Все мы люди, и все мы совершаем ошибки.

Те же ошибки могли совершить мы сами.

Воскресенье, 24 ноября, выдалось пронзительно холодным, но ясным, с безоблачным, кристально чистым небом. Солнечный свет, отражавшийся от покрытой снежной коркой земли, больно резал глаза. Это было закрытие сезона охоты на оленей 1957 года, и охотники, надеясь на последнюю возможность подстрелить добычу, толпами отправлялись в лес.

Но они были не единственными, кто выдвинулся в путь рано утром. С самого рассвета шоссе, проходящие через Центральный Висконсин, запрудил транспорт, который вез не желающих провести день в лесу, а группы туристов со всех уголков штата, ехавших в одном-единственном направлении.

На протяжении всего дня бесконечная вереница автомобилей – по одной из оценок, около 4000, в большинстве из которых находились целые семьи – ползла через крошечную деревушку Плейнфилд. Многие пассажиры останавливались, чтобы перекусить в местных тавернах и кафе, другие сворачивали на автозаправки, нуждаясь в топливе и указаниях. Местный продавец так устал отвечать раз за разом на один и тот же вопрос, что просто нарисовал миниатюрную карту на всех ста страницах блокнота, и как только очередная машина подъезжала к его магазину, отрывал копию и передавал ее водителю, не обменявшись с ним ни словом.

Это был идеальный день для семейной прогулки, и все искатели приключений готовы были провести в дороге несколько часов кряду лишь для того, чтобы взглянуть на новейшую и самую популярную придорожную достопримечательность Висконсина – полуразрушенное здание, которое служило домом и бойней «сумасшедшему мяснику из Плейнфилда».

По правде сказать, смотреть там было особо не на что – обычный полузаброшенный фермерский дом с покосившимся крыльцом, заколоченными окнами и ржавыми останками сельскохозяйственной техники, раскиданными в снегу. На территории фермы дежурили полицейские, чтобы контролировать движение транспорта и отпугивать любопытных, пытающихся приблизиться к дому. Зевакам приходилось довольствоваться видом с обочины. Но и одного взгляда было достаточно, чтобы прочувствовать атмосферу этого места. Даже в ярком солнечном свете дом Эдди производил невыносимо унылое и удручающее впечатление. Вообразить его рассадником безумия не составляло труда.

За исключением охраны, ферма казалась совершенно заброшенной. Туристы и понятия не имели, что в тот день на земле Гейна на самом деле происходило кое-что важное. Семь человек – шериф Герберт Ванерски и шесть сотрудников правоохранительных органов округа Портедж – перекидывали лопатами в картонные бочки высотой более полуметра огромную кучу пепла, на которую им накануне указал Гейн. Всего они загрузили девять контейнеров, их должны были доставить в криминалистическую лабораторию для анализа.

На экспертизу отправились и другие предметы, поскольку в куче был не только пепел. В ходе раскопок Ванерски и его люди наткнулись на несколько обугленных зубов и почерневших костных обломков. Очевидно, что Мэри Хоган была не единственным человеком, чьи сожженные останки оказались в этой груде золы. Даже на первый взгляд было ясно, что фрагментов гораздо больше, чем могло принадлежать одному человеку.

Из-за сотен машин, заполонивших Мэйн-стрит в то солнечное воскресное утро (многие из них снижали скорость чуть ли не до нуля, проезжая мимо хозяйственного магазина Уорденс), ни один из жителей Плейнфилда не мог выбросить ужасы Гейна из своих мыслей. От этого кошмара некуда было скрыться. Местные не могли отгородиться от него даже в церкви.

Воспоминания о похоронах Бернис Уорден были еще свежи у прихожан Методистской епископальной церкви – они даже создали специальный фонд для покупки нового витража в память об убитой женщине. В других церквях пасторы пытались примириться с преступлениями Гейна в своих воскресных проповедях.

– Все мы задаемся вопросом, как такой большой грех мог произойти среди нас, – обращался к своей пастве преподобный Дэвид Вистхолс в Первой баптистской церкви. – Но каждый человек грешен, даже если и невиновен в убийстве.

Отец Джон Шмитт из Католической церкви святого Павла также напомнил прихожанам о греховной природе человечества. Он настаивал, что все ошибаются и любой из них «мог совершить те же ошибки», что и Эд Гейн. Оба священнослужителя призывали прихожан смотреть на своего падшего соседа Эдварда Гейна с тем состраданием и пониманием, на которое они только были способны.

Но сколь бы ни были жители Плейнфилда согласны с проповедями священнослужителей, прощать и забывать они не собирались.

В другой точке Среднего Запада криминолог Лоис Хиггенс, президент Международной ассоциации женщин-полицейских, извлекла из дела Гейна совершенно иную мораль. Для офицера Хиггенс этот случай стал наглядным уроком не о первородном грехе, а о пороках современной американской культуры. Отметив, что любое широко освещаемое убийство, вероятнее всего, положит начало новому циклу убийств, совершаемых подражателями, Хиггенс предсказала, что дело Гейна приведет к «волне странных преступлений» по всей стране.

Однако больше всего Хиггенс тревожила не перспектива общенациональной оргии насилия, навеянной Гейном, а скорее широко известный факт, что Эдди был заядлым любителем криминальных журналов и подобных чернушных публикаций. По мнению Хиггенс, злодеяния Гейна могли быть напрямую связаны с пагубным влиянием таких материалов на болезненно впечатлительный разум. Она планировала отправиться в Плейнфилд и собрать там информацию из первых рук для серии лекций об опасностях криминального чтива и комиксов ужасов – публикаций, которые, как она утверждала, предлагали своим читателям не что иное, как «краткие курсы по убийствам, каннибализму, некрофилии и садизму».

Пока священники молились, криминалисты делали прогнозы, а туристы вытягивали шеи, чтобы поглазеть на дом Эдди, вовсю шла подготовка к проведению следующего и самого эмоционально напряженного этапа расследования дела Гейна – выкапыванию гробов для проверки заявления Эдди о разграблении могил.

Все воскресенье окружной прокурор Кайлин и должностные лица округов Уошара и Портедж продолжили изучать список могил, предоставленный Гейном. Кайлин сообщил журналистам, что Гейн совершал ночные набеги не только на плейнфилдское кладбище, но и на кладбище Спиритленд в соседнем городке Алмонд, и что в течение нескольких лет Гейн, по его собственным подсчетам, посетил эти два кладбища в общей сложности более 40 раз. Во всех случаях, кроме девяти, по словам Эдди, он возвращался, так и не попытавшись добраться до трупа. Теперь перед властями стоял вопрос, какие из девяти предположительно оскверненных могил им следует проверить.

Решение эксгумировать тело миссис Элеанор Адамс вопросов не вызывало, а вот с другими именами в списке Эдди Кайлин и его коллеги к воскресенью так и не смогли определиться. Хоть окружной прокурор и колебался, какие именно гробы нужно выкопать, в отношении самой эксгумации он был непреклонен.

Во вторник утром могилы на плейнфилдском кладбище будут вскрыты – с разрешения родственников умерших или без него.