопровождении сотрудников психиатрической больницы прибыл в штаб-квартиру криминалистической лаборатории в Мэдисоне для проверки на полиграфе. Хотя проверка продолжалась до самого вечера, ни к каким поразительным открытиям она не привела. Полицейские выяснили, что одна из девяти могил, оскверненных Эдди, находилась на другом сельском кладбище, принадлежащем маленькому городку Хэнкок в округе Уошара, в нескольких километрах к югу от Плейнфилда. Они также подтвердили, что, согласно заявлению, опубликованному в тот же день генеральным прокурором Хонеком, «преступная деятельность субъекта, которая включала в себя осквернение могил и убийство, не затрагивала лиц мужского пола».

В основном проверка строилась вокруг вопросов о возможном сообщнике, но, несмотря на упорные слухи о том, что Эдди помогала некая таинственная личность по имени Гас, тест на детекторе лжи, очевидно, подтвердил утверждение Гейна, что все свои отвратительные деяния он совершал в одиночку.

Также Гейна повторно допросили об исчезновениях Эвелин Хартли, Джорджии Веклер и Виктора Трэвиса. И снова результаты полиграфа исключили его из числа подозреваемых.

В 16:30, после семи с половиной часов допроса, Гейн начал жаловаться на головную боль. Проверка была остановлена, и заключенного доставили обратно в его палату в Центральной больнице штата.

В четверг, 28 ноября, семьи по всей Америке сели за стол с индейкой и тыквенными пирогами, но для большинства жителей Плейнфилда этот день не был похож на День благодарения. Как заметили многие из них, он больше напоминал Хэллоуин.

Возможно, люди просто пресытились ужасом. Вероятно, после непрерывного кошмара двух предыдущих недель ужасное стало казаться обыденным. Какова бы ни была причина, новость о том, что на ферме Гейна обнаружили еще больше скелетных останков, не произвела фурора. Она точно не была достаточно шокирующей, чтобы выбить из колеи общественность, привыкшую читать ежедневные описания убитых старушек, настенных украшений с человеческими лицами, обтянутой человеческой кожей мебели и похищенных трупов.

Новое открытие было сделано в пятницу, 29 ноября. Герберт Ванерски, шериф округа Портедж, и его заместитель Джордж Каммингс узнали о местонахождении мусорной ямы в лесистой местности на территории Гейна, примерно в 400 метрах от его фермерского дома. По словам некоторых соседей, Эдди, странный маленький отшельник, имел привычку ходить туда с лопатой в любое время дня и ночи, чтобы закапывать вещи. Еще две недели назад соседи предполагали, что он просто зарывает там мусор.

Вооружившись лопатами, Ванерски и его заместитель в пятницу днем прибыли на ферму и пешком отправились к месту, указанному соседями Гейна. Им не потребовалось много времени, чтобы найти 12-метровую траншею. Они начали с одного конца, углубившись в землю примерно на полметра. Полчаса спустя они наткнулись на кости, торчавшие из грязи вперемешку со ржавыми консервными банками и разлагающимся бытовым мусором.

Хотя некоторые части тел отсутствовали (не хватало грудной клетки и одной ступни), с первого взгляда было ясно, что останки, которые они раскопали, представляли собой почти полный человеческий скелет. Когда двое мужчин наклонились, чтобы осмотреть череп, их почти сразу поразили две вещи. Первая – состояние зубов или, точнее, одного конкретного зуба. Это был коренной зуб с золотой коронкой. Вторая – размер черепа. Он был явно больше остальных голов, изъятых из дома Эдди.

В ходе дальнейших раскопок были обнаружены лоскут джинсовой ткани размером семь на 12 сантиметров с пришитой к нему латунной пуговицей и несколько затвердевших кусков кожи, которые при ближайшем рассмотрении оказались усохшими фрагментами человеческой плоти. В 15:40 офицеры прекратили раскопки, но вернулись на следующее утро с группой из 15 человек, включая шерифа Фрэнка Сирлза из округа Адамс и шерифа Шлея. Однако на этот раз, хотя раскопки проводились в разных местах вокруг фермы, ничего не было найдено, кроме еще пары костей, лежащих нподалеку от того места, где откопали останки в пятницу.

Новость о пятничной находке породила молву о том, что кости принадлежали одному из мужчин, исчезнувших в этом районе в 1952 году, – таинственному незнакомцу, известному как Рэй Берджесс, последнему человеку, которого видели в компании пропавшего фермера из округа Адамс, Виктора Трэвиса по прозвищу Банк.

Некоторых полицейских размеры черепа навели на мысль, что, в отличие от других экспонатов в коллекции Эдди, этот череп принадлежал взрослому мужчине. А у Берджесса, как известно, был золотой зуб. Действительно, за неделю до злополучной охоты (во время которой пара просто исчезла из виду, отправившись во владения соседа Гейна – Ларса Томпсона) Берджесс привлек к себе много внимания в местной таверне, сверкая широкой улыбкой с золотыми зубами и хвастаясь пачкой стодолларовых купюр.

Находка черепа с золотым зубом в мусорной яме Эдди Гейна усилила подозрения, что, несмотря на результаты тестов на полиграфе, которые, казалось бы, свидетельствовали о его непричастности к этим исчезновениям, «убийца-упырь» был ответственен и за них. К утру субботы по Плейнфилду расползлись слухи, что якобы автомобиль охотников, исчезнувший вместе с ними, спрятан где-то на территории Гейна. Поисковая группа под руководством шерифа Шлея, включавшая офицеров из округов Уошара, Портедж и Адамс, провела бо́льшую часть дня, обходя пешком 65 гектаров земли Гейна. Но машину так и не нашли.

Тем временем генеральный прокурор Хонек встретился с прессой, чтобы объявить, что, по мнению криминалистов, крайне маловероятно, что череп с золотыми зубами принадлежал Берджессу. Их убеждение, основанное на информации, предоставленной Гейном во время его недавней проверки на полиграфе, состояло в том, что найденные в пятницу останки принадлежали еще одному трупу, взятому с плейнфилдского кладбища. Более того, правоохранительные органы по-прежнему убеждены, подчеркнул Хонек, что преступления Гейна «не касались мужчин».

И действительно, как только новые останки доставили на криминалистическую экспертизу, специалистам потребовалось всего день или два, чтобы подтвердить, что это кости взрослой женщины в возрасте от 30 до 50 лет, чье тело, как и тела 11 других жен и матерей, умерших в окрестностях Плейнфилда в период с 1947 по 1952 год, было извлечено из могилы.

Первое декабря выпало на воскресенье, очень похожее на предыдущее воскресенье в Плейнфилде, когда тысячи туристов совершили паломничество на ферму Гейна. Весь день на Мэйн-стрит было не протолкнуться. Однако зевак, желавших поближе рассмотреть место преступления, вновь ждало горькое разочарование. После пятничных раскопок меры безопасности на ферме ужесточили. Даже адвокату Эдди Уильяму Белтеру не разрешили проникнуть на территорию, когда тот подъехал к дому своего клиента, чтобы осмотреть место последней находки.

Белтер стал предметом множества спекуляций в Плейнфилде. Ходили слухи, что в качестве оплаты своих юридических услуг к нему во владение перейдет ферма Гейна. Помимо своей изначальной ценности, стоимость этой земли – и особенно самого дома – резко возросла, и, возможно, взлетела до небес. Было известно, что покупкой этого места уже интересовались различные предприниматели, и граждане Плейнфилда не сомневались, что конечный владелец, кем бы он ни оказался, скорее всего, превратит «дом ужасов» Эдди Гейна в туристическую достопримечательность.

Некоторые приводили в пример таверну «Маленькая Богемия», где Джон Диллинджер[24] несколько лет назад вырвался из полицейской ловушки. По слухам, владелец бара разбогател, взимая с любопытных плату за вход. Излишне говорить, что перспектива превратить их деревушку в родину музея ужасов Эдди Гейна не вызывала энтузиазма у добрых жителей Плейнфилда.

Если в Америке на тот момент еще и оставались места, где не слышали о преступлениях Гейна, ситуация изменилась в понедельник, 2 декабря, когда на прилавках появился еженедельный выпуск журнала Life. Дело Гейна стало главной темой девятистраничной статьи под заголовком «Дом ужасов ошеломил нацию». Текст передавал шокирующую суть расследования, а сопровождающие его иллюстрации – мрачные фотографии убийцы со впалыми щеками, снимки его зловещего ветхого дома и безумно захламленных комнат, в которых он обитал, – убедительно передавали царившую в нем атмосферу американской готики.

На той же неделе случай Гейна также был подробно освещен в другом крупном еженедельнике, журнале Time, который, в отличие от нагоняющего жути материала Life, занял отчетливо презрительную позицию по отношению к преступнику. Статья описывала «убийцу-упыря» (чья фамилия, как объяснил автор, «рифмуется со словом wean») как чудовищно отсталого в развитии «маменькиного сынка» средних лет, чья фанатичная и властная мать научила его сторониться всех женщин, кроме нее самой.

После подробностей убийства Бернис Уорден и омерзительных находок на ферме Гейна в статье приводились диагнозы, сделанные анонимными психиатрами, которые считали Гейна «жертвой типичного конфликта: хотя сознательно он любил свою мать и ненавидел других женщин, бессознательно он ненавидел ее и любил других. Она повергла его в глубокое разочарование. Для Гейна расчленение женщин, напоминавших ему собственную мать, и коллекционирование частей их тел удовлетворяло два противоречивых желания: вернуть ее к жизни и уничтожить как источник своего разочарования».

Статья Time завершалась упоминанием, что в конце предыдущей недели Гейна поместили в Центральную больницу для душевнобольных преступников в Висконсине. Там, резюмировал автор, эксперты надеялись разгадать, возможно, самую глубокую из всех тайн, связанных с делом: «Почему детские переживания Эдди Гейна, болезненные, но далеко не уникальные, толкнули его на столь ужасное преступление».